Зеркало Мерлина

Без издательской аннотации.

Переводчики не указаны.

Зеркало Мерлина

Маяк продолжал звать из глубины каменной пещеры. Его зов звучал теперь слабее.

С каждым годом механизм все более изнашивался, хотя создатели пытались сделать его вечным. Они думали, что предусмотрели любую случайность. И действительно предусмотрели, но сам мир, в котором находился Маяк, его природа, были недолговечны. Накатывалось время и откатывалось, а за пещерой возвышались и погибали нации, и сами люди тоже изменялись. Все, что знали создатели Маяка, исчезало, уничтоженное самой природой. Моря затопляли землю, отступали назад, их волны сносили целые города и страны. Поднимались горы, так что останки некогда оживленных портов оказывались в разряженном воздухе больших высот. Пустыни наползали на зеленые поля.

С неба упала луна, и со временем другая заняла ее место.

Маяк все звал и звал, обращаясь к тем, кто исчез, от кого остались только легенды странные, искаженные временем предания. В обществе людей наступил новый темный период. Под собственной тяжестью и давлением времени рухнула империя. Пожирать ее останки бросились сбежавшиеся с разных сторон варвары. Огонь и меч, смерть и рабство шли по земле. А Маяк продолжал звать.

Огонь в его сердце потускнел. Время от времени зов прерывался, словно это смертельно уставший человек переводит дух между двумя криками о помощи.

Бремя юртов

Девушка Раски изобразила двумя пальцами левой руки Рога Демона и плюнула сквозь них. Капли слюны, смешавшись с пылью, упали на глинистую дорогу, едва не задев край дорожного плаща Элоссы. Элосса не взглянула на девушку, ее глаза были прикованы к далеким горам, ее цели.

Ненависть городка душила ее, как облако пыли. Ей следовало избегать поселка. Никто из рода Юртов не входил в местные поселения, если мог избежать этого. Излучения ненависти глубоко вгрызались в Высшее Сознание Юрта, затемняли восприятие, путали мысли. Но Элоссе нужна была пища. Вчера вечером, перебираясь по камням через ручей, она поскользнулась и упала в воду, припасы в ее поясной сумке превратились в клейкую массу, и утром их пришлось выбросить.

Торговец, к которому она обратилась, был угрюмым и грубым, но у него не хватило храбрости отказать ей, когда она быстро выбрала нужное. Из всех волн ненависти… Теперь, отойдя достаточно далеко от девушки, которая приветствовала ее плевком, Элосса пошла быстрее.

Юрты, мужчины и женщины, с достоинством проходили мимо Раски, потому что игнорировали местных жителей и смотрели сквозь них, будто не видели. Юрты и Раски различались, как свет и тень, как гора и равнина, жара и мороз. У них не было ничего общего.

Они жили в одном и том же мире, ели одинаковую пищу, дышали одним воздухом, у некоторых в роду Элоссы даже были черные волосы, как у Раски, и кожа их не отличалась по цвету. Раски были смуглыми от рождения, а Юрты, живущие под открытым небом, темнели только под лучами солнца. Если бы Элоссу одеть в хлопающую по щиколоткам юбку той девушки, что так наглядно демонстрировала свою ненависть, и зачесать волосы наверх, то они с ней почти не отличались бы друг от друга. Разница была только в мозге, в мысли.