Зимний мир [ Зимний мир. Книга Брандеры. Книга Жанны]

«Зимний мир» — окончание третьей книги романа С. Дж. Миллс «Планета зимы». Захватывающий сюжет и ирреальность происходящего в далеком межзвездном мире — характерные особенности этого романа, который, несомненно, займет свое место среди лучших произведений современной научной фантастики.

Переводчики не указаны.

Зимний мир

(окончание)

Глава одиннадцатая

Карн несколько минут вертелся у дверей апартаментов Ричарда, изображая сомнение, присоединиться ли ему к компании. В конце концов, что может знать Свободный о вечеринках Девяти. Карну надо было оценить толпу, прежде чем войти в нее. Если бы он был единственным Свободным, он привлек бы очень большое внимание, особенно со стороны хозяина. Ум Ричарда и его острый глаз сразу позволят ему разоблачить его заклятого врага. Если это произойдет, то Карн будет убит, даже здесь, в Доме Уединения. Аббат найдет причину, объясняющую убийство как случайность или самозащиту. От этого зависит его доход. В довершение, он — кузен Одоннела.

Ковры и тяжелые драпировки из дорогих тканей украшали стены анфилады комнат. Изысканно накрытые деревянные столы ломились от блюд и сосудов с напитками. Один из священников играл на концертине, почти перекрывая говор и смех. Везде люди в разной степени опьянения говорили, пели, танцевали, забавлялись в одиночку и парами. Запахи еды, курений, духов плавали в воздухе. Здесь было четверо или пятеро Свободных. Карн озлился от того, что они знали о нарушениях приговора Совета и потакали этому. Но он овладел собой. Их глупость позволит ему узнать все о Ричарде.

Когда он смог все разглядеть, он бросил несколько серебряных монет в протянутые руки служек перед ним, и вошел в комнаты.

Глава двенадцатая

В последнюю минуту перед отъездом я покормила Happy, чтобы она не заплакала и не выдала нас. Эннис, Нарра и я с нашей «корзиной для пикника», в которой были вещи Нарры, направились к двери. Эннис показал пропуск, подписанный врачом Одоннела, который позволил ему вывести меня и Happy на солнце для здоровья ребенка. (Все понимали, что я иду только как кормилица Нарры). Нарра была бледной, и ей стало бы лучше от нескольких часов на солнечном свете утром. Это был тот долг, о котором говорил Эннис: помощь врача.

Я знала, что ни один ребенок не должен лежать «часами» на солнце, но солдаты этого не знали. Это давало нам больше времени, прежде чем наш побег обнаружат. Казалось, у солдат возникли трудности даже с чтением пропуска. Один из них предложил позвать их старшего офицера на помощь. Эннис пожал плечами.

— Ваше право. Я помню, сколько бумажной работы бывает, если солдат покидает пост без приказа, но важно, чтобы вы поняли правильно. Может быть, вы позовете вашего капитана?

Его слова ужаснули меня. Они были похожи на предательство. Я сказала, что Эннис не мог нас предать. Он надеялся, что солдаты не позовут капитана. Я должна верить ему. Я знаю, он хочет спасти нас.

Старший солдат глянул на Энниса, на своего товарища, на свои ботинки и заговорил:

Глава тринадцатая

Поздним вечером сорокового аза Карн ввалился в столовую личных покоев Онтара. Ник и Орконан посреди остатков ужина играли в шахматы. Орконан поднял голову.

— Ну и как?

С усталым вздохом Карн бухнулся в кресло.

— Так себе. Чего-нибудь пожевать найдется?

Голоса друзей доходили до него глухо, как в тумане. Через мгновение он уже спал за столом, подложив руки под голову.

Глава четырнадцатая

Я не стала оказывать солдатам сопротивления. Это было бы совершенно бессмысленно. Либо попасть в плен, либо погибнуть — другого выхода у меня не было. Однако даже если бы я выбрала смерть, Ричард все равно постарался бы взять меня живой. «Неужели они собираются заключить меня в мужской Дом Уединения», — промелькнуло у меня в голове. В ту же секунду солдаты набросили поверх моей одежды рясу священника и на тянули на голову капюшон.

Лучше молчи, если не хочешь, чтобы тебе отрезали язык, пригрозил командир отделения.

Я вспомнила о Мири и поняла, что это была не пустая угроза. Ричард вполне мог бы выполнить ее. Это было бы даже в его интересах. Мы пересекли двор, и солдаты впихнули меня в мрачное здание, которое и было Домом Уединения, а затем заставили быстро подняться на второй уровень. Все уровни этого сооружения находились на поверхности, и люди жили там круглый год. Я всегда удивлялась, как можно выжить в таких домах. Я читала о необычайно толстых стенах и огромных, покрытых изоляцией, ставнях, которыми закрывались зимой окна, однако мне не верилось, что все это может защитить от холода. Даже охотничий домик Макниса имел большую подземную часть. Теперь мне предоставилась возможность лично убедиться, можно ли выжить в подобном месте.

Командир отделения грубо толкнул меня на скамейку в коридоре и скрылся за дверью, украшенной тонкой, изящной резьбой. Вероятно, это был кабинет или комната аббата. Скорее всего, решила я, мне не суждено увидеть здесь ничего, кроме этого длинного коридора. Из-за двери доносились приглушенные голоса: возгласы возмущения, чьи-то аргументы, выступления, приказы. Но сколько ни пыталась, я так и не смогла уловить, что же там происходило. Скамья, на которой я сидела, была жесткой. Я очень давно не умывалась и еще дольше ничего не ела. Однако я не осмеливалась просить о помощи, помня об угрозе командира отделения.

Мне показалось, что прошла целая вечность. Наконец командир отделения вышел из комнаты и жестом направил своих солдат в сторону лестницы. Небольшого роста, коренастый префет попросил разрешения обратиться. Получив согласие, солдат что-то прошептал ему на ухо. Командир отделения внимательно посмотрел на меня.

Глава пятнадцатая

На небе зажигались первые звезды, когда Карн со своими войсками появился над Бревеном. У Дома Уединения не были предусмотрены огни для ночной посадки, потому что паломники и люди, работавшие в этом Доме, никогда не прилетали ночью. И Карн надеялся, что его флайеры никто не заметит. Карн облетел вокруг темного, огороженного со всех сторон, Дома Уединения, немного снизившись над парком. То тут, то там из окна все же выбивалась яркая полоска желтого света. Карн повернул к Лoку и пролетел над лесом так низко, как только мог позволить себе. Он надеялся разглядеть в сгущающейся темноте людей Винтера, одетых в белую униформу, которые должны были тоже высадиться здесь.

— Там. Слева, — говорил Карн по внутреннему связному устройству.

На большой поляне Карн увидел белый прямоугольник — это была белая одежда людей Винтера. Когда Карн пролетал над этой поляной, кто-то на мгновение осветил ее своим фонарем. Карн быстро пробормотал молитву и осторожно направил свой флайер в сторону посадочной площадки. Он почувствовал резкий толчок. Флайер медленно пополз по земле. Из-под ближайших деревьев в полной темноте к нему бежали люди. Они просунули большие крюки в специальные петли на флайере и потащили в лес, пряча его там и одновременно освобождая место для приземления следующего флайера. И для людей, сидящих во флайере, и для людей, находящихся на земле, это было очень опасно — приземляться в темноте на такой маленькой площадке. Однако другого выхода у них не было.

Никто в Бревене ничего не слышал и не поднял тревогу. Восемь дней спустя после наступления темноты в палатку Карна вбежал человек в одежде священника. Он тяжело дышал и еле стоял на ногах.

— Цыгане, лорд Карн! На заходе солнца. Убили солдат Харлана! Исчезли!

Книга Брандера

Пролог

Человек в серой сутане священника Пути уставился невидящим взглядом в окно своей узкой камеры. Он стоял неподвижно. За окном дождь лил как из ведра. Поверхность озера морщилась и бурлила. Синие ели клонились и качались. Дождь шуршал по стене Дома Уединения. Стекло окна было глубоко посажено в стене, и на него попадали лишь случайные, редкие капли, отскакивавшие от стен и подоконника. Человек обернулся и пересек комнату, чтобы включить свет. Он развернул лист бумаги, который держал в руке, и стал перечитывать. Он скомкал его и бросил к стене.

«Черт бы их всех побрал! И ее отца тоже! Я, Ричард, герцог Харлан, и у меня будет любая женщина, которую я захочу, я ждал шесть лет, пока она станет совершеннолетней. А сейчас она не желает ждать меня».

Он вспоминал Шарлотту Риц, какой он ее видел в последний раз. Ей было одиннадцать, она была кокетливой и с первыми признаками красоты, которая теперь восхищала. Она была дивной красавицей и была лучшей, по мнению генетического совета, парой для него. Харлан поджал губы.

Хвала господу, что другие Семьи не знают о нашем генетическом совете, подумал он. Мы потеряем преимущество в девушках, выживающих после Слабости, если они узнают, как мы этого добиваемся.

Он вспомнил Катрин Халарек, которая недолго и принудительно жила в Доме Одоннела, как невеста кузена. Возможно, она могла узнать что-нибудь о генетическом совете и рассказать, когда была так неожиданно вызволена своим братом и Ником фон Шуссом.

Глава первая

Брандер Харлан показал свое удостоверение гвардейцу Совета перед дверью покоев Ричарда. Смешно показывать им одну и ту же карточку каждый раз, когда он приходит с визитом, но именно так работает бюрократия. Они обыскали его на случай контрабанды, затем один из гвардейцев открыл дверь. Дверь захрустела, раздавливая осколки стекла от разбитой лампы. Куски того, что было столом, валялись в углу. Ричард стоял у окна с бумагой в руке. Он сворачивал листы и разворачивал их, снова сворачивал. Он резко обернулся, когда услышал, что дверь закрылась. Брандер заметил эту реакцию и посмотрел опять на обломки стола.

Растерянный Ричард? Нервный? Так на тебя не похоже.

Ричард почти всегда смотрел в окно, когда приходил с визитом Брандер. Видимые признаки гнева и нервозности были очень редки. Брандер пожал плечами. Слишком мало было позволено Ричарду, поэтому ему приходилось, глядя в окно, придумывать планы на будущее. Теперь новый аббат в точности соблюдал приговор Совета. Библиотека здесь была маленькой, ограниченной и очень религиозной, а Ричард, к тому же, не был большим любителем чтения. Он не мог пользоваться три-д, чтобы общаться с друзьями и союзниками. Новый аббат запретил это Ричарду, кроме очень важных случайностей. Галоп по равнине или лесу, или дуэль на рапирах или лучеметах с врагом, равным по силе, — это больше подошло бы Ричарду, но…

Еще пять лет такой строгой изоляции и бездеятельности, и Ричард уже не сможет править. Может быть, он уже не способен. Это то, над чем надо потрудиться с Изаном Марком и другими. Не способен править. Нет наследников. Скоро не будет способности иметь наследников, хотя я им не скажу об этом.

Ричард теребил в пальцах бумагу. Брандер кашлянул, чтобы Ричард обратил на него внимание.

Глава вторая

Флиттер легко коснулся полосы. Карн Халарек, Лхарр Халарека, вздохнул, вылез из кресла пилота и встал на крыло флиттера. Наконец-то Кит и Ник благополучно поженились. Были опасения, что Дом Харланов будет против ее такого скорого замужества, хотя Кит и Ник соблюдали сорокадневный траур, но возражений не поступило. Дома фон Шусс и Халарек тоже не были бы очень счастливы, когда будущий ребенок станет заметным.

Карн повел плечами, стряхивая усталость долгого полета, и огляделся. Стены Дома Халарека, самого молодого из Девяти Больших Домов. Был длинный день, впереди длинная ночь.

Карн спрыгнул с крыла на посадочную площадку. Вечером праздник Адвента, а перед этим подписание брачного контракта с Домом Риц. Карн стиснул зубы. Ему не хотелось жениться снова, но его Дому нужны наследники и деньги. Если этот брак не состоится, то продолжение рода Дома Халареков будет проблематично. Не было наследников, кроме Нетты и умственно отсталых мальчиков Керэла. Карн направился к двери малого Дома. Поя предводительством Карна Дом Халареков выиграл войну и, кроме того, четырех вассалов Харлана. Но стоило это больше, чем Халарек мог действительно оплатить.

«Ангелы, чего это стоило, — прошептал Карн. — Но я не мог не отомстить за смерть матери».

Карн вздохнул. Женитьба на Шарлотте Риц решит большую часть денежных проблем, но принесет, несомненно, другие. Карн чувствовал неловкость от этого брака, но что еще он может сделать? Красивая, богатая Шарлотта была завидной партией, но ее Дом был вассальным у Дома Харлана. Какими бы ни были беды Дома Харлана из-за убийства Ларги Халарек, Харлан оставался самым могущественным Домом на Старкере IV и испытывал вековую ненависть к Дому Халарек, ненависть, начавшуюся с похищения невесты. Карн знал, что Ричард Харлан будет считать Шарлотту похищенной, хотя лорд Черек Рид уверял, что между ними не было договоров.

Глава третья

Это был день его бракосочетания. Карн стоял в холле, который опоясывал палату Совета, прислонившись к холодной синей стене. Еще несколько минут — и он снова будет женатым мужчиной.

Его сердце сильно колотилось. Его ладони взмокли, как будто это было впервые.

«Что это со мной? — спрашивал он себя. — Я же был женат прежде».

Ван Макнис и его хорошенькая жена появились из-за поворота коридора и остановились перед Карном.

— Доброе утро, Карн. Ты неважно выглядишь, — сказал Ван своим низким голосом.

Глава четвертая

Брандер стоял в Большом Зале Дома Джастин. Здесь не было тех великолепных окон, как в Халареке или Одоннеле, но Джастин был слишком древним для таких штук. Это был последний праздник перед Рождеством. Брандер огляделся. Почти все, кто был кем-нибудь, присутствовали. Как нейтральный Дом, Джастин пользовался у гостей большей популярностью, чем Дом Харлан. Отличная охота на таком вечере. Уже попались новый лорд Роул и Пауль IV Друма, представляющий безнадежно больного отца. Возможно, Пауль III был на грани смерти. Возможно, он уже умер и был похоронен, все в тайне, чтобы удержать Одоннела от выступления против Друма, пока зима не сделала любую осаду невозможной. Брандер покачал головой.

Пауль IV не так умен и не так изворотлив.

Джастин был нейтралом, и на его вечерах всегда было много девушек на выданье. Сюда считалось безопасным их привозить. Женщины всегда были самым лучшим источником информации, по мнению Брандера, об их Домах и делах. Их легко было вызвать на разговор почти на любую тему. Мужчины, более осторожные, редко высказывались о чем-либо важном в присутствии Харланов или их союзников. А Брандер всегда относился к женщинам, как к красивым безделушкам, и не более того. Это ему помогало в обращении с ними.

Он стал тщательно высматривать мужчин, которые могли бы его представить заинтересовавшим его молодым дамам. После представления и знакомства он подсаживался поочередно то к одной, то к другой даме. Его очарование было в умении обращаться и опытности. Он этим гордился. Даже когда женщины узнавали, что они его не особенно привлекают сексуально, многие оставались его приятельницами.

Брандер уже побеседовал с шестью или семью девушками, когда в двери зала вошла Шарлотта Халарек. Пронесся шумок восхищенного шепота. Красота ее была действительно редкостной. Брандер не сомневался, что ее желал Ричард, все еще желал. Брандер наслаждался этой тонкой работой природы, как любой мужчина, и в лице Шарлотты Халарек было столько же манерности, сколько естественной красоты. Брандер следил за ней. Не мешало бы знать о ней побольше. Она была дочерью вассала. Бывшего вассала. Ричард не смог этого предотвратить, глупец. Но отношений вассальства было тем не менее достаточно, чтобы завести беседу.