Все началось с нее

Алешина Светлана

Глава 5

 

Дома Ларису ждало уже ставшее привычным одиночество. Настя эту неделю проводила у родителей Ларисы — бабушка с дедушкой выразили желание видеть внучку у себя. Мама Ларисы, женщина строгих нравов и старой закалки, сказала недавно, что Лариса с Евгением могут совсем испортить девчонку, поскольку семьи как таковой у Котовых нет.

«Блеск и нищета «новых русских», — пронеслось в голове у Ларисы. Но Настю отпустила — в конце концов общение с Ларисой, пребывающей в депрессии, гораздо хуже, чем влияние старорежимных бабушки с дедушкой.

Поздно вечером ей позвонил Курочкин.

— Ну как там, решили проблему великовозрастного дитяти? — иронично поинтересовался он.

— Нет, — ответила Лариса. — Более того, там проблемы приобрели совсем уже другой характер.

И кратко изложила Анатолию сюжет проведенного напряженного дня.

— Как-кая лихо закрученная интрига! — поцокал языком Курочкин. — Вообще это все очень интересно. Жалко, я не поехал.

— Вероника же не захотела, — напомнила Лариса. — Ну, это и понятно, дело-то все-таки очень деликатное, а ты для них человек чужой.

— Если нужны мои психологические консультации — всегда пожалуйста.

— Возможно, еще понадобятся, — серьезно ответила Лариса.

— А ты сама неплохо справилась с ролью психолога, — сделал комплимент Анатолий. — По крайней мере, такой вывод можно сделать по тому, что ты мне рассказала. Продолжай в том же духе.

— Спасибо.

— Вообще я верю в твою интуитивную способность обнаружить преступника, — продолжил лить елей на самолюбие Ларисы психолог. — Ты отличаешься необыкновенной способностью смотреть в глубь вещей.

— Ой, перестань, пожалуйста! Думаешь, я на это куплюсь? Сама сегодня так подлизывалась ко всем этим Панаевым-Харитоновым…

— Да нет, я говорю абсолютно искренне!

— Небось хочешь, чтобы я тебя пригласила провести сегодняшний вечер вместе? — неожиданно спросила Лариса.

— Это про-во-ка-ция! — воскликнул Анатолий.

— Просто я уже вышла из депрессии и издеваюсь над тобой. Спасибо тебе и случаю, который подкинул мне проблемы семьи Панаевых.

— То есть мои консультации уже не требуются? — уточнил Курочкин.

— Мне лично — нет. А по делу Панаева — может быть, — снова серьезно повторила Лариса.

— Хорошо, мой номер ты знаешь, — вздохнул Курочкин.

— Спокойной ночи, — попрощалась Лариса.

Уже засыпая, она шаг за шагом проанализировала неприятности, которые вогнали ее в состояние депрессии, и пришла к выводу, что они, в общем-то, не несут в себе ничего страшного. Она разложила все по порядку.

Котов? Но подобные проблемы с мужем существовали и раньше, просто сейчас в силу определенной атмосферы вокруг они воспринимаются более остро. Алкоголик и изменщик — он и останется таким, просто с возрастом станет более отвратительным, а его пороки примут совсем уродливые формы.

Карташов? С ним рано или поздно отношения должны были закончиться! Ему нужна постоянная женщина, а Лариса его всегда держала как бы про запас, их встречи носили в основном деловой характер и только иногда приобретали некий романтический налет. Да и какая романтика с этим ментом?! Лариса вдруг подумала — и что она нашла в этом Карташове? У него растет брюшко, он стал каким-то напыщенным, лоснящимся, особенно когда присвоили звание майора… Нет смысла цепляться за прошлое, нужно просто поблагодарить его за то хорошее, что было, и двинуться дальше, в будущее. А то, что было плохого, просто постараться забыть.

Теперь Степаныч. Конечно, терять такого безотказного и грамотного заместителя в «Чайке» было ой как неохота. Можно сказать, ресторан держался на этом ворчливом немолодом мужчине. Но… у Степаныча был отвратительный характер. Пускай катит в свой Израиль, она подыщет другого — может быть, не такого исполнительного, но зато более приятного в общении человека. А то Ларисе по крайней мере раз в месяц приходится выслушивать от персонала ресторана жалобы на придирки, истерики и грубость Дмитрия Степановича и выполнять роль миротворца — мирить обиженных со Степанычем, который в силу своих личных особенностей никогда не желал признавать своей неправоты.

Словом, посмотрев на общую ситуацию другими глазами, Лариса пришла к выводу, что ничего страшного нет. В конце концов, все течет, все изменяется, и перемены должны быть, это логично.

Вот только перемен во владении своим рестораном Лариса никак допустить не могла. Это принципиальный момент. Но и это, как ей показалось в этот вечер, она сможет разрулить. В конце концов, надо позвонить вице-губернатору, которому она однажды оказала услугу. Теперь его очередь вмешаться.

Лариса заснула в хорошем настроении, покой и умиротворенность разлились по телу, и проблемы уже не казались такими неразрешимыми — даже воздействия реланиума и прочих подобных препаратов не потребовалось.

А ранним утром следующего дня, выпив кофе и позавтракав, Лариса собралась в дорогу. Накануне, непосредственно перед арестом, Панаев, по ее настоянию, дал ей координаты Ильи Рожкова, и Лариса теперь знала и номер телефона, и адрес квартиры, и даже координаты дачи. Последнее оказалось кстати, потому что Рожков теперь жил именно там: в городской квартире шел ремонт.

По сравнению со вчерашним днем погода стояла просто на загляденье — сверкало солнце, и деревья уже начинали просыпаться от долгой зимней спячки, выдавая на всеобщее обозрение свежую молодую листву. Пока еще слабую, нежную, но процесс был необратимым — еще две недели, и все вокруг зацветет и заблагоухает.

Лариса чуть задержалась дома и выехала с опозданием, опасаясь, что хозяин дачи уже отбыл на работу. Однако она была приятно удивлена, когда из той дачи, которая значилась у нее на плане, нарисованном Панаевым, вышел высокий рослый мужчина.

Короткий ежик темно-русых волос ему шел и даже несколько молодил. Он носил окладистую бородку и был одет в шорты и футболку, поверх которой красовалась толстенькая золотая цепочка с внушительным распятием.

— Добрый день, — несколько удивленно сказал Рожков и оценивающе оглядел Ларису. — Вы кто?

— Я подруга Сергея Панаева, — представилась Котова.

— А вы очень даже ничего, такая вся приятная и свежая, — осклабился хозяин дачи.

— Вы тоже, — решила отважиться на осторожный комплимент Лариса.

— В таком случае чем могу быть полезен?

— Хотела бы с вами поговорить по поводу одного неприятного дела.

Брови Рожкова удивленно поднялись.

— Ну, проходите, — сказал он. — Вы предпочли бы разговаривать в доме или, может быть, посидим на веранде?

— Лучше в доме, это больше располагает к серьезности.

Дача Рожкова — большое, вытянутое в длину строение — удивляла с первого взгляда своей архитектурой. Стеклянные витражи вместо окон и неоновые подсветки, фонтан в глубине сада с мраморными русалками. Собственно говоря, это было похоже на сплошную выставку собственного тщеславия.

В гостиной, где они устроились для беседы, стояла дорогая старинная мебель, висела шикарная бронзовая люстра в стиле ампир. Дорогая посуда, стоявшая на столике из черного дерева, с обильной закуской, свидетельствовали о том, что хозяин еще не изволил завтракать. За столиком, на резном стуле из такого же черного дерева сидела молодая особа в безукоризненно облегающем зеленом мини-платье. Ее стриженные под каре и выкрашенные в голубовато-стальной цвет волосы являли собой резкий контраст современного мира и духа французских просветителей времен Вольтера, который, казалось, воплощался во всех старинных вещах вокруг. Она являла собой олицетворение изящества и томной ласки.

Хозяин включил верхний свет, и бронзовая люстра заиграла всеми цветами радуги.

Лариса с интересом подняла голову вверх и невольно ахнула: «Бог ты мой! Да тут даже потолки купидонами расписаны!»

— Я большой любитель искусства, особенно живописи. Своего рода меценат, — пояснил Рожков. — Потолки, например, знакомый художник расписывал. Не хуже Рембрандта, правда?

И тут же обратился к девушке:

— Тамила, нечего тут без дела сидеть. Принеси-ка нам крепкого кофе и можешь быть свободна.

Девушка, которую он назвал Тамилой, грациозно поднялась и вышла из комнаты, обдав Ларису слабым ароматом духов. А Рожков решительно сдвинул брови, сел на стул перед Котовой. Лариса сейчас только обратила внимание на то, что вид у Ильи был какой-то утомленный и даже заспанный.

«Любовные услады спать не дают», — подумалось ей. Взглядом она еще раз рассеянно скользнула по увешанным картинами стенам, откуда на нее смотрели чопорные и надменные лица баловней жизни прошлых столетий.

— Так что же за неприятная история, связанная с Сергеем Панаевым, привела вас ко мне? — спросил Рожков.

— В его квартире вчера обнаружили труп женщины, — без обиняков начала Лариса.

— Что? — подняв брови, удивился Рожков.

— Она лежала в ванной, застреленная из пистолета. Панаев говорит, что он никоим образом непричастен к этому. Вы не скажете, когда его последний раз видели?

— А вы что, из милиции? — насторожился Рожков.

— Я психолог, — ничтоже сумняшеся соврала Лариса. — Сергей был моим клиентом, и я волею судеб вчера стала свидетелем того, как его задержала милиция.

— Так он арестован?

— Да, — кивнула Лариса. — Так все-таки когда вы его видели последний раз?

— Ну, судя по тому, что я удивлен всем тем, что вы мне только что сообщили, я видел его до того, как все это случилось, — с вызовом ответил Рожков.

— Вы видели его на вечеринке у него дома, которая закончилась за несколько часов до убийства этой женщины? — продолжила расспросы Лариса.

— Да. И что?

— А вы не могли бы мне рассказать, что происходило на той самой вечеринке? — спросила Лариса. — Ничего странного для себя вы не отметили?

— Ровным счетом ничего. Гулянка как гулянка. Спиртное, женщины, неуемное веселье…

Лариса посмотрела на Рожкова. У нее складывалось впечатление, что хозяин дачи строит из себя доброго русского барина. Но кто знает, что скрывается за его улыбкой, за этой внешне приятной безразличной миной?

— Когда вы уходили, Сергей оставался один?

— Да, один.

— Сергей кое-что мне рассказал, перед тем как его арестовали… — задумчиво проговорила Лариса, глядя на Рожкова в упор.

— Что же именно? — с некой насмешкой посмотрел он на нее.

— Ну, например, то, что с вашей подачи он посетил первый раз бордель «Шанхай».

— Это не бордель, — отрезал Рожков.

— А что же это?

— Это что-то вроде закрытого клуба. Вход туда строго по флайерам, в определенные дни, — вальяжно начал объяснения Рожков. — Все по закону. Да, это дорогое удовольствие. Да, в этом заведении одинокий мужчина может познакомиться с девушкой и сделать ей подарок, может быть, даже стоимостью в триста долларов. Может помочь и наличными — это дело человека, куда ему тратить свои сбережения. Но туда приходят не только за сексом. Многие просто хотят оттянуться в веселой компашке, там много музыки, танцуют, впрочем, как и в любом другом ночном клубе. Засветиться в «Шанхае» — престижно…

— А почему же он находится так далеко?

— Вы там были? — быстро ответил вопросом на вопрос Рожков.

— Мне рассказывал Сергей.

— Ну, понимаете, — еще более вальяжно раскинулся в кресле Рожков и снисходительно посмотрел на Ларису. — Люди приходят туда деловые, бывают даже из администрации. А у всех — жены, дети, положение в обществе. Ну, и подальше от глаз народа — это только к лучшему.

— Понятно. А вы не хотите узнать имя той женщины, которая была обнаружена в ванной Сергея? — спросила Котова.

— Ну, допустим, было бы небезынтересно, — пожал плечами Рожков.

— Белла Смирнова, хозяйка «Шанхая», — ответила Лариса.

— Что?! Как так?! Да вы просто меня разыгрываете! — Рожков привскочил в кресле. — Я же еще в пятницу был в «Шанхае», и она меня угощала «Страстью императора»!

— Чем?

— Ну, коктейлем таким. Адская смесь! Можно сказать, фирменный в этом заведении. Вначале вроде ничего, разомлеешь, а потом как саданет в башку! — Рожков становился все более раскованным — видно, его все же взволновало сообщение Ларисы о смерти Беллы.

— А я думала, это гель, — вкрадчиво заметила Котова.

— Какой гель? — настороженно переспросил Рожков, тут же внутренне сжавшись.

— Ну тот самый, голубой гель, которым обрабатывала себя Белла, будучи с Сергеем, — смело сказала Лариса, глядя прямо в глаза собеседнику.

— Не знаю, чем они там себя обрабатывали, — категорично отрезал Рожков, — голубым гелем или розовым. Или, может быть, белым…

— Сергей говорил, что это тоже фирменная фишка «Шанхая»: вроде бы наслаждение, ощущения, эрекция — просто необыкновенно, волшебно. А все дело в окиси азота.

— Что я вам, химик, что ли? — хмыкнул Рожков. — Перестаньте говорить глупости.

— Ну почему же глупости? — возразила Лариса. — Неужели когда вы сами пользовались услугами «Шанхая», с вами не проделывали ничего подобного?

Лариса почувствовала, как постепенно захватывает инициативу в общении в свои руки. Теперь вопросы можно было задавать с большим нажимом.

— А вы знаете, у меня есть Тамила. Мне ее хватает, — после паузы ответил Рожков.

— Но Тамила, как я слышала, тоже работает там.

— Это другое дело, — строго отрезал Рожков. — И не надо равнять ее с тамошними девками.

Тон Рожкова стал вдруг металлическим и безапелляционным: похоже, Лариса наступила на больную мозоль.

— Она — руководитель балетной группы, — серьезно заявил Рожков, а Лариса с трудом прикусила губу, чтобы не расхохотаться. — Работает во многих ночных клубах. Ее коллектив известен даже в Москве.

— Ну, хорошо. Вернемся к Белле, — примиряюще сказала Лариса. — Вы ее видели в пятницу, насколько я понимаю, до своего визита к Панаеву…

Рожков кивнул в знак согласия.

— А в субботу утром она умерла, — упрямо закончила фразу Лариса. — Вернее, ее убили. И главное подозрение падает на Панаева.

Рожков никак не отреагировал на это высказывание, лишь исподлобья глянул, подозрительно покосившись на Котову. В его глазах, однако, читался немой вопрос: «А, телегу на меня катишь, сука?», но вслух, однако, Илья произнес:

— Но он ее вроде бы как любил.

— У них были близкие отношения?

— Слушайте, девушка! Вы что, меня за идиота принимаете? Если он все рассказал вам, то про это уж точно не умолчал! — Рожков начал раздражаться.

— Любовь между солидным бизнесменом и проституткой? — с ехидцей спросила Лариса.

— Всякое в жизни бывает. Все хотят жить по понятиям, но жизнь берет свое. Он прямо-таки болел этой Беллой… Я сам удивлялся. Вроде бы познакомил-то я его для развлечения, да даже и не с ней, а с другой, молоденькой. А он ушел с ней — Белла-то сама не работает, она — мадам, у которой истек срок годности, прости господи!

Рожков вдруг вспомнил, что о покойниках нельзя говорить плохо, и чисто инстинктивно стал шарить глазами в поисках образа, на который можно было перекреститься. Уставившись на мадонну с младенцем на потолке у самой люстры, он быстрым размашистым движением осенил себя крестным знамением и сказал:

— Господи, прости, я еще смеялся над ним, какую красавицу, предложенную мной, он отверг ради этой подержанной кобылицы! Нет, она баба была ничего, но ведь ей же не восемнадцать лет. А Серега настолько запал на нее, что ключ выдал ей от квартиры.

Рожков еще некоторое время разглагольствовал об удивительной страсти своего партнера и сексуальных способностях Беллы. Но Лариса обратила внимание на его фразу о том, что Панаев выдал проститутке ключ от квартиры! Следовательно, Белла могла попасть в квартиру сама. И тут вставал вопрос о найденной записке, которой размахивала Нонна Леонидовна и предъявила ее следователю. Выходило так, что Сергей сам пригласил к себе Беллу. Но почему тогда не позвонил ей? Все слишком смахивало на роман в стиле прошлого века — передача записок и все такое… Встреча ночью…

С другой стороны, Панаев был мертвецки пьян — какие записки, какие встречи? Может быть, это вообще не та записка… В общем, здесь надо ждать заключения графологической экспертизы.

— Илья, а можно вам задать прямой вопрос? Вам его все равно зададут в милиции… И сейчас у вас будет возможность прорепетировать ответ на него, — вкрадчиво произнесла Лариса.

— Валяйте, — милостиво разрешил Рожков.

— А что вы делали после того, как ушли от Панаева, в ту ночь?

— Поехал домой. Вернее, сначала в «Шанхай», чтобы забрать Тамилу. Кстати, это может подтвердить и мой шофер. Потом забрал Тамилу, и мы поехали сюда, так что, — развел руками Рожков, — ни вы, ни милиция мне это дело пришить не можете. Тамила сама вам это расскажет в случае надобности…

— Хорошо, пока оставим это. Сергей говорил мне, что он был несколько недоволен тем договором, который вы составили.

Рожков нахмурился.

— А кто виноват, что он его подписал?

— Но вы, похоже, воспользовались его недомоганием в то утро, тем, что голова у него была забита любовным бредом!

— Ну, знаете, — перебил ее Илья и в этот момент показался Ларисе напористо грубым, — бизнес есть бизнес. В нашем деле кто подкрутился — тот и на плаву. А кто нет — то, извините, в овраге лошадь доедай. Знаете заповедь: «Плюй на ближнего, сри на нижнего?» И будешь на высоте. Какая страна — такой и бизнес.

— Но вы сами подсунули ему Беллу! — не сдавалась Лариса.

— Откуда я знал, что он в нее влюбится? И не Беллу я ему подсовывал, а красивую восемнадцатилетнюю девку, у которой и грудь, и попка на месте! — распалялся Рожков. — Да что мне вам объяснять — вы же женщина, все равно не поймете! А он с ума сходил по ней… И я не удивляюсь, собственно, тому, что произошло. Он мог ее вполне грохнуть из-за ревности или вообще по пьянке. Он же был совсем никакой, когда я уходил.

— Вы сказали, что поехали потом в «Шанхай», — вдруг вспомнила Лариса. — А видели ли вы там Беллу?

— Нет, ее уже не было. У Тамилы как раз закончилось выступление балетной группы, все собирались разъезжаться. Впрочем, давайте ее спросим… Тамила! — позвал Рожков, обернувшись в сторону кухни.

«Неужели действительно он совершенно ни при чем? — думала Лариса. — Уж очень спокойно и уверенно держится. С другой стороны, может быть, просто хорошо владеет собой?»

А руководитель театрального коллектива, казалось, не расслышала призывный громкий голос своего друга. Она упорно подкрашивала маленький очаровательный ротик.

— Тамила! Иди сюда! — властно крикнул Рожков.

— Что такое? — капризно спросила Тамила, высовываясь из кухни.

— Собственно, это я хотела бы с вами поговорить, — улыбнулась Лариса.

— О чем? — неподдельно удивилась Тамила. — Я не занимаюсь лесбосом…

— Речь не об этом, — проигнорировала ее агрессивность Котова. — Я бы хотела у вас узнать, не помните ли вы, когда последний раз видели некую Беллу Смирнову?

— Что значит «некую»? — возмутилась Тамила. — Она моя лучшая подруга, владелица престижного заведения. Там знаете какие бывают тузы?

На ее лице не отразилось ничего такого, что бы свидетельствовало о ее осведомленности о смерти Беллы, и она не производила впечатление человека, умеющего владеть собой. Скорее относилась к разряду женщин, которым изящество и умопомрачительные прически заменяют мозги.

— Так в пятницу ночью вы видели Беллу? — повторила вопрос Лариса.

— Что значит видела? Вы вообще кто? Вы знаете, с какими важными людьми мы крутимся?

— Дело в том, что Беллы Смирновой больше нет в живых, — выдохнула Лариса, которой надоело препираться с Тамилой. — А я — старая подруга Сергея Панаева, который наверняка вам знаком.

— Что?! — С лица Тамилы медленно сползло презрительное выражение, и его сменила маска ужаса. Женщина медленно отвернулась от зеркала и уставилась прямо на Ларису.

— Кто ее грохнул? — неожиданно спросила она, будто Котова должна была знать ответ на этот вопрос. — Говорила я ей, чтобы она не связывалась с Гришкой!

— Кто такой Гришка? — быстро спросила Лариса, пользуясь состоянием аффекта Тамилы, краем глаза наблюдая за Рожковым.

Он по-прежнему спокойно смотрел телевизор.

— Гришка? Это, ну, как бы вам сказать… Вы же все равно не поймете, девушка! Я так, о своем…

— Это ее любовник?

Лариса уже поняла, что Тамила относится к той категории людей, у которых быстро развязывается язык. Стоит лишь им задать вопрос, как они начинают говорить много лишнего.

— Нет, это ее партнер по бизнесу.

— Из «Шанхая»?

— Нет, он поставлял ей кое-что.

— В смысле?

— Ну, не знаю, — махнула рукой Тамила. — Да что теперь стесняться? Все равно человека нет. Вы же знаете, что «Шанхай» — это публичный дом. Как у каждого подобного заведения, есть свои секреты. Любовь — это ведь искусство, а не то, что думают некоторые.

— И в чем же секрет любви в «Шанхае»?

— Да есть такое древнекитайское средство, которое Гришка сам изготавливал. Ну, я, правда, сильно сомневаюсь, что он не использовал там химии, но какая разница! Главное, это цепляло клиента.

— Я не совсем понимаю…

— Да что же тут непонятного? Был такой гель. Девушки себя обрабатывали, чтобы не заразиться венерой, а заодно у мужиков потенция повышалась. Вы же знаете, они все зациклены на своем «маленьком друге». Ой, что я такое говорю, когда тут такое! — Тамила вдруг неожиданно разрыдалась.

Казалось, что до нее только дошел смысл известия о смерти Беллы, которое принесла Лариса. И по естественной реакции Тамилы можно было судить, что, по крайней мере, она не была причастна к ее смерти. А вот гель, который, оказывается, помогал пленять мужские сердца, попадающий в «Шанхай» через некоего Гришку, — это дело другое. В первую очередь потому, что в состоянии аффекта Тамила первым произнесла именно его имя.

Подождав немного, пока утихнут всхлипы, Лариса спросила:

— Тамила, вы не помните, когда в ночь с пятницы на субботу вы уезжали из «Шанхая» сюда, Белла была там?

— Да, как раз Гришка приехал, а я заканчивала выступление.

— О чем они говорили?

— Да они никогда ни при мне, ни при ком другом тем более не обсуждали свои дела, — несколько обиженно ответила Тамила. — Я только знала, что она платила ему большие деньги. Говорили они минут пять. Белла вышла немного расстроенная и возбужденная, а одна из наших девочек передала ей какую-то записку. По-моему, кстати, от Сергея… Она сразу как-то посмурнела и начала собираться. И все…

— Как звали девочку?

— Марина.

— А где ее найти?

— В «Шанхае», разумеется…

— И Белла уехала сразу после того, как получила записку?

— Да, еще раньше, чем я. И больше я ее не видела.

На глаза Тамилы снова навернулись слезы, и она стала в голос по-бабьи причитать, Рожков же по-прежнему с невозмутимым видом сидел возле телевизора.