Сезон охоты

Н-да, если уж не везет, так это на весь день… Сделав в темноте еще шаг, Оля вдруг ощутила, что нога ее зависла в воздухе. В следующее мгновение она уже летела вниз. Когда способность соображать вернулась, она обнаружила, что сидит на дне ямы и тихонько подвывает. Не то чтобы Ольга боялась покойников, но слишком уж все это было неожиданно. Женщина лежала на спине. Оля поднесла огонь зажигалки поближе к ее лицу… Это была Ирка! И она еще дышала! Теперь все события, произошедшие сегодня, представлялись в ином свете. Ирка явно во что-то влипла. Ольга Бойкова, главный редактор газеты «Свидетель», проклиная свой неугомонный характер, решает помочь девушке выпутаться из этой неприятной истории…

Глава 1

Все началось с того, что четырнадцатого февраля мы с Маринкой сидели в моем кабинете и строили предположения – одно другого неправдоподобней, – где наши мужчины, куда они, такие обычно предупредительные и благородные, сегодня подевались. Прихотливо-сложная работа нашего воображения не относилась к Кряжимскому и Виктору. С утра пораньше и тот и другой поздравили нас с Днем святого Валентина и пожелали много всего прекрасного и полезного, начиная со здоровья и кончая «долгими годами жизни». Маринка тут же заявила, что не очень-то деликатно таким вот, пусть и дипломатичным, образом напоминать нам о том, что и нас с ней, двух цветущих молодых особ, когда-нибудь настигнут эти самые долгие годы неотвратимого старения.

Виктор немного растерялся, и если бы не его драгоценный дар молчаливой замкнутости, наверняка стал бы заикаться, ища оправдание своему мысленному превращению нас, как выразилась Маринка, в «шамкающих старушенций». Разрядили долгую неловкую паузу в стенах моего кабинета два букета роз и маленькие сувениры, а также договоренность распить в обеденный перерыв бутылку шампанского.

Я тут же водрузила бронзовую статуэтку Амура на стол. Маринка принялась шутливо щекотать своего крылатого крепыша, нашептывая ему на ушко что-то сюсюкающе-дурашливое. Поблагодарив мужчин и заверив их в своей горячей симпатии, мы остались одни. И что уж там говорить: сигарета – за сигаретой, чашка кофе – за чашкой. То ли дым, то ли аромат и бодрящая сила напитка позволили нашему воображению так вольтижировать, только чем дольше мы изводили себя догадками, куда пропали наши рыцари, тем труднее нам было сохранять праздничное расположение духа. «Рыцари» упорно отказывались вспоминать, что еще в четыреста девяносто четвертом году Папа Римский постановил включить День святого Валентина в календарь христианских торжеств. Отказывались они также вспоминать и о нашем с Маринкой существовании. Как только телефон начинал подавать признаки жизни, мы вскакивали, хотя такой нужды, ей-богу, не было – аппарат находился под рукой. Мы дергались как полоумные, а узнав, что это очередной рабочий звонок, притухали. Конечно, первым делом нас поздравляли с праздником, но потом сообщали, что должен сделать или чего не должен делать и печатать «Свидетель», какие задолженности надлежит погасить в срочном порядке, сколько денег внести за аренду офиса и так далее. Звонили, правда, и преданные и благодарные читатели нашего еженедельника, поздравляя нас и желая нам… А вот мужики наши, как видно, переживали очередной приступ амнезии. С горькой иронией Маринка поговаривала: «как Валентин или Восьмое марта, так к ним сразу эта латиноамериканская зараза пристает».

В общем, мы самым банальным образом хандрили. И что самое неприятное, так это то, что сознание самодостаточности, которое я с таким рвением культивировала в себе и в Маринке, испарялось на глазах, уступая место заурядному чувству покинутости и грусти. Маринка – та еще штучка! Вместо того чтобы пробудить во мне надежду на обретение этого утраченного ощущения гордой уверенности в собственной красоте и правоте, нет-нет да и отпускала разные остроты, намекающие на ущербность нашей с ней самости. А то и просто глядела так, что поневоле в ее взгляде под завесой сочувствия мой догадливый взор различал тусклый огонек злорадства: вот, мол, ты все о том, какие мы классные да независимые, вещала, ан нет, оказывается, не такие уж мы сильные да свободные. Ждем со стороны, то бишь от наших френдов, знаков внимания! Вот, мол, куда твоя наука женского выживания нас завела, а жизнь-то, она свое берет! А тут еще взяла и выудила из сумки красочный журнал, какие тысячами продают на улицах, и, открыв из каких-то садомазохистских соображений страницу, посвященную Дню святого Валентина, принялась со смаком, выразительно читать:

– «Итак, что дарить? Самыми распространенными подарками в этот день являются коробки конфет, плитки шоколада и шампанское…»

Глава 2

– Тебе звонил Егоров, – сообщила Маринка, когда я вошла в приемную.

Павел Егоров – корреспондент крупной газеты «Журналист», владельцем которой являлась торгово-промышленная группа, поддерживавшая губернатора. Поэтому хотя Павел как мастер своего дела мне импонировал, но как ангажированный для поддержания чести и достоинства губернатора внушал мне если не недоверие, то уж неодобрение – точно. Ему приходилось писать откровенно хвалебные, а то и подобострастные статейки или же пасквили на противников Парамонова, а таких в принципе не так уж и мало.

– Чего он хочет? – без энтузиазма поинтересовалась я.

– Он не сказал, – бросила Маринка, – просил позвонить, когда вернешься.

– Ладно, позвоню, – кивнула я, – а ты пока сделай кофе.