Точка отсчета

Николаев Андрей Евгеньевич

Глава 4

 

Солнце вышло из-за туч и пробилось сквозь закрытые веки. Как ни странно, тут же похолодало. Это было совсем уж нехарактерно для тропиков. Вот так выберешься в отпуск, а тут, как назло, непогода. Тело покрылось гусиной кожей, но он упорно не открывал глаз, решив переждать налетевший ветерок. Плотик, на котором он лежал, наклонялся все больше, и он раскинул руки и ноги, чтобы не свалиться в воду. Голова болела — видно перегрелся, пока спал, но мысль о купании была почему-то неприятна. С океана подкралась большая пологая волна, перехлестнула через рифы у входа в лагуну и слала медленно заваливать плотик. Наклон становился все круче. Цунами, что ли, подумал он и вцепился рукой в край плота. Как бы хижину не смыло. Наконец плот встал почти вертикально и, сорвавшись, он больно ударился плечом и головой обо что-то твердое.

Седов чертыхнулся, подтянул ноги, сел, и открыл глаза. Кровать, сбросившая его на пол, медленно возвращалась в прежнее положение. Кондиционер нагонял космический холод. Лампы под потолком слепили глаза, освещая стандартный гостиничный номер.

«Вы обязательно проснетесь в назначенное время, сэр. Я позабочусь обо всем» — смутно вспомнил Седов слова коридорного укладывающего его в постель. Вспомнить бы еще, сколько я ему дал на лапу. А-а, к черту! Он посмотрел на часы. В десять его ждали в медицинском центре, а было уже без малого девять. Седов с ненавистью посмотрел на кровать и, пошатываясь, побрел в душ. Почувствовав, что ступни вот-вот примерзнут к полу, он свернул к кондиционеру и от души врезал кулаком по панели.

Контрастный душ принес некоторое облегчение. Седов провел ладонью по щеке. Бриться или ну его? Сергей протер запотевшее зеркало. Оттуда на него глянула помятая физиономия в двухдневной щетине и начавшим желтеть синяком под правым глазом. Глаз был в красных прожилках. Так. Ладно, хоть побреюсь. Под сбритой щетиной на скуле обнаружился багровый кровоподтек. Седов даже застонал от досады. Ну, надо же так! Проклятая шпана. И Юрген тоже хорош. Работаем «буйный гость»! — вспомнил Сергей слова приятеля. Вот уж действительно: заставь дурака богу молиться…

Выпив пару таблеток иммобилиса, он надел деловой костюм, нацепил темные очки и вышел из номера. Коридорный был сама любезность.

— Доброе утро, мистер Седов.

— Привет, — процедил Сергей не останавливаясь, — да, там кондиционер … м-м… сломался, — он достал бумажник.

— Ничего страшного, я все улажу, — сказал коридорный, отступая и пряча руки за спину.

Седов убрал деньги и пошел к лифту. Сколько же я ему заплатил?

— Сергей Седов, спецкурьер «Экспресс деливери», по вызову дирекции «Илиана биотех».

— Спецкурьер? — Верзила-охранник с сомнением посмотрел на него, но пульт выдвинул, — ладонь сюда… пожалуйста.

Седов вложил ладонь в опознаватель. Легкий укол в палец. Интересно, эта штука алкоголь в крови определяет?

— Все в порядке, — кивнул охранник, сверившись с экраном, — вас проводят.

Сопровождаемый другим верзилой, Сергей спустился в лифте глубоко под землю, охранник подозрительно принюхивался.

Внизу его опять проверили.

— Порядок, следуйте за мной.

Они долго шли пустыми полутемными коридорами, пока не остановились перед массивной дверью. Охранник вложил ладонь в контур на стене.

— Прибыл спецкурьер «Экспресс деливери», — сказал он в микрофон.

Дверь уехала в стену, и Седов шагнул в полумрак кабинета. Темные очки пришлось снять. За широким столом, отодвинувшись от света настольной лампы, кто-то сидел.

— Спецкурьер Седов, по вызову… — начал, было, он и замер с открытым ртом.

Женщина лет тридцати, в белом халате, с туго стянутыми в узел на затылке черными волосами, вышла из-за стола и сделала несколько шагов навстречу. Лицо ее сохраняло официальную невозмутимость, но губы уже подрагивали от сдерживаемого смеха. Позади Седова щелкнула, закрываясь, дверь, и женщина расхохоталась, откинувшись назад и всплеснув руками.

— Сергей, где же ваше непробиваемое спокойствие? Закройте же рот.

— Ну, знаете, Ингрид, — Седов потряс головой, — что вы здесь делаете?

— Зашла на танцы! Шучу. Я здесь работаю, Сергей, — улыбаясь, сказала она, — доктор Ингрид Мартенс. Это по моему запросу прислали курьера.

Седов скривился. Да, если уж неприятности начинаются, то одной дело не обходится. А он-то строил планы, как отыскать вчерашнюю знакомую.

— Так значит вчера в баре…

— Нет, нет! Нет, Сергей, — она подошла к нему ближе и посмотрела снизу вверх, как провинившаяся девочка, — я ведь сначала согласилась выпить с вами и провести вечер. И только потом узнала, кто вы.

— Может быть, и так, — пробормотал Седов.

— Уверяю вас, именно так! И если бы не ваш друг, возможно, мы еще вчера познакомились бы гораздо ближе. Кстати, как вы себя чувствуете?

— Готов к работе, мэм, — буркнул Седов.

Ингрид усмехнулась:

— А по вас не скажешь. Давайте обращаться друг к другу по именам, как вчера. Ну, бросьте обижаться. Не могла же я в баре за выпивкой официально представиться.

— Нет, конечно, — согласился Седов, — и все-таки я чувствую себя полным кретином.

— Ладно, ладно. Лучше присядем и обсудим наши дела, — она повела рукой, предлагая устраиваться в одном из кресел, стоявших перед столом, — сок или кофе?

— Сок, пожалуйста.

Седов утонул в мягком кожаном кресле, отхлебывая фруктовый сок и разглядывая кабинет, а заодно и собеседницу. Ингрид непринужденно присела напротив на ручку другого кресла. Белый халат обтянул полные бедра. Чертовски соблазнительная женщина, подумал Седов, отводя глаза, Надо же было Юргену объявиться! Два года не виделись, так нет, выбрал момент, скотина.

— Вам удобно, Сергей?

Седов сделал хороший глоток, еще раз попытался проникнуть взглядом под халат, и подтвердил, что ему вполне удобно.

— Я не сажусь в кресло потому, что оно очень низкое, — невинно заметила Ингрид. — Коленки будут высоко, а халат у меня короткий. Вы и так вот-вот на меня наброситесь.

Седов плеснул сок мимо рта.

— Черт, ну хватит уже, Ингрид. Вы меня прямо затравили. Давайте, наконец, о делах, — с досадой сказал он.

— Ну хорошо. Тогда, чтобы не отвлекать вас, я сяду за стол, — не удержалась Ингрид от последней шпильки. — Итак, Сергей Седов, спецкурьер, пятьдесят два года, — сказала она, взглянув на монитор, — работать бы и работать, но это — последнее задание. А все потому, что отказались ставить полимерные и металлопластовые импланты. Я правильно поняла вашего друга?

— Старый болтун.

— Но ведь вчера мистер Скарсгартен, по-моему, наглядно доказал их преимущество.

— Это когда? А-а… Вы не все видели.

— Ну почему же. Я как раз подоспела к выносу тела. Почти бездыханного.

Седов грохнул бокалом по столу:

— Ерунда все это, — он потрогал кровоподтек на подбородке, — ерунда, — повторил он успокаиваясь. — Вы-то на чьей стороне?

Ингрид покрутила в пальцах бокал, тоже поставила его на стол и откинулась в кресле.

— Мне кажется, Сергей, — сказала она, подумав, — ваш друг в чем-то прав.

— Понятно, — с горечью сказал Седов.

— Нет, подождите. Я во многом разделяю позицию вашего друга, но у нас с мистером Скарсгартеном разная мотивация. Попробую объяснить: любая женщина хочет, как можно дольше оставаться привлекательной. Понимаете? Не просто физически здоровой, но и желанной! До определенного возраста молодость можно сохранить, не прибегая к услугам хирургов, косметологов, биологов и так далее, но только до определенного. Дальше приходится делать выбор. Вот так. Ну, а чтобы вы не разочаровались во мне окончательно, — Ингрид усмехнулась, — скажу: все, что вас так во мне привлекает, у меня натуральное.

— Так уж и все. Доверяй, но проверяй, — пробормотал Седов себе под нос, — ладно, проехали. Так зачем вам понадобился курьер без имплантов?

— Хм, а вы умней, чем кажетесь.

— Весьма сомнительный комплимент. Так зачем?

— Сейчас объясню. Еще сока? — спросила Ингрид, заметив, что бокал Седова опустел.

— Нет, спасибо.

— Я начну издалека. Много лет назад один молодой человек озадачился вопросом: как развивалась бы наша цивилизация, не возьми обезьяна в руки палку? Что, если бы она, обезьяна то есть, или, если хотите, первый человек, использовала биологические или парапсихологические возможности своего организма?

— Человек задержался бы в развитии на несколько тысячелетий, — сказал Седов.

— Может и нет. Труден только первый шаг.

— Вы не о Сайрусе О'Брайане говорите?

Ингрид всплеснула руками.

— Сергей, вы читали О'Брайана?

— Только «Перекресток». Это была моя настольная книга.

Ингрид подалась вперед и, положив локти на стол, переплела пальцы и опустила на них подбородок.

— Так вот почему вы отказываетесь от имплантов. Боже мой, Сергей, да вы романтик! — насмешливо сказала она.

— Знаете, — Седов почувствовал, что начинает злиться, — у меня тоже есть определение для женщины, которая вешается в баре на первого встречного.

— Интересно знать, какое? — спросила Ингрид, скрестив руки на груди, и откинувшись на спинку кресла.

— Сами сообразите. Я не собираюсь объяснять очевидные истины.

— Вы ведете себя возмутительно, господин Седов! — Ингрид вздернула подбородок, тонкие ноздри ее затрепетали.

— Вы первая начали.

— Я?

— Вы, — Седов глубоко вздохнул и покачал головой. — Зарекался ведь не спорить с женщинами.

— Что, натерпелись от нас?

— Мне хватило. Ладно, я, видимо, погорячился. Прошу прощения.

— Я тоже хороша, но ведь я не знала, что слово «романтик» звучит для вас как оскорбление.

— Не как оскорбление, а, скорее, как напоминание об ошибках юности.

— Пусть так. Мир?

— Мир. Так что за работа? Я так понимаю, что не бумаги придется перевозить.

Бумаги тоже дадим. Для отвода глаз. Но позвольте мне закончить предысторию. Сайрус О'Брайан решил вернуть человечество, образно говоря, на перекресток и показать ему другую дорогу. Сменить вектор первого этапа развития.

Седов покивал, припоминая.

— Да, да. Я помню. О'Брайан описал биологическую цивилизацию, основанную на использовании внутренних резервов организма. Гармония полная! Сказочный мир, просто сказочный. К сожалению, мы слишком привыкли к технике. Нам проще придумать новую машину, чем научиться изменяться самим. Начинать надо даже не с первого этапа, а с нулевого. Знаете, когда строят дом, то сначала роют котлован под фундамент. Нулевой цикл.

Ингрид встала из-за стола.

— Может быть не все потеряно. Пойдемте, я вам кое-что покажу.