Принцесса и свинцовый человек

Брюссоло Серж

Глава 4

 

Мы не стали задерживаться возле озера, которое внушало мне безотчетный страх. Атмосфера вокруг него была настолько мрачной, что я бы не сильно удивилась, если бы акулы-охранницы вдруг отрастили крылья, чтобы броситься в погоню за нами. Они так шумно возились у самого берега, что было совершенно очевидно — они готовы на все ради реванша. Поэтому мы, даже толком не отдохнув, оседлали лошадей и поспешили как можно скорее вон отсюда, в поисках более приятного места.

Оказавшись под действием эликсира послушания, Дорана вела себя самым примерным образом, но мне пришлось как следует отругать Синего Пса, который всячески пользовался ее покорностью, чтобы заставлять ее делать кучу глупостей.

Мы скакали до самой зари, изо всех сил борясь с усталостью, чтобы не заснуть прямо в седле.

Когда наконец рассвело, я заметила, что Гуриан медленно тащится в самом хвосте колонны, тяжело осев и склонившись к самой шее лошади.

— Вам плохо? — спросила я, приблизившись.

— Нет, — ответил он едва слышно. — Дело в заживляющем эликсире. Доза была подобрана неправильно. Паралич захватил не только мою руку, он распространяется по всему телу.

Я осторожно коснулась его руки, которая и в самом деле по внешнему виду и твердости напоминала деревянную — будто кто-то вырезал ее из дубового полена. Мертвенная неподвижность уже достигла плеча и шеи, так что он больше не мог повернуть голову.

— От этого есть лекарство? — тихо спросила я.

— Нет. Если зелье приготовлено неправильно, сделать ничего уже нельзя.

Я постепенно превращусь в деревянный чурбан... Я чувствую, что это случится очень скоро. Вам придется продолжать путь без меня.

Гуриан был профессиональным убийцей, и я никогда не испытывала к нему особой симпатии, но все же мне было больно видеть, как он скрючился в седле. Его раненая рука как будто покрылась древесной корой — такой она выглядела безжизненной и шероховатой.

— Скоро мою челюсть тоже парализует, — добавил он, — и я не смогу больше говорить. Так что не забудь моих рекомендаций и доведи миссию до конца. Если хочешь добрый совет — возьми награду, которую предложит тебе Кокенпот, и тут же отправляйся за пределы королевства. Не задерживайся в Стране настроений. Это проклятое место, в котором никогда не будет мира. Отправляйся дальше.

— В Алкатонию?

— Еще дальше... постарайся отыскать способ покинуть дерево.

— А это возможно?

— Говорят, что да. Не нужно оставаться в мире корней, здесь царит безумие. Беги, беги прочь!

— Но как?

— Карта... Универсальная карта... отыщи ее...

Больше он ничего не смог сказать — его нижняя челюсть полностью одеревенела. Не зная, что делать дальше, я продолжала ехать рядом с ним, пока он не потерял равновесие и не свалился с седла.

Я спешилась, чтобы помочь ему, но было поздно — его тело превратилось в большой кусок дерева, кое-как прикрытый одеждой. Себастьян тоже подошел ближе.

— Он мертв, — сказал он, приникнув к груди убийцы в надежде услышать биение сердца. Его уже и человеком-то не назовешь — скорее дерево, наряженное пугалом.

Я объяснила ему, что произошло, рассказав про неправильно подобранную дозу зелья и прочее.

— Меня это не удивляет, — буркнул Себастьян. — С магией вечно случаются всякие неприятные сюрпризы. За любое чудо нужно платить, и плата всегда оказывается непомерно высокой.

Поскольку мы не знали, как поступить с «телом» Гуриана, мы решили посадить его в землю, как дерево, надеясь, что со временем он отрастит корни и ветви и, как бы то ни было, продолжит жить. Синему Псу понравилась эта идея, и он даже помогал нам выкопать ямку.

Дорана не произнесла ни слова и присутствовала при церемонии в лунатическом состоянии. Оставшись хотя бы на минуту без приказа, что ей делать, она не знала, как себя вести, и просто замирала на месте в полном оцепенении. Мне было неприятно видеть ее такой.

— Нам нужен новый план, — изрек Себастьян. — Ситуация изменилась. Теперь, когда Гуриан больше не следит за нами, ничто не вынуждает нас выполнять миссию до конца. В конце концов, нам нет до нее никакого дела. Мы можем просто оставить эту девицу делать что ей вздумается, забрать бабушку Кэти и перейти границу королевства.

Я поморщилась. Затея, конечно, хорошая, но невыполнимая. Себастьян забыл, что бабушка Кэти осталась в заложницах у Кокенпота, и он ни за что не освободит ее, если мы вернемся одни. С другой стороны, мне все меньше хотелось отдавать Дорану человеку, который однажды уже приказал замуровать ее на всю жизнь. В общем, все оказывалось совсем не просто.

— Ты права, — признал Себастьян, — я стал рассуждать как какой-то работорговец. Это отвратительно. Может, мы все-таки сможем найти другой выход?

— Надо подумать, — вздохнула я. — А для начала предлагаю перестать опаивать ее этим зельем послушания, ладно?

Себастьян согласился, но Синий Пес оказался против.

— В кои-то веки собака могла отдавать приказы человеку, а не наоборот, — проворчал он с досадой.

Я вынула голубой флакончик из кармана и зашвырнула его подальше в колючие кусты, где его уж точно никто не найдет.

— Посмотрите еще, что будет, когда она очухается! — мрачно пророчествовал Пес. — Не сомневаюсь, она еще всем покажет, где раки зимуют!

Полные тревожных предчувствий, мы снова вскочили в седла. Проводника в лице Гуриана с нами больше не было, и мы постепенно потеряли торную тропу среди совершенно неотличимых друг от друга деревьев и зарослей кустарника. Острый нюх Синего Пса поначалу немало выручал нас, но, увы, последний раз мы проходили через эти места слишком давно, и запах наших следов уже почти улетучился.

— По-моему, мы бродим по кругу, — угрюмо хмыкнул Себастьян. — Я узнаю этот валун, мы уже проходили мимо него час назад.

Я не знала, что сказать. По мне, так все эти валуны были одинаковыми.

— Можно оставлять за собой метки, — предложил Синий Пес. — Обычно это работает... При условии, конечно, что этот лес не заколдован, а такое тоже случается. Говорят, из заколдованного леса выйти невозможно.

К полудню мы сделали привал, чтобы немного отдохнуть и подкрепиться. Взятые в дорогу припасы быстро таяли, но сколько бы я ни смотрела по сторонам, ни разу не заметила ничего съедобного: ни диких яблок, ни ягод... ничего, кроме крапивы и колючек.

— Если мы не выберемся из этого лабиринта как можно скорее, — обронил Себастьян, — мы рискуем умереть с голоду. Я за всю дорогу не увидел ни одного животного. Какое-то необитаемое место... Охотиться совсем не на кого.

Он как будто говорил моими словами — я размышляла о том же самом.

Мы произвели инспекцию оставшейся у нас провизии, чтобы расходовать ее как можно экономнее, но делить уже было особенно нечего: у нас осталось лишь кое-какое количество солдатских галет, немного кофе и несколько ломтей вяленого мяса.

— Дня три-четыре продержимся, — подвел итог Себастьян. — Если как следует затянем пояса. Кроме того, нам может не хватить воды. Что-то я не увидел по дороге ни одного родника, или речки, или даже простой лужи. Наши фляги вот-вот опустеют. Это куда опаснее, чем недостаток еды, от жажды мы погибнем за двое суток.

Мы были настолько поглощены этим заботами, что не услышали, как Дорана, воспользовавшись нашим невниманием, улизнула. Похоже, я переоценила эликсир послушания, который, судя по всему, прекращал действовать очень быстро. Пока мы занимались подсчетами оставшихся продуктов, принцесса успела тихонько скрыться.

— Я смогу отыскать ее, — крикнул Синий Пес. — Следы совсем свежие. Бегите за мной!

И мы рванули следом за нашим маленьким другом, который целеустремленно ломился через кусты, возбужденный этой нежданной погоней.

Дорану мы настигли довольно быстро, потому что она потеряла на бегу свои изящные домашние туфельки с помпонами, а идти босиком по колючкам оказалось совсем не просто.

Поскольку она тут же начала вырываться из рук схватившего ее Себастьяна, я решительно сказала:

— Замолчи и послушай! Мы не желаем тебе зла. Давай попытаемся все обсудить и договориться мирно. Нас заставили освободить тебя. Премьер-министр захватил в заложники мою бабушку, так что мы отправились выполнять его задание вовсе не для собственного удовольствия, уж можешь мне поверить!

В конце концов она успокоилась, и я протянула ей ее туфельки. Ноги у бедняги были все в крови, и она пошла с нами обратно к лагерю сильно прихрамывая. Минуты две она сидела с надутой физиономией, но потом все-таки решила заговорить:

— Я не хочу возвращаться к своему отцу. Он запер меня в тюрьме для того, чтобы разлучить с Седриком, и все это по совету негодяя Кокенпота.

— Понятно, — вздохнула я. — Несложно догадаться, чего ты хочешь. Ты мечтаешь воссоединиться с Седриком. Однако проблема в том, что он сейчас тоже заперт в темнице в Алкатонии, и я не уверена, что в наших силах его освободить. У нас был проводник, Гуриан, и это он все время подсказывал нам, что нужно делать. Весь план организации побега принадлежит ему В случае с Седриком нам рассчитывать не на кого.

— И к тому же, — вмешался Себастьян, — существует еще эта проблема с поцелуем, который вызовет атомный взрыв.

— Это абсолютная ложь! — вскричала Дорана. — Это все выдумки Кокенпота, который хочет помешать моей свадьбе с Седриком. На самом деле он не кто иной, как шпион на службе заклятого врага моего отца, герцога де Мальверса, который сам хотел бы жениться на мне. Но об этом не может быть и речи, он злобный и уродливый тип. И я ему нужна только для того, чтобы в дальнейшем он смог занять трон моего отца.

Подобные заговоры были мне не в новинку: я и сама стала жертвой одного из них, когда жила в Кандартхе. Меня тогда тоже едва не замуровали заживо. Следовательно, обвинения Дораны вовсе не показались мне неправдоподобными.

— Допустим, — вмешалась я. — Но ты правда уверена, что какая-нибудь колдунья не могла наложить на вас проклятие так, чтобы вы об этом не знали?

Она снова принялась буйствовать. Видимо, не привыкла, чтобы ей возражали. Более избалованного ребенка я еще не видела. С одной стороны, мне хотелось ей верить, но с другой — я по собственному опыту знала, что влюбленная девушка пойдет на любой обман, лишь бы воссоединиться с предметом своей любви. Не исключено, что в глазах Дораны гибель всего мира была вполне приемлемой платой за один-единственный поцелуй. Когда-то я сама думала так же.

Поэтому я решила оставаться настороже.

— Если вы устроите побег Седрику, — сказала она с жаром, — клянусь, что я не стану целовать его до тех пор, пока вы не пересечете границу королевства. Тогда вы окажетесь вне зоны действия взрыва.

— Врушка! — гавкнул Синий Пес. — Ты и сама прекрасно знаешь, что не сможешь сдержать свое обещание. Как только увидишь этого парня, тут же бросишься ему на шею!

Дорана смутилась, и мне стало ясно, что Синий Пес не ошибся. Она лгала.

— И говорю вам — никакого взрыва не произойдет, это все обман! — упрямо твердила она. — Кокенпот специально выдумал эту историю, чтобы напугать моего отца.

— Ага, может быть. А может быть, и нет, — проворчал Себастьян.

— Ну ладно, — сдалась Дорана, стараясь скрыть раздражение. — Я готова пойти вам навстречу. Перед тем как освободить Седрика, мы зайдем к какой-нибудь колдунье и купим у нее эликсир безразличия.

— Это что еще за штука такая? — процедил Синий Пес.

— Это такое волшебное зелье, которое остужает страсть влюбленных, — снизошла до объяснений принцесса. — Под его воздействием самая безумная любовь превращается в обычные дружеские отношения... Понимаете? Я приму его перед тем, как встретиться с Седриком, а вы дадите ему выпить его дозу до того, как он увидит меня. Таким образом, когда мы окажемся лицом к лицу, мы будем вести себя как обычные приятели, ничего больше. И я обязуюсь принимать это зелье до тех пор, пока вы не покинете пределы королевства. Такие условия вам подходят?

— Эликсир безразличия, говоришь? — проворчал Себастьян. — Никогда о таком не слышал. Откуда мне знать, что ты не выдумала его только что?

— Какой же ты невежда! — снова взорвалась Дорана. — Да у нас это средство известно всякому, его очень часто используют в семьях. Например, когда брат и сестра не выносят друг друга до такой степени, что прямо поубивать готовы... Родители наливают им каждое утро по три капли охлаждающего эликсира, и они становятся добрыми друзьями. На работе им тоже многие пользуются, например те, кто терпеть не может своего начальника или сослуживцев, да и в школе, если речь заходит об особенно ненавистных учителях... Этот эликсир многим помогает наладить жизнь. Чем более сильные чувства испытывает человек, тем выше доза. Если речь о нас, обо мне и Седрике, то, я думаю, начинать надо с десяти капель, не меньше, потому что наша любовь очень-очень сильна.

Могли ли мы доверять ей? Я не имела об этом ни малейшего понятия. На мой взгляд, идея насчет охлаждающего зелья пришлась как-то очень уж кстати, что выглядело немного подозрительно. С другой стороны, вполне возможно, что вся эта история с поцелуем, вызывающим мировую катастрофу, была всего лишь изобретением Кокенпота. Я легко представляла себе, как этот человечек сочиняет подобную басню в тишине своего кабинета и потом преподносит в должном оформлении королю, чтобы запугать его.

— То есть, — решила уточнить я, — премьер-министр засадил тебя в тюрьму, чтобы заставить выйти замуж за этого герцога де Мальбарса?

— Де Мальверса! Да, так и есть. Он надеялся, что тюрьма охладит мою любовь к Седрику и что я соглашусь на замужество с герцогом ради освобождения, но я устояла!

Я быстро переглянулась со своими спутниками, но они тоже явно не знали, чему можно верить, а чему нет.

— Все это, конечно, прекрасно, — заключила я, — но никак не поможет нам освободить твоего Седрика. Мы, знаешь ли, не профессионалы в области организации побегов из тюрем.

Дорана вдруг приняла крайне таинственный вид и, наклонившись ко мне, прошептала:

— Совсем не обязательно быть профессионалом. Есть очень простой способ вызволить Седрика. Универсальная карта.

Я нахмурилась. Вот уже второй раз я слышу об этой карте: сначала от Гуриана, а теперь и от Дораны...

— Вы должны знать, что ни одно место не может считаться полностью закрытым, — продолжала принцесса вполголоса. — Абсолютной непроницаемости не существует. Дыры есть повсюду: в крепостях, тюрьмах, самых укрепленных замках... невидимые дыры, о которых никто не знает.

— Хватит нас морочить своими дырами! — запротестовал Синий Пес. — Объясни толком!

— Ладно, я попробую, — кивнула Дорана с неожиданной для нее покладистостью. — Наверное, в этом случае лучше подойдет название «тайные невидимые проходы». Это особые точки проницаемости, через которые можно проходить.

Кажется, я начинала понимать, что она пытается сказать.

— Ты имеешь в виду, — поправила я, — что это, так сказать, «магические врата», которые существуют незаметно для людей и при этом соответствуют особым зонам, где материя как будто размягчается.

— Да. Иногда эти зоны совсем маленькие. Они существуют испокон веков, но о них никто не знает. На первый взгляд эти врата выглядят так же, как, например, один-единственный камень в кладке, насчитывающей сотни таких камней... но на самом деле твердость этого камня — всего лишь иллюзия, и сквозь него можно пройти, но только в строго определенное время. Вне периодов проницаемости этот камень становится таким же твердым, как и остальные.

— А универсальная карта, значит, указывает месторасположение этих тайных проходов и время, когда они открыты... — довершил Себастьян.

— Именно. На универсальной карте помечены все невидимые врата, существующие в мире корней, и тот, кто владеет картой, может легко покинуть его. Ведь ему будут известны все зоны проницаемости, а также в котором часу они откроются и сколько времени будут оставаться открытыми.

— Слишком уж похоже на сказку, — хмыкнул Синий Пес.

— А вот и нет! — взвилась Дорана. — Я знаю, что карта существует, и многие люди ищут ее, чтобы покинуть дерево. Если мы сумеем завладеть ею, она даст нам возможность без труда проникнуть в тюрьму, где держат Седрика, воспользовавшись одними из магических врат.

А потом вы сможете с ее помощью вернуться в ваш родной мир.

— А ты, конечно же, знаешь, как ее раздобыть... — со вздохом отозвалась я.

— Да, знаю! Мне поведал эту тайну один из заключенных башни, который недолго владел картой. Это было главной темой его постоянных жалоб и сожалений, поскольку, как он мне объяснял, с ее помощью мы бы легко устроили побег.

— Потому что в подводной башне тоже есть подобные «дыры»? — с недоверием спросил Себастьян.

— Они есть повсюду! Сколько можно об этом толковать! Нужно только знать, где и когда ими воспользоваться. В этот самый миг такие же врата есть вокруг нас, в этом самом лесу: они ведут в проходы, которые соединяют этот мир с миром внешним, но откроются они только в определенный день и час. Да вот хоть этот камень или тот ствол дерева! Тебе они кажутся твердыми, но в назначенный миг они вдруг станут мягкими, и ты сможешь пройти через них. Тебе просто нужно будет упорно двигаться вперед, как будто ты плывешь через болото. Всего три шага — и ты окажешься на той стороне, в своем привычном мире.

В общем-то, ничего такого уж невероятного в ее словах не было. За время моих приключений мне уже доводилось пользоваться такими туннелями, связывающими разные измерения.

— Ну хорошо, — сдался наконец Себастьян. — И где же находится эта чудесная карта?

— Я приведу вас к ней, если вы обещаете мне устроить побег Седрику.

— Обещаем, — вздохнула я. — А ты, со своей стороны, поклянешься за это принимать свое зелье безразличия до тех пор, пока мы не окажемся вне зоны действия предполагаемого взрыва.

Ну вот, на том и поладили. И теперь мы оказались полностью в руках у маленькой злюки. Без нее нам было не справиться.

Она наконец согласилась указать нам дорогу, ведущую к границе с Алкатонией.

— Как только карта окажется у нас, — уверяла она, — вам не составит труда освободить Седрика. Отец запер его в самой обычной тюрьме: это каменная башня, стоящая на вершине холма и охраняемая обычными стражниками. Она не уходит под воду, и никаких акул там тоже нет. Для вас это станет просто приятной прогулкой.

Она так легко об этом рассуждала! Я еле сдержалась, чтобы не наброситься на нее с кулаками.

Короче, мы снова уселись в седла и продолжили наше путешествие, с той только разницей, что теперь мы знали, куда направляемся.

— Надо приглядывать за ней, — шепнул мне Синий Пес. — Не очень-то я удивлюсь, если она заманит нас в какую-нибудь ловушку.

Я тоже разделяла его подозрения. Дорана воспринимала нас как своих прислужников и конечно без всяких колебаний пожертвовала бы нами, если бы увидела в этом необходимость.

— Ах да, еще кое-что, — обронила она небрежно некоторое время спустя. — Считаю своим долгом предупредить вас, что мой побег из башни непременно повлечет за собой ответные меры со стороны моих тюремщиков. За мной пустят погоню.

— Но мы освободили тебя по приказу Кокенпота! — возразил Себастьян. — Не понимаю, почему на нас должны открыть охоту.

— Какой же ты болван! — фыркнула принцесса. — Мнение Кокенпота не имеет ровно никакого значения. Договор, который подписал король, мой отец, с кланом Мастеров замковых дел, гласит, что меня отправляют в заключение пожизненно. А если кто-то заключает контракт с Мастерами, аннулировать его нельзя ни при каких обстоятельствах. Передумать и отменить свое решение в этом случае невозможно. Из этого следует, что с сегодняшнего дня я считаюсь беглой преступницей, которую нужно как можно скорее вернуть назад в камеру, разумеется примерно наказав тех, кто способствовал моему побегу. Кокенпот может говорить и делать что ему заблагорассудится — Мастерам нет никакого дела до его приказов.

— А если вмешается сам король? — поинтересовалась я.

— То же самое. Подписывая договор, он отказался от дальнейших прав решать мою судьбу. Отныне моя жизнь принадлежит клану тюремщиков. В Стране настроений это закон.

— Значит, Мастера замковых дел уже гонятся за нами... — пробормотала я, невольно оглядываясь.

— Нет, сами они не станут этого делать, — поправила меня Дорана. — Обычно они нанимают для этого какого-нибудь опытного охотника, признанного следопыта. Кажется, я знаю, к кому они обратятся в моем случае. Вы когда-нибудь слышали о Человеке со свинцовой головой?

Я содрогнулась. Во время нашей последней миссии, когда мы проникли в арсенал, мне лишь мельком довелось увидеть названного персонажа, но у меня остались о нем самые скверные воспоминания.

Это был полубезумный рыцарь, одетый в серые доспехи, выкованные таким образом, чтобы как две капли воды походить на человеческий скелет. Его огромный, бугристый, сильно помятый шлем походил на ухмыляющийся человеческий череп. Его считали неуязвимым и безжалостным. В тот раз мы с трудом ускользнули от него, и время от времени он до сих пор является мне в ночных кошмарах.

— О! — насмешливо протянула Дорана. — Ты что-то побледнела! Не паникуй. Как только универсальная карта будет в наших руках, нам будет легко убежать от него. Мы сможем использовать любые тайные врата, оказавшиеся рядом, а он так и будет тащиться позади в своих тяжеленных доспехах!

По-моему, она сильно недооценивала опасность... несомненно потому, что ни разу не видела Свинцового человека в действии. Я-то знала, что в реальности все окажется не так просто.

С наступлением ночи мы снова разбили лагерь, но костер разжигать не стали, опасаясь, что он выдаст наше местонахождение. Все молчали, настороженно прислушиваясь к лесным шорохам. Вообще-то Человек со свинцовой головой из-за своих тяжелых доспехов всегда передвигался очень шумно, поэтому, при некотором везении, мы могли бы услышать его издалека. Я даже не рассматривала возможность сразиться с ним. Единственный шанс на спасение был убежать от него.

— Когда мы окажемся вблизи границы с Алкатонией, — вполголоса пробормотала Дорана, — нам надо будет вести себя очень осторожно. За мою голову там назначена большая награда, а мой портрет вывешен в каждой деревне. Отец Седрика просто трясется при мысли, что я могу снова встретиться с его сыном. Все из-за этой дурацкой выдумки про поцелуй, вызывающий атомный взрыв.

— А ты хотя бы знаешь, где отыскать колдунью, чтобы добыть у нее зелье безразличия? — прогавкал Синий Пес.

— Да, Алкатония — страна магии, и колдуны там есть повсюду. К тому же зелье безразличия там в таком же ходу, как у вас аспирин. Я ведь уже говорила, им очень часто пользуются, чтобы сгладить отношения между людьми, которые ненавидят друг друга. Без него жизнь сильно бы осложнилась... Кстати, это снадобье было включено в меню автоматов по выдаче еды и напитков, установленных в каждой камере тюремной башни. Некоторые заключенные пристрастились к нему, но только не я. Я слишком боялась, что смогу забыть Седрика.

На протяжении двух последующих дней Дорана безостановочно надоедала нам со своим Седриком, подробно описывая какие-либо его качества, цитируя его остроты или превознося его храбрые поступки. Себастьян и Синий Пес уже буквально кипели от едва сдерживаемого раздражения. Я же старалась просто не вслушиваться, и вскоре болтовня принцессы превратилась для меня в бессмысленный шумовой фон.

Конечно, я знала, что у влюбленной девушки голова полностью занята ее прекрасным принцем, но в данном случае это уже выходило за рамки разумного. Каждая мелочь становилась поводом для того, чтобы снова заговорить о Седрике. На одном из привалов Дорана даже набрала немного сырой глины и слепила из нее маленький бюст своего избранника. Должна признать, что скульптурка получилась очень даже ничего, хотя постоянное пережевывание одного и того же начинало изрядно действовать нам на нервы.

Мы осторожно приближались к границе. По словам Дораны, некая колдунья по имени Мальдита держала свою лавочку около старого моста через реку, разделяющую оба королевства. Двигаясь вдоль берега, мы вскоре заметили первые плакаты, прибитые к стволам деревьев через каждые пятьдесят метров. На них красовался портрет Дораны в сопровождении следующего текста:

Именем Короля категорически запрещается оказывать помощь этому лицу или проявлять гостеприимство в любой форме! Всякое нарушение данного указа карается смертной казнью!

Сразу после ареста названная преступница будет сожжена заживо на костре за колдовство без всякого суда, дабы уберечься от ее злого колдовского могущества, угрожающего безопасности королевства.

Любой житель Алкатонии, оказавший содействие в аресте названной преступницы, получит в награду 1000 золотых, лошадь, дом, двух слуг, а также свой вес в шоколаде высшего качества.

— Ничего себе! — хихикнул Синий Пес. — А ты здесь, оказывается, знаменитость! Тебе надо основать собственную рок-группу!

Принцесса заметно побледнела. Я тоже не обрадовалась. В таких условиях пройти через королевство незамеченными окажется непросто.

— Тебе нужно изменить внешность, — сказала я, оборачиваясь к Доране. — Ты не можешь продолжать путь как есть, тебя слишком легко узнать.

Как и следовало ожидать, это вполне естественное предложение вызвало целую бурю протестов со стороны нашей спутницы, которая категорически отказывалась «мараться грязью» или притворяться простой крестьянкой. Впрочем, у нас и не было при себе никаких средств, чтобы хорошенько замаскировать ее. Мне пришла в голову мысль покопаться в вещах Гуриана, и я обнаружила в них мешок с запасными картонными масками — теми самыми, которые он носил, чтобы скрыть свое обезображенное судорогами лицо. Еще там оказались: кольчуга, черный плащ с капюшоном, сапоги, широкий ремень и кинжал в ножнах.

— Давай переоденем ее наемным убийцей! — предложила я. — Наверняка все знают о клане Гримасников, и все их боятся... Я много раз замечала, что, когда Гуриан входил в помещение, люди тут же отводили глаза в сторону. Это именно то, что нам нужно!

— Умно! — оценил Себастьян. — Значит, никто не станет особенно ее разглядывать.

Разумеется, Дорана опять разразилась потоком возражений, с особенной резкостью отказываясь надевать белую картонную маску.

— Гуриан такой уродливый, — стонала она, — а вдруг его уродство заразно? Эта маска наверняка пропитана бог знает какими вирусами, от которых у меня все лицо перекосит...

— Ну и отлично! — тявкнул Синий Пес. — Тогда никто не сможет тебя узнать, а нам именно это и нужно, разве не так?

— Ах ты мерзкая тварь! — завопила принцесса. — Да я тебя...

Наш четвероногий приятель с рычанием обнажил клыки, и Дорана поспешно отступила.

Мне пришлось вмешаться, чтобы пресечь ссору.

— Ты что, предпочитаешь, чтобы тебя схватили и казнили? — осадила я принцессу. — Если я правильно помню, тебя собираются живьем отправить на костер.

— Ух! — заскулил Синий Пес. — И больно же это, наверное!

Наконец Дорана сдалась. Я помогла ей натянуть одеяние Гуриана, которое было ей не совсем по росту, потом стянула ее волосы в тугой узел.

— Их не будет видно под капюшоном, — заключила я. — А теперь надень маску. Так будет надежнее — вдруг мы встретим по пути лесорубов или рыбаков.

Она подчинилась, хотя и не без проявлений крайнего отвращения.

— Отлично, — оценила я результат. — Только постарайся не слишком манерничать, когда двигаешься. Держись погрубее... в общем, старайся вести себя как парень.

— Ходи вразвалку и косолапь посильнее, чего проще! — подвел итог Синий Пес.

— И, главное, помалкивай, — велела я.

Минут через двадцать мы выехали к старому мосту. Хижина колдуньи стояла совсем рядом и выглядела как любая лесная хижина. Оставив лошадей у коновязи, мы постучали в дверь, и Мальдита тут же открыла. На вид это была самая заурядная женщина: ни носа крючком, ни бородавок, ни скрюченных пальцев, как обычно изображают колдуний в кино; такая вполне могла бы сойти за почтальоншу, булочницу или портниху. Она также не носила остроконечной шляпы, и я сильно сомневаюсь, что она имела привычку летать на помеле. Кстати, колдуньи вообще давно уже не используют этот вид транспорта, очень уж от него болит заднее место!

Она едва обратила на нас внимание, да и белая маска Дораны ничуть ее не напугала, но зато Синего Пса она рассматривала очень даже пристально.

— Да? — обронила она наконец. — Зачем пожаловали?

— Нам нужен эликсир безразличия, — объяснила я, — и в большом количестве, для длительного применения. У вас он есть?

— Разумеется, — проскрипела она. — Он много кому нужен. Да только найдется ли у тебя, деточка, чем за него заплатить?

— Денег у меня нет, — нерешительно пробормотала я, — но мы могли бы предложить кое-что взамен.

Незадолго до того Дорана вручила мне, хоть и с крайней неохотой, свои серьги, которые стоили целое состояние. Мне казалось, что это выгодная сделка, но Мальдита при виде серег только поморщилась.

— Не люблю я эти драгоценности, — бросила она. — Я женщина простая, мне они ни к чему. К тому же эти жемчужины слишком уж хороши... может, их украли у какой-нибудь знатной дамы, а мне не нужны проблемы с полицией. Нет... я хочу собаку.

— Что? — вскричала я. — Ни за что! Это мой пес!

— А мне-то что до этого! — хмыкнула колдунья. — Хочу его, и все тут. Нет собаки — нет и зелья.

— А что вы собираетесь с ним делать?

— Он синий, а это значит, что в нем присутствует магия. Я порублю его на кусочки и сварю. Получится восхитительная мазь с собачьим жиром, отличное средство против ревматизма.

У меня даже дыхание перехватило от отвращения, а Синий Пес тут же приподнял губы, обнажив весьма впечатляющие клыки. Несмотря на свой маленький рост, драться он умел, и как-то раз даже сражался с волками-оборотнями. Если дело доходило до схватки, он не знал, что такое страх.

Мы оказались в тупике. Торг продолжался еще добрых полчаса, пока Мальдита с крайней неохотой не согласилась уступить нам зелье в обмен на лошадь Гуриана и все ее снаряжение. Однако все эти споры заняли слишком много времени, и поскольку Дорана ни разу не раскрыла рта, чтобы в них поучаствовать, колдунья сочла это весьма странным. Я заметила, что она все чаще стала бросать на нее полные подозрительности взгляды.

Прежде чем взяться за работу, она вышла, чтобы осмотреть покупаемую лошадь. Ее интересовало буквально все: состояние зубов и копыт, крепость ног, и задних, и передних... На мой взгляд, сделка была для нее очень даже выгодной, но она упрямо решила ломать комедию до конца, делая вид, что оказывает нам огромное благодеяние.

— Ладно, сойдет, — буркнула она наконец. — Подождите здесь, сейчас я приготовлю ваше зелье.

— Не нравится мне это, — пробормотал Себастьян, — мне кажется, она что-то заподозрила. Так и таращилась на нашего «Гуриана». И маска ее ничуть не испугала.

Я тоже так думала, но выбирать нам не приходилось. Мы не могли освободить Седрика без эликсира безразличия.

Ожидание показалось мне очень долгим. При любом шорохе я готова была увидеть увидеть выступающий из леса отряд королевской стражи Алкатонии. Однако ничего подобного не случилась, и Мальдита наконец показалась на пороге и протянула мне керамическую бутылочку.

— Вот, пожалуйста, — усмехнулась она, — самого высшего качества. А теперь ступайте прочь, у меня много работы.

Я позволила себе вздохнуть с облегчением, лишь когда ее хижина скрылась за деревьями.

— А теперь, — спросила я, — куда мы направимся?

Но Дорана была не в лучшем настроении и тут же набросилась на меня:

— Как глупо, что ты стала спорить с колдуньей! Этого ни в коем случае нельзя допускать. И надо же, из-за какой-то собаки! Не стоит быть такой сентиментальной, иначе ничего в жизни не достигнешь. Лучше бы ты отдала ей эту паршивую шавку, тогда мы могли бы быть уверены, что она отнеслась к своей работе серьезно. Из-за твоего упрямства она могла всучить нам негодное зелье...

Исключить такую возможность было нельзя; вполне вероятно, что Дорана была отчасти права. Колдунам не следует доверять никогда, это люди без чести и совести, которые большую часть времени работают отравителями.

Я молча дождалась, пока гроза минует, и Дорана соблаговолит ответить на мой вопрос.

— Теперь мы должны отправиться за универсальной картой. Я знаю, где она находится, но путь к ней не близок и не прост.

— Ее кто-то охраняет?

— Да.

— Она спрятана?

— Да.

Ничего прибавить она не пожелала, и мы просто последовали за ней, не зная, что ожидает нас в конце пути.