Волшебник по вызову

Юморист

Дорога на Эдорас (начало)

 

Когда Хранители кольца проснулись, солнце уже давно встало.

Близился полдень.

Дружина бывших Хранителей переглянулась — и прочтя в глазах друг у друга немой вопрос, устроила экстренное совещание.

— Видели ли вы во сне то, что видел я? — вопрошал Гимли.

Его успокоили, что видели. Сны сверили, оставалось принять решение.

— Это снова какие‑то чары, — сказал Леголас. — Мы впали в волшебный сон, нас заставили поверить незнакомому магу — к добру ли, не к добру ли… Нас снова заставляют сделать выбор! Верить ли снам? Кто их наслал — не слуга ли Сарумана? Не хочет ли он заманить нас в этот оазис, не ждет ли там засада?

— Мне кажется, эти чары — добрые, — решил Арагорн. — Идем. В любом случае, раз нас зовут к этому деревцу, мы должны откликнуться на зов!

— Мне тоже так кажется, — признался эльф.

Действительность отличалась от сна. Волшебник не замер в позе ожидания, а колдовал над кипящим котелком. Под деревцем уютно примостился походный таганок, в котором варилось на огне какое‑то зелье. Гимли восторженно наблюдал за колечками дыма.

Путники приблизились, и маг повернулся к ним.

— Мир отряду сему! — приветствовал он их, как во сне.

— Мир и тебе, Северус из Хогвартса! — отвечал Арагорн.

Маг учтиво поклонился.

— Мы рады видеть тебя в силе и в добром здравии, — сказал Леголас.

Северус бросил в котелок какую‑то травку и взмахом руки загасил огонь.

— Сны снами, а наяву я полагаю, что стоит приветствовать друг друга как следует, — сказал Арагорн. — Мое имя Арагорн, сын Араторна, я следопыт и воин, мой меч Андарил ждет своего часа, и я рад встретить тебя, о достойный волшебник!

— Мое имя Леголас, сын Трандуила, я принц лесных эльфов и тоже рад от их имени приветствовать тебя, — представился Леголас.

— Я Гимли, сын Глоина, из Эребора, и всегда готов поднять топор в твою защиту, — сказал Гимли.

Маг промолвил:

— Я Северус, сын Тобиаса, из Хогвартса, я Темный маг и зельевар. Я прислан сюда издалека… Очень из далека. По–вашему, даже с другой стороны света… Но там есть ваши союзники, которые внимательно следят, чтобы добро победило зло и свершилось предначертанное, и потому они выбрали меня для миссии сопровождать ваш отряд.

— И там был Гендальф, — предположил Арагорн.

Маг поклонился.

— Союзники… Способные прислать волшебника к нам на помощь… Наверняка, они и сами волшебники? Высшие маги? Издалека, с другой стороны мира… Уж не из‑за Моря ли ты прибыл, о Северус? — спросил Леголас.

Маг слегка усмехнулся.

— Я не вправе открыть вам, где это место… Но вы можете считать, что оно за Морем. В этом предположении есть доля истины.

(Забегая вперед, автор предсказывает, что с тех пор Северуса в этом мире все величали Заморским магом.)

— Отпейте моего зелья, — предложил Северус.

Путники достали кубки и отпили. По жилам их пробежала легкость и радость, стирая усталость бессонной ночи и долгого дня.

— Этот отвар укрепит вас и даст силы продолжать поход. Он также сбрасывает злые чары, — сказал Северус.

— Тут ты прав, о волшебник. Мне стало легче идти, впервые за сутки! — признал Гимли. — Раньше я чувствовал себя усталым, а теперь в силах идти всю ночь!

— А мне стало легче еще утром, как только я увидел тебя во сне, — сказал Леголас.

— На эту степь наложено много чар. Я снял некоторые из них, — подтвердил волшебник.

Арагорн мрачно кивнул.

— Следящие, путающие, угнетающие — эту степь держит под контролем сильный Темный маг. Гендальф его и опасался. Именно поэтому он настаивал, чтобы в помощь вашему отряду прислали волшебника.

— А еще в небесах парят вороны, Сарумановы соглядатаи, — добавил Леголас, — и ничто не скроется от их взгляда. Наверное, уже сейчас они докладывают о нашем привале Саруману! А по степи бродят стаи волков и банды орков, готовых броситься на нас по первому сигналу. Я чувствую их присутствие. Саруман сделал всё возможное, чтобы не пропустить непрошенных гостей по своей степи.

Волшебник задумчиво посмотрел вверх и что‑то пробормотал. Леголасу почудилось отдаленное карканье и утихающий шум крыльев.

— Отныне вороны будут видеть вас в двух верстах справа от вас настоящих, — сказал волшебник.

И дружина, исполненная свежих сил, продолжила свой путь.

Северус оказался крайне молчаливым и сдержанным, но выносливым спутником. Он явно не хотел отличаться от прочих членов отряда и делал то же, что и они. Готов был идти по следу день и ночь, никогда не заикался об усталости и ночлеге, да и вообще старался не заговаривать первым.

Он сразу выговорил свое место в команде — замыкающий — и бесшумно скользил за отрядом, чуть поодаль, но не отставая.

Путники не однажды видели, как он на ходу извлекает из мантии маленькую деревянную палочку и выбивает из нее волшебные искры.

Гимли сразу вспомнил, что некий деревянный посох был и у Гендальфа, и творил этот посох великие чудеса. Но то был мощный посох длиной в человеческий рост, а маг Северус обходился куцей палочкой! Да уж, каждый делает по–своему.

В способностях Северуса отряд ничуть не сомневался. К концу второго дня они не нагнали орков, и дружно согласились, что с таким отставанием, пожалуй, никогда не нагонят. Правда, Арагорн обнаружил на земле оставленный хоббитом знак — его пряжку, и очень тому обрадовался. Это значило, что след группа взяла правильный и что хоббиты, наверное, еще живы.

Северус ударил по пряжке своей палочкой, всмотрелся в поднятый ею столбик дыма и подтвердил, что бывший хозяин пряжки пребывает в здравии — чем обрадовал отряд еще больше.

Значит, следовало как можно быстрее продолжать погоню.

Маг Северус спокойно сказал, что может перенести весь отряд в любое место за пару секунд, и предложил только выбрать место. Правда, добавил он, данный способ перемещения имеет свои неудобства, перемещаемые испытывают при нем небывалые ощущения.

Арагорн после небольшого совещания согласился попробовать. Требовалось только назвать точное место — но как назовешь «вперед по следу лиг на десять, куда бы мы пришли сегодня вечером после утомительного дня пути»? Леголас предложил «крайнее место, что он видит своим орлиным взором». Не десять лиг, но тоже порядочно.

Заморский маг попросил Леголаса представить энное место и с минуту пристально глядел Леголасу в глаза.

Затем он кивнул и прикрыл свои, поблагодарив:

— Благодарю, достаточно. Теперь я ясно вижу это место.

Леголас принял в себя очередное открытие, что маг Северус способен видеть чужие мысли, с философским спокойствием. Арагорн и сам умел читать мысли, а Гимли подумал, что он, к счастью, чужие мысли читать не умеет.

Маг велел всем крепко держаться за его руки, собраться и думать только о месте назначения. После чего, как потом рассказывал Гимли, маг дернулся, и Гимли ощутил, что его страшно сдавило и словно протаскивает сквозь очень узкую эластичную трубу.

Длилось это недолго, пару мгновений, а дальше Гимли имел полчаса, чтобы отдышаться на указанном пятачке степной травы.

Гимли радовало то, что остальные выглядели не лучше.

Маг осмотрел всех и объявил, что аппарация прошла успешно. Но Гимли почему‑то сразу понял, отчего Гендальф никогда и нигде аппарацию не использовал.

Арагорн от лица всего отряда учтиво поблагодарил Северуса за быстрое перемещение, но более решил этот способ не использовать. Северус согласился — он вообще никогда не спорил с главой отряда.

Но в данном случае он добавил, что ему же легче. Аппарация отнимает много сил и производит много магического шума, а он совсем не хотел выдавать прихвостням Сарумана свое присутствие.

Еще по прибытии в степь он обнаружил чары, сигналящие своему хозяину о малейшей попытке волшебства — то есть Саруман мгновенно узнавал о вторжении в его владения другого волшебника; сигнальные чары Северус успешно обманул, но любое сильное волшебство было бы замечено. Поэтому он старался не применять мощных заклятий и не светиться с магией вообще.

Так с темой аппарации было покончено, ко всеобщему удовольствию.

На перевалах молчаливый Северус тоже держался особняком, но в основном потому, что всегда находил себе занятие.

Пока прочие садились, он уже устанавливал таганок и разжигал под котлом огонь; зелья, которые он варил, всегда оказывались уместными и полезными.

Кроме того, каждое утро товарищи Северуса наблюдали неизменный ритуал: как он втирает некую мазь в свой шрам на шее.

Значило ли это, что шрам донимал его, или что‑то другое? Увы, Северус ничего не говорил о себе… А остальные так же молча сговорились не докучать человеку явно нежеланными расспросами.