Жди неприятностей

Алешина Светлана

Глава 10

 

Мы вышли на трассу и сразу остановили первого же частника.

– Садовая, рядом с мостом через депо, – продиктовала Елена адрес, и мы поехали.

Дом Крючкова был старым трехэтажным зданием, примерно ровесником того, в котором жила и я. Он стоял рядом с мостом, но был значительно ниже его.

Нас довезли почти до подъезда, и, выйдя из машины, мы быстро вошли в подъезд. Все мы спешили, все по разным причинам, но на эту секунду у всех нас был один интерес.

Квартира Крючкова находилась на втором этаже. Подойдя к двери с номером двадцать пять, Елена решительно позвонила два раза. Очевидно, она воспользовалась условным кодом: первый звонок был длинным, второй коротким.

Послушав тишину за дверью, она позвонила еще раз. Потом еще. Оглянувшись на нас, Елена проговорила:

– Видите, никого нет дома.

– Не вижу, – в один голос ответили мы с Кириллом. Виктор промолчал, как всегда, но я знала, что и он такого же мнения.

Лена поджала губы и, опустив глаза, расстегнула сумку и достала из нее связку ключей.

– Так у тебя ключи есть?! – едва не взревел Кирилл. – А что же ты…

– Тихо ты, – шикнула я на него, – хочешь здесь устроить собрание?

Кирилл заткнулся, но было видно, что он еле сдерживается.

Елена молча отперла входную дверь квартиры Крючкова, Кирилл, резко оттолкнув ее, вбежал первым. Я отступила на шаг, пропуская Виктора и Елену. Я уже давно и четко поняла, что, когда начинаются мужские игры, любая моя помощь Виктору оборачивается только помехой.

Я прошла внутрь квартиры последней и аккуратно прикрыла за собой дверь.

Судя по доносившимся звукам, здесь действительно никого не было, кроме нас, конечно.

Я прошла по длинному коридору в комнату.

Кирилл, оперев подбородок на кулаки, сидел на диване. Он о чем-то думал, не обращая внимания на окружающих. Елена достала из сумочки свои сигареты и уже успела прикурить. Виктор стоял около стены и рассматривал три старинных ружья, висящих на ней.

Комната не поразила меня ни роскошью, ни уютом. Мебель была старая, ее пора было давно уже менять. Обои и полы облезли. Ясно, что Крючков интереса к квартире не испытывал.

Единственными красивыми и, наверное, ценными вещами здесь были эти три ружья на стене.

– Ну что, облом? – злобно проговорил Кирилл, бросив на меня недобрый взгляд.

– Лена, а больше никаких мест вы не знаете? – спросила я, не обращая внимания на Кирилла.

Елена, опустив глаза, помялась и ответила:

– Может быть, еще на даче… У него есть дача в Рыбушках.

– Едем! – взвился Кирилл.

– Рыбушки далеко, – засомневалась я, – и дорога туда плохая…

– Ну и что?! – проорал Кирилл.

– А Крючков сказал, что вернется не позже чем через два часа… И на «Мерседесе» по тем колдобинам не очень-то покатаешься, дорогу на Рыбушки я немножко знаю.

Сверкнув на меня глазами, Кирилл опять уткнулся в кулаки.

– А Крючков коллекционер, что ли? – спросила я у Елены, чтобы разбавить нависшую паузу. – Или они ему по наследству достались?

– Ебнул где-то, коллекционер хренов, – подал реплику Кирилл.

– Андрей увлекается ружьями, – сказала Елена, недобро поглядывая уже не только на Кирилла, но и на всех нас, как будто я ее в чем-то обманула. – Это часть его коллекции… А вот его дядя всю жизнь собирал картины. Он известный коллекционер живописи. Андрей говорил, что вся квартира буквально завалена ими… Кстати! – вдруг вскричала она, так неожиданно, что даже Виктор слегка вздрогнул. – Кстати, его дядя недавно умер, и Андрею досталась его квартира… только…

– Ну?! – вскочил Кирилл и подбежал к ней. – Где эта хата?

– Не знаю, не знаю, – залепетала Елена, смутившись от такого напора, – он обещал меня свозить, но не получалось как-то…

Кирилл сплюнул на пол и отвернулся. Может быть, он, конечно, и симпатичный парень, но груб и вообще хам. Что за привычка плеваться?

– Известный коллекционер, говорите, – задумчиво проговорила я и, достав из сумки свой сотовый, набрала номер редакции.

Трубку взял Ромка.

– Ромка! От Маринки новости есть? Тогда пригласи мне Сергея Ивановича, – попросила я, – только побыстрее, ладно?

Услышав знакомый голос, я заговорила:

– Сергей Иванович, неожиданный вопрос к вам как к знатоку культурной жизни нашего города. Вы знаете у нас крупных коллекционеров живописи?

– Ну, как вам сказать, – начал разводить капитальный подход Сергей Иванович, – из крупных, например, наш конферанс Карелик, но у него только объем, а так – дерьмо и халява. Потом директор «Водоканала» Сидоркин…

– Сергей Ива-но-вич! – чуть не запрыгала я на месте от нетерпения. – Простите, ради бога, у меня конкретный вопрос. Не знаете ли вы, кто из коллекционеров живописи недавно умер?

– Как кто, Оля? Олег Семенович Крючков! Это был такой человек, такой человек…

– Секунду! Адрес его можете мне дать?

– Конечно, у меня в компьютере забит, да я и так знаю…

– Я перезвоню через пару минут, – быстро сказала я, потому что кое-что задумала. Мне просто не хотелось, чтобы Елена ехала с нами: она могла стать помехой в этом деле. – Не отходите, пожалуйста, от телефона, – попросила я Кряжимского.

Я отключилась и оглядела всю компанию.

– Мы уезжаем, Елена, – сказала я, – меня ждут в редакции.

– Вам же сказали адрес! – Елена надвинулась на меня с угрожающим видом.

– А что толку? – воскликнула я. – Он, оказывается, жил в области, в Петровске. Я сомневаюсь, что это именно тот человек, который нам нужен.

– Не тот, – согласилась Елена, – дядя Андрея жил где-то в центре. Андрей что-то говорил мне об этом, но я забыла…

– Нам пора, – сказала я, – идемте, господа. – Я незаметно подмигнула Кириллу, и он, подняв голову, удивленно воззрился на меня. Бог мой, он еще и туповат! Как бывает обманчив внешний вид!

Виктор сообразил быстрее и подошел ко мне. Тут дошло и до Кирилла.

– Пойдем, что ли, – словно нехотя проговорил он и, не торопясь, пошел к выходу.

– Вы останетесь? – спросила я Елену, прямо-таки подталкивая ее к такому ответу, и она кивнула.

– Да, я побуду здесь недолго… порядок, что ли, навести…

Мы втроем вышли из квартиры медленно, а сбежали по лестнице очень даже быстро.

– Ловите машину! – скомандовала я вечно ждущим приказов мужикам и снова набрала номер редакции. Трубку взял Кряжимский.

– Сергей Иванович! – крикнула я. – Адрес Крючкова диктуйте!

– Лермонтова, восемнадцать, дом семь… – отдекламировал мне Кряжимский, а потом осторожно спросил: – Что-то опять случилось, Ольга Юрьевна?

– Надеюсь, что нет, – честно ответила я и, поблагодарив его, закончила разговор. – Есть результат, и сейчас мы это проверим, – негромко сказала я ожидающему от меня объяснений Кириллу.

До Лермонтова мы ехали непозволительно долго. Приблизился первый всплеск часа пик, и пришлось потерять немного времени, задерживаясь перед светофорами.

Дом, где жил коллекционер и в котором хранилась его замечательная коллекция, был четырехэтажным, с высокой крышей, сталинской еще постройки, то есть престижным, как принято говорить, и располагался в глубине тихого дворика, поросшего кленами.

Оглядевшись по сторонам, мы быстро прошли вдоль дома и попали в подъезд, какой-то узкий, с неудобно высокими ступеньками.

– И где? – нетерпеливо прошептал мне Кирилл.

– На последнем этаже, – задыхаясь, ответила я, еле поспевая за ним.

Хоть и не было никакой уверенности, что Крючков здесь, но, кажется, все мы словно почувствовали это.

Добежав до верха, мы остановились перед дверью, забранной рейкой, и переглянулись.

Кирилл сразу же припал к двери ухом, присев на корточки. Я просто прислонилась к двери и прислушалась.

– Кто-то там есть, – шепотом сказал мне Кирилл, вставая.

Из-за двери ясно доносился негромкий мужской голос. Но было непонятно: говорил ли это человек, там присутствующий, или слышалось работающее радио.

Кирилл потер лоб и посмотрел на меня:

– Сказать, что сантехник пришел… голос может узнать. – Он повернулся к Виктору: – Ты, братан, скажешь. Он твой голос точно не узнает.

– Я тоже, наверное, – подумала я вслух и предложила: – Не надо сантехника, есть кое-что поинтересней.

– Это что же? – прищурился на меня Кирилл, доставая из кармана куртки пистолет. Он бросил взгляд на Виктора: – Отойди-ка…

– Сейчас услышишь, что я хочу сделать, – обнадежила я его, вспоминая разговор с Кряжимским.

Помедлив, я позвонила один раз в дверь длинным требовательным звонком.

Кирилл хотел что-то спросить, но не решился и только свирепо посмотрел на меня, отступив на один шаг вбок и встав прямо напротив дверного косяка.

– Кто там? – послышался настороженный голос Крючкова из-за двери.

Я вздохнула и безнадежно усталым голосом равнодушно произнесла:

– Крючков Олег Семенович здесь живет? Ему заказное письмо из Англии…

Кирилл уважительно кивнул и, подняв руку с пистолетом, напрягся, взявшись другой рукой за дверную ручку. Виктор тихо встал у меня за спиной.

Словно нехотя загремели замки и засовы, и дверь приотворилась.

Не дожидаясь, когда она откроется полностью, Кирилл рванул дверь на себя. Спасибо, что Виктор успел среагировать и дернул меня в сторону, а то бы я здорово получила дверью по плечу.

Я успела только разглядеть, что за дверью стоял Крючков без пиджака в одной мятой рубашке. В ту же секунду, как дверь открылась достаточно широко, Кирилл прыгнул вперед и нанес Крючкову несколько ударов ногами и руками. Крючков, не ожидавший нападения, согнулся, потом повалился и начал сползать вниз по стене.

Постаравшись проскочить мимо них без пагубных последствий для себя, я вбежала в квартиру. Квартира оказалась большой: в четыре комнаты. Все стены были завешаны картинами и цветной графикой. Я пробежала три комнаты и в четвертой на кушетке увидела Маринку.

Она лежала на животе, со связанными руками, заведенными за спину. Голова ее бессильно свисала вниз. Маринкина верхняя одежда в самом безобразном состоянии, порванная и мятая, валялась на полу. На ней осталось только белье. Спина у Маринки была в кровоподтеках и рубцах. Здесь же на полу рядом с ней лежал брючный ремень.

Я упала перед Маринкой на колени и приподняла ее голову. Похоже было, что Маринка потеряла сознание. Ее рот был заклеен широкой полосой синего скотча, глаза закрыты, дыхание слабое.

Я постаралась аккуратно отклеить скотч, но развязать ей руки никак не получалось. Эта сволочь Крючков связал ее мокрыми веревками, и теперь их можно было только разрезать. Перетянутые кисти рук у Маринки были жуткого синюшного цвета. Я застонала, когда разглядела это. Оглянувшись назад, я громко закричала:

– Виктор! Виктор!

Сзади послышались быстрые шаги. Пока Виктор ориентировался, я поискала, чем же прикрыть Маринку.

Подоспел Виктор.

– Веревки… – чуть ли не плача прокричала я ему, показывая на этот ужас.

Виктор, бросив взгляд, сразу же все понял и достал из кармана складной ножик.

Несколькими быстрыми движениями он перерезал веревки, и я перевернула Маринку на спину. Тут же поняв свою ошибку, я накинула на нее ее блузку, подхваченную с пола.

– Виктор, а что же с руками-то делать? – растерянно спросила я, показывая, во что они превратились.

– Легкий массаж, – ответил он, но сделать мы ничего не успели.

Послышались громкие шаги, сопровождаемые звуками, словно по полу волокли тяжелый мешок.

В комнате появился Кирилл, таща за пояс брюк Крючкова. В последние дни физиономии Крючкова и так очень не везло, но сейчас она представляла собой какое-то подобие отбивной котлеты.

Кирилл был страшен. Одной рукой он схватил Крючкова за воротник, в другой сжимал пистолет.

– Где моя сумка? – спросил он у меня.

– Кирилл, – тихо ответила я, – я клянусь вам, что понятия не имею, о чем вы говорите. Я просто этого не знаю. Поверьте, пожалуйста. Мне слишком дорога жизнь, чтобы ею так рисковать неизвестно из-за чего…

Кирилл, посмотрев на меня долгим бешеным взглядом, наклонился над Крючковым и ударил его несколько раз рукояткой пистолета по лицу. Голова Крючкова только откидывалась, но сам он не издал ни звука.

– Где сумка, сука? – прорычал Кирилл. – Убью же, убью!

Крючков пошевелил разбитыми губами и с трудом прошептал:

– Не знаю…

– Так… – проговорил Кирилл.

В этот момент Виктор сделал какое-то движение, и Кирилл, быстро вскинув руку, выстрелил из пистолета в пол перед ним. Я вздрогнула. Мне показалось, что все мельчайшие щепки паркета, вырванные пулей, впились мне в лицо. Я закрыла лицо руками и попыталась стряхнуть их.

– Никто не шевелится, – жестко произнес Кирилл, – мне уже все равно. Или я получаю свои деньги – или я убиваю вас всех по очереди.

Наступила тишина, нарушаемая только прерывистым, свистящим дыханием Крючкова.

Я покачала головой:

– Я не понимаю, о чем вы говорите, Кирилл, честное слово…

– Да ну? – в голосе Кирилла послышалась жуткая насмешка. – Значит, не понимаешь?

Отступив на шаг назад, он с силой пнул ногой Крючкова в нашу сторону, тот, ткнувшись головой в пол, так и замер в этой позиции.

– Никто ничего не понимает, – повторил Кирилл, поигрывая пистолетом, – мне это просто нравится… Знаете что, ребятки, я не для того рисковал своей башкой, сперва участвуя в этом деле, а потом пришивая тех двух лохов, чтобы меня кинули на такие бабки… Я разберусь во всем, причем сейчас же…

Обведя всех присутствующих взглядом, Кирилл еще раз пнул ногой Крючкова в плечо, заставив его повернуться лицом вверх.

– Короче, я оставил сумку с бабками в твоей квартире, – сказал он, поведя стволом пистолета на меня так резко, что я зажмурилась, – это было позавчера днем. Сегодня ее там не оказалось. Кто взял?

– Я не видела никакой сумки, – тихо сказала я, опуская руки на колени.

– А почему ты мне сказала, что ее взял этот козел?! – проорал Кирилл.

– Потому что он тоже спрашивал меня про сумку, а потом засунул в ванну с горячей водой. Если бы я знала, о чем он говорит, я бы отдала ему это, лишь бы не попадать туда…

– Так он взял сумку или нет? – повторил Кирилл.

– Я не видела, – пришлось мне признаться, – но у него было достаточно времени, чтобы обыскать всю квартиру до вашего приезда. Кроме него, никто не мог ее взять. Лена, финансовый директор, уходила от меня с дамской сумочкой, той же самой, которая у нее была, когда вы ее сегодня видели. Это же не та сумка, как я понимаю, верно?

Кирилл наклонился над Крючковым и с силой упер ему в висок ствол пистолета:

– Говори, гнида, где бабки, или ты труп!

Крючков, не поднимая глаз, с трудом разлепил заплывшие губы и хрипло прошептал:

– Не знаю…

– Ты брал ее или нет?!

– Нет, не брал, – совершенно обессиленно прошептал Крючков, и мне на какую-то секунду даже стало его немного жалко. Тем более что я точно не знала, брал он сумку или не брал ее…

В этот момент слабо застонала Маринка. Я обернулась к ней. Маринка приоткрыла глаза, но полностью в сознание она еще не пришла.

– Разрешите, пожалуйста, я принесу ей воды, – попросила я Кирилла.

– Ни хрена, – ответил он, и тут Крючков, видимо, собрав остатки сил, решился использовать свой самый последний шанс в жизни. Он схватился руками за пистолет и резко дернул его вниз, навалившись еще и всем телом.

Кирилл, потеряв равновесие от неожиданности, грохнулся рядом с ним на колени. Виктор, словно подкинутый пружиной, прыжком сумел достать Кирилла точным ударом ноги по голове.

Кирилл упал, не успев отобрать пистолет у Крючкова. Но тот, израсходовав все силы на последний рывок, тоже обессиленно ткнулся в пол и, очевидно, случайно нажал на спусковой крючок, да так и застыл в этом положении, навалившись на пистолет.

Я, вскочив на ноги, побежала за водой для Маринки.

Когда я вернулась со стаканом и полотенцем, Виктор уже диктовал адрес этой квартиры по моему сотовому телефону.

– Милиция, «Скорая», – кратко доложил он, но я на это не обратила никакого внимания. Сейчас самым важным для меня была жизнь Маринки.

* * *

Через неделю, в понедельник, я приехала на работу в самом замечательном расположении духа, которое только можно представить. Понедельники удачными не бывают, но этот был исключением.

Сегодня утречком я окончательно убедилась, что видимых последствий купания в горячей ванне на мне не останется. Хоть врачи дружно это и обещали, но все-таки сомнения оставались. А вот теперь-то я убедилась в их полной беспочвенности и ерундовости.

Сегодня же выписывали из больницы Маринку, и сегодня же утром ко мне заехала Елена, и я торжественно подарила ей Мандарина.

Все это время, пока нас с ней терзали следователи, мы слегка сдружились, и однажды, заметив, как она возится с этим престижным засранцем, я предложила ей взять Мандарина к себе. Елена с радостью согласилась. Ну, а уж мои ощущения от этого были просто восторженными. И пусть Маринка возмущается сколько ей влезет: у меня с Мандарином связаны не самые лучшие воспоминания моей жизни. Так уж получилось.

Сюрприз ожидал меня, когда я зашла в свой кабинет. За моим столом восседала Маринка собственной персоной.

– Вот те на! – воскликнула я, останавливаясь у дверей. – Ты откуда здесь взялась? Мы же за тобой после обеда должны были заехать.

– Надоело мне там торчать, я позвонила Виктору, и он меня выкрал, еще вчера вечером, – весело ответила она.

– Не можешь ты без романтики, подруга, – попеняла я, – обязательно тебя нужно выкрасть или спасти… Простоты не хватает в ваших запросах, девушка.

– Ну хватит! – жалобным голосом воскликнула Маринка. – Сколько ты меня еще будешь попрекать этим?

– Пока нового повода не дашь, – пообещала я, и Маринка обиженно надула губы.

Открылась дверь кабинета, и зашел Ромка с подносом, на котором парил кофейник.

– Ой, – воскликнул он, ловко обходя меня, – здравствуйте, Ольга Юрьевна, а я вас не заметил.

– Не страшно, лишь бы не облил. Здравствуй, а где все? Где Виктор, Сергей Иванович?

– Уже идут, – ответил он, подходя к кофейному столику и ставя на него поднос.

Мы с Маринкой сели за стол и начали творить бутерброды для совместного завтрака. За последние дни, издерганные постоянными развлечениями в РОВД, мы все пропускали то завтраки, то обеды и поэтому начали очень ценить возможность спокойно перекусить.

Подошли Сергей Иванович с Виктором.

– Можно разливать? – сразу же подскочил Ромка.

Маринка надула губы, но промолчала. Мне понравились ее новые реакции. Похоже, прошедшие события повлияли на нее в лучшую сторону.

– Не можно, а нужно, и поскорее, – изображая строгость, что, впрочем, у него получалось плохо, ответил Сергей Иванович, – я-то думал, что все уже готово…

Ромка, ужасно гордясь своими новыми обязанностями, которым сегодня явно пришел последний день, разлил кофе по чашкам. Маринка, брезгливо морщась, сделала осторожный глоток и вынуждена была опять промолчать: Ромка почти не уступал ей по способности варить классный кофе. Маринка это сразу же поняла и немного погрустнела.

Пусть это и нехорошо, но я позлорадствовала в сердце своем. Не сильно, а так, чуть-чуть.

– Какие новости? – хмурясь, спросила Маринка. – Вы же мне почти ничего не рассказывали, заразы. Давай-давай, Оль, рассказывай. Как ты думаешь, Кирилла посадят, да?

Сергей Иванович не выдержал и даже присвистнул:

– Это уж обязательно, Марина, и вопрос стоит только о сроках заключения.

Мы помолчали, пробуя кофе и бутерброды.

– А это Крючков стрелял в нас тогда рядом с домом, да? – не выдержала затянувшегося молчания Маринка, быстро перебегая глазами по нашим лицам.

Я покачала головой:

– Это твой драгоценный Кирилл… и убить, между прочим, он хотел меня, подруга.

Я сама не ожидала от себя такой сильно выраженной ядовитости в голосе. Само получилось, честное слово.

– Тебя-то за что? – пробормотала Маринка, опуская глаза.

– Ты же ему наврала, что моя квартира – твоя квартира, и не ты у меня, а я у тебя в гостях… А когда он подъезжал на «Москвиче» к «Материку» и попугал меня сигналом, я ему сказала большое спасибо, а он переполошился, подумал, что я его узнала за этими тонированными стеклами… Вот и решил убрать возможного свидетеля.

– А вашу подругу этот Крючок застрелил, вот! – выпалил Ромка, подливая себе кофе. Первую чашку он уже успел выпить.

Я задумчиво посмотрела на него. Похоже, он перехватил слишком много Маринкиных функций. Варить кофе – это еще куда ни шло, но спешить делиться информацией, когда тебя не просят…

– Он был садист, что ли? – тихо спросила Маринка, глядя на меня враз повлажневшими глазами.

– Нет, он выглядывал из окна, ждал Кирилла, и ему показалось, что я с Кириллом о чем-то переговорила. Он и подумал, что мы сообщники, особенно после того, как Кирилл застрелил в дачном поселке своих подельников.

– Так получилось, что он застрелил всех сообщников. Крючкова тоже, – заметил Сергей Иванович.

– Тот сам себя застрелил, не удержал пистолет, когда Виктор ударил Кирилла, – заметила я.

Сергей Иванович на мою реплику пожал плечами и не стал спорить.

– Он что же, пришел к ней, узнал про тебя и спокойно пристрелил, что ли? – казалось, что Маринка сейчас разрыдается.

– Выходит, так, – ответила я. – Иринка мне сказала, что он ей очень нравился… Обрадовалась, видно, его приходу… А потом, когда уже все поняла, она попыталась меня предупредить. Хотела написать, наверное, «Оля берегись», но не успела…

Мы помолчали.

Маринка, не мигая, глядела в одну точку, рассеянно помешивая свой почти нетронутый кофе.

Чтобы немного развеять возникшее тягостное настроение, Сергей Иванович, откашлявшись, произнес:

– Этот Здоренко совсем с ума сдвинулся в поисках денег, все никак не может поверить, что их забрал Крючков и где-то спрятал. Кто-то найдет когда-нибудь и будет думать, что ему внезапно счастье привалило… А за этими деньгами такая кровь…

Маринка подняла глаза и тихо сказала:

– Эти деньги у меня дома лежат, под кроватью…

– Что?! – вскричали мы одновременно с Сергеем Ивановичем.

Даже Виктор удивился и внимательно посмотрел на нее.

– Откуда они у тебя, ты случайно не бредишь? – спросила я.

Маринка вздохнула.

– Если бы. Но я честно-честно не знала, что деньги у меня. Даже мысли не мелькнуло такой. Я думала, что там лежат вещи Кирилла… – Маринка слегка покраснела и опустила глаза. Мы как-то с Кириллом разговорились, и он пожаловался, что его хозяйка с квартиры гонит. Я и предложила ему переехать ко мне. На время… Он перевез сумку днем, пока мы были на работе… А после этого случая, ну, когда он подрался на улице с Крючковым и убежал от меня, я решила его немного проучить и забрала сумку с собой… Я думала, что если он со мной так подло поступил, то все равно за вещами своими должен же вернуться. Вот тут-то я ему все бы и высказала… А сумку еще Виктор нес, помнишь? – она повернулась к Виктору.

Мы с Виктором переглянулись, и он молча поднял глаза к потолку.

– Я что-то не поняла, подруга моя дорогая, – осторожно спросила я, – когда Крючков тебя стегал ремешком по чреслам, добиваясь этих денег, ты не могла догадаться, что они именно в той сумке, которую тебе отдал Кирилл?

– Так я же в нее не заглядывала! – чуть ли не со слезами на глазах выпалила Маринка. – К тому же после всех этих дурацких событий я и забыла про нее напрочь… Крючков-козел не про сумку же меня спрашивал, а про деньги, – Маринка шмыгнула носом, – спросил бы про сумку, я бы все сразу и сказала… И если бы я вчера уже поздно вечером не полезла под кровать, когда полы мыла, я и не вспомнила бы про нее. А так, нагнулась, смотрю: сумка стоит…

Мы опять переглянулись с Виктором, но на этот раз Виктор смотреть в потолок не стал, наоборот, он нахмурился и опустил лицо, склонившись над своей чашкой с кофе.

– Попьем кофе и поедешь с Виктором домой, забывчивая ты наша, – криво усмехнулась я, качая головой. – Если сумку никто не сопрет, пока ты здесь кофе пьешь, сама позвонишь майору Здоренко и сама будешь ему все объяснять. Договорились? – сказала я. – Да уж, конечно.

– А кстати, Мариночка, – нежно проворковала я, внезапно сообразив то, что услышала, – так, значит, ты собиралась поселить Кирилла у меня, я правильно тебя поняла или нет? Иначе зачем ты еще вещи разрешила перевезти ко мне?

Маринка промолчала.

– Нет, ты мне объясни, пожалуйста, а куда в твоих мудрых планах должна была деться я? Или ты вообще об этом не успела подумать? – я начала уже расходиться не на шутку. – Нет, Сергей Иванович, как вам это нравится, а? Заварить всю эту кашу, подсунуть мне какую-то дерьмовую собачонку, потом собраться меня выгнать из дома, затем… – я остановилась, достала пачку сигарет и раздраженно закурила, – ты меня извини, конечно, подруга дорогая, но я считаю, что Крючков, хоть он был и мерзавец, и подлец, и организатор собственного ограбления, но он был абсолютно прав, выпоров тебя ремнем. Мало еще!

Я замолчала, и никто больше не сказал ни слова. Маринка чувствовала себя очень неуютно и прятала глаза.

Как всегда, ей на помощь пришел Виктор.

Он положил мне руку на ладонь и, когда я посмотрела на него, сказал:

– Зря!

Я вздохнула.

– Извини, Маринка, я перенервничала из-за всех этих событий…

Маринка со слезами на глазах взглянула на меня, и мне стало стыдно. Я обняла ее за плечи:

– Я понимаю, что ты исключительно по собственному разгильдяйству допустила эти безобразия…

– Да, – тихо сказала Маринка.

– Просто скажи мне, что никаких сюрпризов меня больше не ожидает, да?

– Да, – повторила она и тоже обняла меня.

– Отлично, – вздохнула я, – у меня остался последний вопрос. Успокой меня, пожалуйста: скажи еще, что ты ни с кем в больнице не успела познакомиться, правда?

– Нет, – прошептала Маринка, и я, вздрогнув, испуганно посмотрела на нее.

– Только без меня, – сказала я, постаравшись, чтобы это прозвучало потверже.

Маринка мне ничего не ответила. Я посмотрела на свою сигарету и затушила ее. Кофе мне тоже больше не хотелось.