Жди неприятностей

Алешина Светлана

Глава 7

 

Я продолжала стоять на месте и тупо смотреть, как Крючков, кряхтя, вставал на ноги. Сделал он это в несколько этапов: сначала встал на колени, потом выпрямился и ладонями помассировал себе поясницу. После этого, опираясь на грязный асфальт левой рукой, приподнялся, пошатываясь, отплевываясь и откашливаясь. Откашливался Крючков долго, но потом, по всей вероятности, вспомнил, что он джентльмен.

– С вами все в порядке, Ольга Юрьевна? Вы почему молчите? – тихо произнес он.

Я молчала. И дело вовсе не в том, что я мысленно определяла, все ли у меня в порядке или не все. В этой дурацкой драке я оказалась единственным незадействованным лицом, и поэтому досталось мне меньше всех. Виктор и тот получил от Маринки по башке за свое рыцарское поведение. Я же в буквальном смысле отделалась всего лишь легким испугом.

Молчала же я по той простой причине, что боялась говорить. После того, что произошло, мне ничего не оставалось, как выразить свою искреннюю благодарность Крючкову и пригласить его домой для приведения в порядок его потрепанной внешности. А делать этого мне ой как не хотелось.

Крючков подошел ко мне ближе.

– Вы почему молчите? Этот негодяй все-таки сумел вас обидеть? – настойчиво повторил он.

Я, сбросив с себя все эмоции, покачала головой и тихо ответила:

– Нет, – и, чтобы не показаться неблагодарной, попыталась пробудить в себе сочувствие. – Вам очень больно? – лицемерно поинтересовалась я у него.

– Ерунда, – со вздохом ответил Крючков и, достав из кармана пиджака мятую пачку сигарет, попытался найти в ней хоть одну целую.

Самое удивительное, что я почему-то не испытывала к моему защитнику благодарности – более того, он продолжал меня раздражать и сейчас. Но особенно, конечно, меня нервировала мысль, что придется вести его к себе домой… И Маринка с Виктором куда-то запропастились.

Крючков выбрал наконец сигарету, которую можно было курить, чиркнул спичкой, и ее пламя осветило его лицо.

Я вздохнула и решилась окончательно.

– Знаете что? Давайте зайдем ко мне, у вас все пластыри сорвались. И, кажется, царапин стало еще больше, – сказала я, вздохнула и закончила тише: – И костюм нужно почистить…

– Да, имидж немножко пострадал, – ответил Крючков и рассмеялся.

После этого он подошел ко мне еще ближе и попал на освещенное окном с первого этажа место.

Лучше бы я не смотрела на его лицо! Все оно было в ссадинах и царапинах.

Послышались приближающиеся шаги и голос Маринки. Почти сразу же стали видны и они с Виктором, выходящие из темноты. Кирилла с ними не было. И то слава богу!

– Я ничего не понимаю! Я ничего не понимаю! – восклицала Маринка. – Виктор, прекрати, наконец, молчать! Скажи мне, почему он убежал, сволочь?! Почему он убежал, ведь он слышал, что я его зову? Я ничего не понимаю! Я ничего не понимаю!

Судя по всему, Маринка была на грани затяжных рыданий, и нужно было срочно что-то предпринять.

– Виктор, – громко позвала я, – посмотри, что здесь есть!

Виктор шага не ускорил, потому что на его руке висела ничего не понимающая и от этого скорбящая Маринка, но мои слова возымели свое действие. Маринка увидела меня и словно только теперь вспомнила о моем существовании.

– Оля! Что ты сказала Кириллу?! – воскликнула она. – Он даже не захотел меня слушать! Что ты ему сказала?!

Вызвав огонь на себя, я отвлекла Маринку от желания разрыдаться.

Я подошла к палисаднику, к тому месту, куда я откинула пистолет, и нагнулась над заборчиком.

– Виктор, подай, пожалуйста, пакет, – сказала я, оборачиваясь.

– Нет, ты что ему такого сказала? – Маринка подошла ко мне с горящими глазами. – Не молчи, Оля! Не молчи, пожалуйста!

Виктор подобрал с земли брошенный Маринкой пакет и приблизился ко мне. По пути он положил в пакет выпавшие от Маринкиных резких движений по его голове батон колбасы и банку с сайрой.

Я показала ему на пистолет. Виктор оглянулся на мой дом, ставший сейчас подобием театрального партера и балконов, нагнулся над пистолетом, накрыл его пакетом и незаметно для зрителей положил пистолет в пакет.

– Что здесь происходит, черт подери, Оля! Ты ответишь мне или нет?! – крикнула Маринка, видя, что ее стремления к истине самым хамским образом игнорируются.

– Пошли домой, – тихо сказала я ей, – там и поговорим. А то здесь все соседи уже с нас глаз не спускают.

С этими словами теперь уже я взяла Виктора под руку, чтобы Маринка не успела его перехватить, и повела к подъезду.

Оглянувшись, я позвала:

– Пойдемте, Крючков. Марина, не будем устраивать спектакль.

– А мне плевать на всех! – крикнула Маринка. – Я хочу знать…

Но я уже вошла вместе с Виктором в подъезд, Крючков шагнул за нами следом, поэтому Маринка, враз лишившись партнеров по мизансцене, почувствовала себя неуютно.

– Оля, подожди меня! – громко сказала она и поспешила за нами.

Мы поднялись по лестнице в молчании. На каждом этаже, когда мы их проходили, хоть одна дверь да приоткрывалась нам вслед. Но все прошло прилично: соседи не кричали и не ругались. Да и то верно: часто ли можно из своего собственного окна увидеть подобное кино!

Наконец-то я добралась до квартиры. Отперла и распахнула входную дверь и, не оглядываясь, сделала приглашающий жест обеими руками.

– Милости просим, господа, – провозгласила я и, не удержавшись, бросила взгляд на себя в зеркало, висящее в коридоре.

Да, мне пришлось пережить редчайшее в своей жизни испытание: я не понравилась себе в нем! А я-то, дурочка, надеялась, что никогда не доживу до такого ужаса!

Из кухни в коридор с радостным поскуливанием выскочил Мандарин.

– Это ваша собака? – с каким-то да-же потрясением в голосе произнес за моей спиной Крючков, сделав ударение на слове «ваша».

Я вздохнула и оглянулась на него, забыв, что смотреть-то и нельзя, чтобы не пугаться.

– Боже мой, – пробормотала я, – идите в ванную, умойтесь.

И поняв, что я напрочь забыла его имя, решилась уточнить:

– Напомните, пожалуйста, как вас зовут?

– Андрей Николаевич, можно просто Андрей, – с готовностью отозвался он и постарался улыбнуться пошире. Лучше бы он этого не делал. Симпатичнее бы выглядел.

– А меня зовут Ольга Юрьевна, – напомнила я ему, и он кивнул. – Можно просто госпожа Бойкова, – сурово закончила я, потом поняла, что мне уже все до одного места, и пробормотала: – Идите в ванную! Надеюсь, вы сумеете обслужить себя сами?

– А… – попытался что-то сказать Крючков, но я его прервала:

– Если нет, то ближайший травмпункт в трех остановках к центру.

Крючков проглотил свою улыбку и побрел в ванную. Он это делал нарочито медленно, стараясь показать мне, будто жутко страдает.

Виктор, видя, что дамы на нервах, а Крючков опасности не представляет, ушел в комнаты, не выпуская из рук пакет с моей добычей.

Я прошла на кухню, перешагнула через пахучий результат деятельности Мандарина, открыла холодильник и вынула свои медицинские запасы. Интересно: чем лучше обработать физиономию Крючкова, зеленкой или йодом?

Сравнительно успокоившаяся Маринка, сбросив туфли и покрутившись перед зеркалом, немного восстановила душевное равновесие.

Пока я усиленно раздумывала перед пузырьками, представляя физиономию Крючкова то зеленой, то коричневой, Маринка прошла на кухню и уселась на стул. Она достала пачку сигарет, закурила, бросила пачку на стол и затихла. Только ее угрожающее сопение говорило мне о ее присутствии.

– Йодом или зеленкой? – повернувшись к Маринке, спросила я у нее.

– Марганцовка у тебя есть? – угрюмо спросила у меня Маринка.

– Конечно, – сразу ответила я, обрадованная ее вопросом, не относящимся к теме поведения Кирилла.

– Намешай в ведро и сунь туда этого козла мордой, – со злостью посоветовала она, – негром станет.

– Мариночка, – осторожно произнесла я, – Мандарин здесь немножко написал, не хочешь ли ты…

– Отстань от меня со своей собакой! – крикнула Маринка, и я не успела даже удивиться тому, что вдруг стала хозяйкой такого редкого и ценного песика, как Маринка тяжко вздохнула и произнесла: – Извини меня, пожалуйста, я совсем потеряла голову из-за этого идиотизма… Что там произошло, Оля? Почему он словно с ума сошел? Этот козел Крючков что-то сказал или еще что-то произошло?

– Я совершенно не понимаю, что произошло, – честно ответила я ей.

– Но ты же там была! – вскричала Маринка, и слезы потекли у нее из глаз.

– Была! – рявкнула я, будучи уже не в силах сдерживаться. – Да, я там была и не поняла ни хрена! Мы с этим… – тут я, вспомнив, что слышимость между кухней и ванной очень хорошая, с ходу проглотила то, что хотела сказать, и соблюла внешние приличия, – …ну с Крючковым, подошли к подъезду. И тут дверь распахивается и вылетает твой, извини меня, придурок. Он меня чуть дверью не пришиб, так сильно ее толкнул! Выскочил и с ходу напал на Крючкова. Хоть бы объяснил что-нибудь… а потом, когда ты схватила Крючкова за руку, что сделал твой Кирилл, ты видела? Видела? Он хотел ударить меня! Спасибо Виктору, опять спас. Я бы уже давно была инвалидом, если бы не он… Короче говоря, – я протянула руку и взяла из Маринкиной пачки сигарету и прикурила ее, – я тебе очень советую позвонить в нашу психолечебницу и спросить, не убегал ли от них один буйнопомешанный. По имени, предположительно, Кирилл. А если нет, то уточни, может быть, психам как раз сегодня увольнительные раздавали…

Отворилась дверь ванной, и показался Крючков. Выглядел он после умывания получше, конечно, чем до него, но изменения были небольшими.

– Спасибо за гостеприимство, Ольга Юрьевна, – поблагодарил он меня.

– Не за что, – любезно ответила я, – идите сюда, я вам сейчас лечебный макияж нарисую.

– Вы думаете, в этом есть необходимость? – Крючков с сомнением покосился на стоящие на столе пузырьки.

– Не знаю, но не хочу, чтобы меня потом замучила совесть, – призналась я. – Вы этого хотите?

– Не очень, – сказал Крючков, – честно говоря, и зеленки тоже не хочу.

Он аккуратно перешагнул через лужу и прислонился плечом к стене.

Я с сомнением посмотрела на пузырьки и, принципиально игнорируя наличие лужи на полу, – я считаю, что несчастная любовь договорам о разделе обязанностей не помеха! – снова подошла к холодильнику и открыла его.

Я собиралась убедиться, что больше ничего подходящего для умащения физиономии Крючкова в нем нет. Все-таки хоть и чужой мужчина и, честно говоря, совсем меня не вдохновляющий на робкие девичьи мечты, но мазать его за это зеленкой было бы чересчур.

В холодильнике, конечно, ничего подходящего не оказалось, но сунувший туда же нос Крючков кашлянул и поинтересовался:

– А вы бы, Ольга Юрьевна, не могли на это благородное дело выделить капельку водочки во-он из той бутылочки? Я был бы вам очень благодарен…

Я молча достала из дальнего угла холодильника давно мной позабытую початую бутылку водки, затушила сигарету в пепельнице, и лечение началось. Крючков терпел, а морщились мы оба. Я-то морщилась оттого, что он мне был просто неприятен, а от чего морщился Крючков, даже догадываться не хочу. Это его дело.

Услышав, что на кухне страсти поутихли, к нам стали стекаться те, кто мудро предпочел до этого момента пересидеть подальше от возможного кровопролития.

Первым прокрался Мандарин, он сразу же протопал к столу и попытался потявкиванием потребовать подношения. За такое бесцеремонное напоминание о себе он был тут же побит Маринкой ладонью по хвосту. Визгливо огрызнувшись, Мандарин спрятался за мои ноги.

Я отстранилась от Крючкова и стервозно попеняла Маринке, напомнив ей ее наглые слова:

– Не смей бить мою собаку!

Полюбовавшись на Маринкину реакцию, я дожала:

– Вот когда заведешь себе свое собственное домашнее животное, тогда и издевайся над ним сколько влезет!

Маринка сдержалась, промолчала и, сверкнув глазами, сходила за тряпкой и тщательно вытерла с пола следы преступления подлого шарпея.

Пришел Виктор и положил на стол пакет.

– Надо что-то съесть, – задумчиво пожелала Маринка.

– Надо, – ответила я, вынула из пакета тяжелый черный пистолет и положила его перед Крючковым, – заберите вашу пушку, Андрей Николаевич, – потребовала я, – и больше ею не раскидывайтесь, пожалуйста!

Атмосфера на кухне моментально стала напряженной. Маринка замерла на стуле и вытаращилась на пистолет. Виктор, стоящий рядом с Крючковым, прищурился, и было заметно, как он напрягся, ожидая развития событий. Я вперилась твердым взглядом в Крючкова и была абсолютно спокойной, потому что знала: Виктор ни за что не даст мне пропасть.

Крючков совершенно равнодушно посмотрел на пистолет, потом на меня, потом обвел взглядом всю нашу компанию.

– Это не мое, – спокойно произнес он, затем улыбнулся и добавил: – Последним оружием, которое я держал в руках, была рогатка.

– Это откуда? – тихо спросила Маринка.

Я пожала плечами:

– Потерял кто-то из них двоих. Если Андрей Николаевич отказывается, значит, это Кирилла. За что он так с вами, Андрей Николаевич? – спросила я Крючкова. – Вы ему продали некачественную мебель? Крючков рассмеялся и опять поморщился.

– Мебель у нас очень качественная, кстати. Ежемесячные прямые поставки из Италии…

– Вечерней лошадью, – поддакнула я ему, беря из Маринкиной пачки, лежащей на столе, вторую сигарету, – вы нам зубы не заговаривайте. Я должна знать: мне здесь устанавливать пост ОМОНа или просто забаррикадироваться? Итак: что у вас произошло с Кириллом?

– Не знаю, Ольга Юрьевна, – ответил Крючков, прямо глядя мне в глаза, – я впервые услышал его имя, только когда Марина, – он застенчиво покосился на мою подругу, – стала его звать. Никогда раньше не видел этого парня, и, извините, пожалуйста, я сразу подумал, что это ваш ревнивый поклонник…

Я фыркнула.

– Интересно, а что тогда подумал Кирилл? – раздраженно сказала я. – Короче, с вами со всеми очень хорошо, но пойду-ка я лучше в ванную!

Не сказав больше никому ни слова – пусть сами решают, как им быть и что делать, – я хлопнула дверью ванной и скрылась с глаз долой и от Крючкова, непонятно за каким чертом припершегося к моему дому, и от Маринки, подбирающей кавалеров по довольно-таки редким признакам: буйный дурацкий психоз.

О пистолете я не беспокоилась. Виктор найдет, куда его деть и сделать недоступным и для Крючкова, да и для Маринки тоже. Неизвестно, какая еще ценная мысль может прийти в ее влюбленную голову.

Находясь в ванне, я слышала, как Маринка своим громким голосом приказала всем удалиться с кухни и тоже включила там воду. Сначала она открыла холодный кран. Я это поняла, потому что меня, несчастную, из душа почти ошпарило. Потом она открыла горячий кран и, мне, соответственно, стало дышать полегче. Я героически промолчала и перетерпела все эти издевательства, потому что понимала, что это еще далеко не конец. Веселый вечерочек продолжается, и те гости, которых мне сегодня бог послал, еще сумеют довести меня до острого приступа мизантропии. Если захотят, конечно.

Ну а то, что мир сошел с ума и все против меня, это мне было ясно почти с рождения.

Я выбралась из ванной никак не раньше чем через полчаса, в халате, с чалмой на голове и с тяжелым настроением в сердце.

Я хотела спать. А еще мне было очень желательно никого больше не видеть. Врать не буду, но за сегодняшний вечер мне надоели все. И я себе самой надоела тоже и мечтала поскорей расстаться и с собой тоже – уснуть то есть!

Но разве мечты могут сбываться, когда этого очень хочется?

Первыми, кого я увидела, когда вышла, это сияющую Маринку и хмурого Виктора рядом с ней. Они стояли около входной двери, и Маринка смотрела на меня так, словно я только что сделала что-то очень-очень смешное. У Виктора на плече висела сумка с символикой фирмы «Найк». Понятия не имею, откуда он ее взял. Впрочем, сумка могла быть и моей, но я все равно не помню.

– В чем проблемы? – на всякий случай поинтересовалась я, надеясь в ответ услышать, что проблем нет.

– Проблем нет! – продолжая улыбаться, на удивление догадливо ответила мне Маринка, и я едва не ударилась в самую позорную панику. Этого мне еще не хватало! Я моментально вспомнила, что если Маринка декларирует отсутствие у себя проблем, то они очень скоро начинаются у меня.

– Что-то еще случилось? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Да нет-нет, ничего не случилось! Не волнуйся ты так, – Маринка прильнула ко мне и шепнула на ухо: – Ты только дурочкой не будь, ладно, дурочка моя любимая?

– Что? – скривилась я, перетягивая пояс халата потуже. Просто в это мгновенье я не знала, куда деть свои руки. – Что ты сказала?

– Ничего-ничего, мы уходим. Виктор забрал эту штуковину и сумку с моими вещами. Пока, встретимся завтра на работе. Пока, пока, пока, – протараторила Маринка, дернула Виктора за руку и открыла входную дверь. Виктор мне кивнул, и они оба вышли. Дверь захлопнулась.

Стыдно признаться, но я довольно-таки туповато посмотрела, как закрылась за ними входная дверь. Потом я все так же непонимающе прослушала их удаляющиеся вниз по лестнице шаги.

Поглядев на себя в зеркало, висящее в коридоре, я кивнула своему отражению. Оно кивнуло мне в ответ. Я вздохнула, подумав, что, наверное, я зря так ополчилась на Кирилла. Может быть, он, конечно, и сбежал из психушки, но зато они с Маринкой оба… немножко того. Два сапога – валенки.

Пожав плечами, я развернулась на сто восемьдесят градусов, перешагнула через елозившего по полу Мандарина и пошлепала на кухню.

И… застыла в дверях. Теперь-то я хорошо поняла, почему так улыбалась Маринка и что она хотела мне сказать своим бормотанием.

На моей кухне сидел Крючков! В моих тренировочных брюках и по пояс голый!

И улыбался.

Я вздохнула и прислонилась к косяку.

– А вы к кому пришли, мужчина? – на всякий случай спросила я.

Он честно пожал плечами и помотал головой. Хорошо еще, что врать не стал.

Я внимательно осмотрела его снизу доверху. О боже! Он еще был и в моих старых шлепанцах!

– Где же ваш костюм? – с горькой безнадежностью спросила я, хотя прекрасно догадалась, что он мне ответит, и только покивала головой, услыша:

– Марина его немного застирала, он теперь сушится в дальней комнате…

Я потерла рукой лицо, чтобы хоть немного очухаться от этого милого сюрприза, вздохнула и попросила жалобным голосом:

– Чайник поставьте, пожалуйста. Ради такого случая можно и кофе на ночь попить, все равно уже быстро уснуть не получится.

– Это потому что мужчина в доме? – обрадовался Крючков.

– Это потому что я голову вымыла, – вернула я его на родную почву, – так вы чайник будете ставить или сомневаетесь в своих возможностях?

– Уже, уже, – ответил Крючков, – Марина даже кофе сварила…

– Какая жалость, – процедила я сквозь зубы, – тогда я буду пить чай!

Поставив заново чайник, я ушла стелить Крючкову постель в комнату, где висел его костюм. Крючков остался на кухне колдовать над заварником.

Ой, что же я скажу завтра Маринке! Ой, что скажу!

Вот как жить после таких сюрпризов, а?

И я не знаю!

После легкого ужина, прошедшего в чинном молчании, я объяснила своему дорогому гостю правила поведения в моей квартире, самое главное из которых было не попадаться мне на глаза. После этого я ушла спать в свою комнату.

По пути досталось и Мандарину под хвост. А пусть не кидается под ноги, когда я злюсь!