Зиэль

Жажда войны и жажда власти – вот главные силы, определяющие всю жизнь, весь уклад Империи.

Империя же – центр Древнего Мира, сердце его. Так называемое Морево, конец света, долго подкрадывалось к Древнему Миру – и вот хлынуло на просторы Империи, дабы стереть с лица земли всех ее обитателей.

Но обитатели эти – люди, звери, демоны – вовсе не желают сдаваться и принимают бой с жутким безглазым воинством, потому что привыкли к битвам, потому что сражения – это то, чем испокон веков живет и дышит Империя.

Глава 1

Считается, что я – сын Солнца. Мне легко в это поверить, ибо сие говорят люди и боги, принявшие истину из первых рук: ведь я им об этом сказал.

Если они в это верят – то я чем хуже? Мне нравится соблюдать обычаи того мира, в котором я живу, это доставляет мне удовольствие, а получение всяческих удовольствий – и есть высшая цель моего бесконечного бытия. Мы со Снегом немало спорили на этот счет: старик упирал, в основном, на жажду познания, жажду, которою маемся мы оба, вот уже множество лет – святой отшельник Снег, в прошлом из величайших рыцарей империи, прославленный воитель, и я, бродячий ратник черная рубашка Зиэль… Я, понятное дело, подольше, он, в сравнении со мною, недавно, хотя тоже… если по земным меркам… Ну и что, что жажда познания? Я ему говорю: Снег, дружище, мне доставляет удовольствие жажду сию утолять! А до этого нарочным образом ее в себе вызывать! Стало быть, намерение ощутить радость первично и наиболее важно. Иначе и познания никакого нет. Вот ты, например, сударь Санги Бо, давно ли, считая от данного мига, получал удовольствие, либо вознамеривался таковое получить, познавая одну из множества придворных красавиц, до коих ты был великий охотник во время оно? А-а???

Плюется… Хорошо хоть, не в мою сторону. Почему он так упрямо отнекивается от дружбы со мною? Впрочем, пусть себе как хочет, а я люблю с ним общаться, мне сей людишок весьма по душе… Нет, правильнее будет сказать: по сердцу, сердце у меня вроде как есть.

Путь мой лежит на восток, именно туда зовет меня мой разум, в то время как сердце… Сердце робко просит меня остаться здесь, у западных врат Морева, да только есть властители в уделе моего Я и познатнее сердца: мой разум и моя левая нога. Вздумалось мне встать заградой на востоке, и вот мчусь туда, прохладною трусцою (потом нагоню), верхом на добродушном коне моем, Сив… Ой, на Горошке, а не на Сивке! Сивка был как раз зол и кусач, это Горошек у нас добродушный тюфтель! Покладистый.

– Ну, что губы-то распустил? Сам кормись, пока можно. Ходи, отдыхай, только – рядом, понял? За сей круг – ни на шаг.

Глава 2

Даже для меня Вечность состоит, по большей части, из небытия. Сколько бы я ни жил – впереди бесконечность, доверху наполненная днями, годами и тысячелетиями, в которых меня еще не было. И позади – где меня уже не будет… Предыдущая бесконечность небытия – очень уж тонкий вопрос, у любого смертного и бессмертного от него голова кругом. Дело в том, что я не помню собственного рождения! Мне кажется, что я был всегда! И при этом знаю, что это не так!

Память у меня еще послушнее совести: свистну – тут как тут, прикажу – спрячется на дно океана. В обыденной жизни я люблю вспомнить что-нибудь, или наоборот, запамятовать, этак, чисто по-человечески, хотя, в большинстве случаев – предпочитаю именно забывать, а не вспоминать… Но однажды взялся не шутя: тряхнул память до самых до последних до пылинок!.. И руками развел в ярости и недоумении. Дело в том, что моя память в самом деле иная, нежели у человека или местного бога: у них все события в линию выстроены, одно обязательно раньше, другое позже… А если я меняю миры и времена, то как мне сопоставить равенство или неравенство по времени тех или иных событий? Что было раньше: когда я выбился в князьки своего удела в одном мире, или когда жил себе на острове рыбаком-отшельником в другом? Ну не разыскать мне самого раннего воспоминания из несметного их количества! Именно того, в котором, вдруг, я сказал себе: «Аз есмь!..» Детства у меня не было, нянек и воспитателей тоже… Если же попытаться выстроить прожитое «в порядке поступления» ко мне в голову и перебирать впечатления одно за другим – для этого понадобится еще половина бесконечности, даже мне скучно станет… Впрочем, вполне возможно, я не поскуплюсь и однажды сделаю так… Но пока не решился. Ну, думаю, погоди, с иного боку зайдем… Стал попытывать на сей счет богов и людей. С богами полная досада: бессмертные становятся такими тупыми… или просто они выявляют себя в истинном уровне… Тот же и Ларро промычит, что, мол, всегда существовал…

Я его, конечно же, цепко беру за язык:

– Как же так, – говорю, – дубинушка! Как же ты был всегда, коли у тебя Матушка-Земля в родительницах! Подумай тыквой-то: стало быть, носила она тебя в грешной утробе своей и до тебя имела место быть среди пространств и времен…

Сразу обижается за матушку, в драку лезет, забыв про объяснения… И он, и другие… Ну – дураки бессмертные, иначе не скажешь… А и люди не лучше. Уж скольких я в разговоры втягивал, вспоминать помогал, память проверял – одна и та же засада у каждого: до какого-то зыбкого предела брезжат воспоминания… а дальше – нет. И этого самого раннего мига из череды соседних – просто не вылущить! Никто, ну никто, ни боги, ни люди не помнят этих двух главных мгновений своего появления на свет: ни рождения тела, ни рождения духа! Хотя, многие уверяют, что помнят. Врут. И я такой же непомнящий. Увы.