Принцесса и свинцовый человек

Брюссоло Серж

Глава 3

 

Нам пришлось лавировать, чтобы не попасть под стекающие с зубцов башни потоки, которые грозили потопить нашу лодку. Как только нос «косатки» уткнулся в стену, Гуриан вскочил, раскручивая свою веревку с крюками, точь-в-точь как пират, готовый идти на абордаж. Ему удалось зацепиться с первой же попытки. Теперь нам нужно было подняться на два этажа по отвесной стене, чтобы забраться в вентиляционную отдушину. Я услышала, как с лязганьем распахнулись металлические ставни, и тут же загудел насос, всасывая наружный воздух с силой мощного урагана.

Накануне вечером Гуриан объяснил нам, что произойдет, если мы по оплошности свалимся в воронку насоса: мы попадем прямо в резервуар для запаса кислорода, где чудовищное давление сжимаемого воздуха превратит нас в пюре.

Я покрепче ухватилась за веревку, готовясь к восхождению следом за Гурианом. Время играло против нас, и меня преследовала неприятная иллюзия, что я двигаюсь как при замедленной съемке.

Ноги постоянно соскальзывали с обросшего водорослями камня. Когда мы наконец добрались до вентиляционных бойниц, нам пришлось удерживаться на узеньком карнизе, пока Гуриан обвязывал нас как альпинистов.

— Цепляйтесь за любой выступ! — посоветовал он. — Главное, не дайте потоку воздуха унести вас.

Вооруженные этим советом, мы друг за другом полезли в прямоугольное отверстие отдушины. У меня было ощущение, что меня вот-вот подхватит и унесет могучий смерч. Из пола под нами выступала огромная изогнутая воронка, жадно засасывающая воздух. Отверстие этой воронки было достаточно широким, чтобы без труда поглотить взрослого человека. На пару секунд я почувствовала, что мои ноги отрываются от пола, как будто я вот-вот взлечу. К счастью, Себастьян успел потянуть за веревку, обвязанную вокруг моего пояса, и спустить меня на землю.

Гуриан же сумел ловко проскочить мимо воронки, избежав затягивающего внутрь урагана. Добравшись до безопасного места, он изогнулся и подтянул нас поближе к тому месту, где стоял, вне зоны действия адского насоса. Благодаря его помощи мы с Себастьяном быстро оказались рядом с ним. По другую сторону воронки тянулся мрачный сырой коридор, в который выходили камеры заключенных. Все выглядело так, словно мы оказались в трюме давно затонувшего корабля, внезапно поднятого на поверхность. Отовсюду струилась вода, на каменных плитах трепыхались рыбы, вдоль стен ползали угри. Гуриан зажег лампу, и мы огляделись. Повсюду стоял густой запах тины. Двери камер походили на люки подводных лодок — массивные, непроницаемые, с толстыми резиновыми уплотнителями по краям. Открыть их можно было только снаружи, с помощью большого стального колеса, которое нужно было вращать по часовой стрелке.

Одним словом, волшебная тюрьма выглядела так ужасно, что я остолбенело застыла на месте.

— Эй, не спи! — прикрикнул на меня Гуриан. — Время уходит! Нужно спуститься на один этаж, камера принцессы как раз под нами.

— А акулы где? — пролепетала я.

— Двумя этажами ниже, — проворчал Гуриан. — Нижняя часть башни по-прежнему затоплена, и они вынуждены уплывать в нее вместе с отступающей водой. Если перегнуться через перила лестницы, можно их увидеть.

Я так и сделала. Действительно, двумя этажами ниже башня все еще была заполнена водой. Скопившиеся там акулы плавали энергичными кругами и, как мне показалось, пребывали в ярости. Их плавники рассекали воду со свистом вспоротого шелка.

— Они чуют наше присутствие, — шепнул Себастьян, — и умирают от желания расправиться с нами.

— Именно поэтому нам следует оказаться как можно дальше отсюда, когда башня снова уйдет в пучину и этот коридор опять затопит водой, — прибавил Гуриан.

Мы одолели спуск по лестнице со всей скоростью, которую допускали заплывшие илом ступени. Я боялась только одного: подвернуть ногу, потерять равновесие и свалиться вниз головой прямо в этот кошмарный бассейн, где кровожадные хищницы водили свой жуткий хоровод.

Гуриан устремился вперед по коридору, подняв фонарь и вглядываясь в номера камер.

— Шестидесятая! Это здесь! — крикнул он вдруг.

Затем он передал мне лампу и велел Себастьяну помочь ему повернуть колесо, отпирающее дверь. Колесо, к которому годами никто не прикасался, заржавело и отказывалось двигаться. Видя, что мужчинам, несмотря на натужное кряхтение, никак не удается сдвинуть его хоть на миллиметр, я поставила фонарь на пол и присоединилась к их усилиям. Тщетно пытаясь стронуть проклятую железяку, мы теряли драгоценное время, а акулы на нижнем этаже бороздили темную воду со все более угрожающими звуками.

— Вот дьявол! — вскричал Себастьян. — Его заклинило... ржавчина совсем разъела металл.

Резким движением руки он оттолкнул Гуриана, освобождая себе место, и, призвав на помощь всю свою дремлющую до поры до времени волчью силу, вцепился обеими руками в колесо и рванул его с ужасающим воплем.

На этот раз запирающий механизм не устоял. Закисшие шестеренки со скрипом провернулись, стальные засовы вышли из пазов, и дверь приоткрылась.

Я подняла фонарь повыше, не зная, к чему готовиться. Я ожидала увидеть страшную картину: исхудавшую, бледную девушку в полуистлевших лохмотьях, прикованную в углу возле кучи гнилой соломы и с трудом отбивающуюся от крыс... в общем, все то, что обычно показывают в фильмах. Но я ошиблась. Камера была мило, даже нарядно обставлена мягкой мебелью, обитой розовым шелком. Самая что ни на есть подходящая комната для принцессы, хотя и без окон. Дорана, примерно моих лет, сидела в прелестной вышитой ночной рубашке перед зеркалом и расчесывала свои черные волосы изящной золотой щеткой с золотой инкрустацией.

— Это еще что такое? — резко спросила она, нахмурив брови.

Гуриан опустился на колени.

— Ваше высочество, — пробормотал он, — не пугайтесь, нас послал сюда господин Кокенпот, премьер-министр вашего отца, чтобы освободить вас.

Дорана вскочила на ноги. Должна признать, выглядела она очаровательно — красивая, грациозная, изысканная... и все же лицо у нее было пренеприятное. При этом больше всего меня раздражало, что Себастьян уставился на нее, раскрыв рот и вытаращив глаза, как будто это была Белоснежка, Золушка и Русалочка в одном лице.

— Ах, Кокенпот! — заверещала юная красавица. — Эта гнусная свинья, по чьей милости меня заперли здесь! Слышать о нем не хочу!

И она раздраженно топнула ножкой, обутой в пушистую розовую туфельку с симпатичным помпоном.

— Ваше высочество, послушайте, — настойчиво повторил Гуриан, явно растерявшись от такого приема. — Вы должны пойти с нами, время не терпит. Через несколько минут башня снова погрузится в пучину.

Но Дорана и слушать не желала, продолжая осыпать бранью и Кокенпота, и собственного отца... В этот момент я заметила, что стены камеры буквально сплошь увешаны искусно выполненными карандашными рисунками. Все они изображали одного и того же юношу — в фас, в профиль, в три четверти, улыбающегося или сердитого, грустного, мечтательного или надутого... Догадавшись, что это и есть пресловутый принц Седрик, возлюбленный Дораны, я крикнула:

— Если ты сейчас же возьмешь себя в руки, то сможешь выйти отсюда и снова увидеть своего Седрика! Но поторапливайся, потому что скоро сюда нагрянут акулы, понятно?

Эти слова резко привели ее в чувство.

— Седрик... — пролепетала она. — Седрик там, снаружи? Он ждет меня, да? Но я не могу выйти прямо сейчас... Мне нужно переодеться, уложить волосы, сделать макияж... Я никак не могу показаться перед ним в таком виде...

Внезапно воцарилась полная тишина, и я поняла, что это отключился воздушный насос.

— Запасы кислорода восполнены! — воскликнул Гуриан, резко вскакивая. —-Ставни бойниц сейчас закроются, и, если через две минуты мы не окажемся снаружи, нам конец!

Дорана же принялась рыться в гардеробе, раскладывая на кровати платья. Я услышала, как она задумчиво бормочет: «Нет, это не подойдет... Может быть, вот это?»

Тогда Себастьян метнулся к ней, обхватил за талию, взвалил себе на плечо, как какой-нибудь куль с мукой, и бросился к двери. Это был единственный разумный выход, и мы устремились вслед за ним.

Мои воспоминания о том, что происходило дальше, несколько отрывочны. Я смутно помню, как карабкалась по лестнице, то и дело падая на четвереньки, как мчалась во весь дух к этим проклятым бойницам, ставни которых уже начали медленно закрываться...

Настоящий кошмар. Я уж думала, что нам ни за что не спастись. Я уже видела, как мы сами превращаемся в узников башни, как поднимается уровень воды вокруг нас по мере того, как тюрьма опускается в глубины озера... и, конечно же, воображала себе акул. Акул, заполоняющих один этаж за другим и плывущих прямо к нам.

Себастьян спрыгнул в пустоту, так и не выпустив своей ноши; Гуриан тут же последовал за ним. Стальная ставня лязгнула прямо у меня за спиной, едва не прищемив мне мягкое место. Потеряв равновесие, я нырнула вслед за остальными с изяществом чугунного утюга, и рот мне тут же заполнил отвратительный вкус тины.

— Лодка! — вопил Гуриан. — Нужно отвязать лодку, не то ее утянет на дно вместе с башней.

Дело осложнялось еще и тем, что стояла ночь, а значит, мы почти ничего не видели и барахтались в этой зловонной непроницаемой жиже, двигаясь почти наугад. В конце концов я случайно наткнулась на нашу лодку, но никак не могла в нее забраться — она все время отплывала, стоило мне попытаться ухватиться за борт.

— Бросайте ее! Бросайте лодку! — кричал Гуриан. — Башня погружается! Держитесь подальше, или вас затянет под воду!

На том месте, где верхушка башни уходила в озерную пучину, образовался огромный водоворот. Мне приходилось отчаянно бороться с течением, тянувшим меня назад. Я и раньше знала о существовании этого явления, которое нередко возникает при кораблекрушениях. Если не отплыть от тонущего судна достаточно далеко, оно утопит вас вместе с собой; даже гребя изо всех сил, человек не может преодолеть силу засасывающей воронки и неизбежно следует за кораблем в пучину.

На поверхности воды вздулись огромные пузыри: наша лодка тоже пошла ко дну. Теперь наше отступление больше походило на паническое бегство. Все отчаянно молотили по воде руками и ногами, поднимая тучи брызг. Я услышала голос Дораны, которая что-то пронзительно визжала. Хоть плавать-то она умеет? Надо же, я только-только с ней познакомилась, а она уже успела вывести меня из себя. Слишком уж она напоминала мне тех ломак из дворца в Кандартхе с которыми я познакомилась при дворе.

— Акулы! — внезапно крикнул Себастьян. — Они плывут сюда!

Благодаря своему волчьему зрению он превосходно видел в темноте, что, конечно, давало ему некоторые преимущества.

— Плавучие куклы! — рявкнул Гури-ан. — Запускайте их!

Охваченная паникой, я не сразу сообразила, о чем идет речь, но потом вспомнила о надувных человекоподобных фигурках, лежащих в сумке у меня на поясе.

В фильмах про Джеймса Бонда разные хитроумные гаджеты всегда работают идеально. Увы, мы находились в реальном мире, и, как и полагается, все пошло не так, как бывало задумано. Первая кукла надулась слишком сильно и лопнула, едва не оторвав мне нос, вторая оказалась дырявой и пошла ко дну, и только третья выполнила свое предназначение и унеслась вдаль, неистово размахивая руками и оставляя за собой длинный кровавый след, приманивший акул. Сумку с остальным содержимым я потеряла, уронив ее в воду. Тогда я просто поплыла наугад, гребя изо всех сил и надеясь, что двигаюсь в правильном направлении, а не навстречу акулам: из-за темноты берега было совсем не видно.

— Сюда! — позвал Себастьян. — Сюда!

Я двинулась на его голос. Что-то большое коснулось моих рук, и я увидела, как в десяти сантиметрах от моего носа пронеслось изогнутое лезвие акульего плавника. Еще чуть-чуть — и я осталась бы без головы!

Откуда-то слева донесся болезненный вскрик, и мне стало ясно: Гуриан опасно ранен, а может, и того хуже...

Когда я уже совсем отчаялась, мои колени вдруг уткнулись в илистое дно: сама того не заметив, я доплыла до берега. То и дело проваливаясь то руками, то ногами в вязкую чавкающую жижу, я на четвереньках выбралась на сушу. Синий Пес лаял прямо впереди, указывая нам направление.

Чья-то рука ухватила меня за плечо, помогая подняться. Это был Себастьян.

— Кажется, Гуриан ранен, — с трудом выговорила я.

Синий Пес прибежал с фонарем, но меня так трясло, что зажечь его я смогла далеко не сразу.

Мокрая, вся в потеках грязи и с всклокоченными волосами, Дорана бушевала как фурия.

— Мое платье погибло! — визжала она. — И моя прическа! У меня как будто пучок водорослей на голове! Я не могу показаться перед Седриком в таком виде! Это вы виноваты, вы не дали мне нормально уложить вещи! Вы, шайка негодяев!

И тут, признаюсь, мои нервы не выдержали. Я подошла прямо к ней и отвесила ей пару звонких оплеух. Она тут же заткнулась и шлепнулась задом на землю, широко открыв рот. Я круто развернулась и отправилась на помощь Себастьяну, который пытался вытащить увязшего в тине Гуриана.

— У него сильное кровотечение, — шепнул Себастьян. — Акулий плавник распорол ему правую руку.

Я с содроганием увидела шесть разъяренных акул, которые продолжали сновать у самого берега вне себя от злобы из-за того, что не могли выскочить и разделаться с нами. Башня исчезла. Поверхность озера снова стала гладкой как зеркало.

Наконец мы вытянули Гуриана на место посуше и наложили ему на руку жгут. Прямой глубокий разрез тянулся от его плеча до самого локтя. Даже саблей нельзя было нанести такую страшную рану.

— Там, в моей котомке... — с трудом проговорил убийца в маске. — Поищите магическую аптечку...

Синий Пес тут же подбежал, волоча за собой упомянутую сумку.

— Рана очень опасна, — сказала я настойчиво. — Жгут не помогает, вы можете погибнуть от потери крови.

— Волшебный порошок стянет края раны за две секунды, — простонал Гуриан. — Плохо лишь то, что после этого я же не смогу пользоваться рукой.

Я открыла котомку, и он указал на желтый пакетик с порошком, которым я и посыпала рану. Смешиваясь с кровью, порошок вскипал пузырями, а рана затягивалась прямо на глазах.

— Ну вот, — вздохнул раненый. — Можно считать, что я исцелен, при том условии, что отныне моя рука будет безжизненной, как сухая ветка... и останется такой навсегда.

Резиновые комбинезоны не спасали от холода, и мы отчаянно стучали зубами. Себастьян отошел, чтобы заняться костром. Немного согревшись у огня, мы переоделись в нашу старую одежду — все за исключением Дораны, которая категорически отвергла предложенные мной джинсы и майку.

— Ни за что не надену эти нищие обноски! — заверещала она. — В них наверняка кишат насекомые! Немедленно отведите меня к лучшему портному... я ношу одежду, только сшитую на заказ!

Заметив мой угрожающий взгляд, она умолкла и все-таки согласилась переодеться, не переставая что-то яростно бубнить.

— Вот это характер! — оценил Себастьян, как мне показалось, с оттенком восхищения. — Знаешь, что она исцарапала меня ногтями, пока я тащил ее на спине?

— Просто чертова зараза! — поправила я. — Она еще устроит нам веселую жизнь.

Но Себастьян, кажется, не разделял моего мнения. Судя по всему, эта сварливая девица произвела на него сильное впечатление. И это меня весьма раздражало.

Но я не успела как следует задуматься на эту тему, потому что Гуриан слабо окликнул меня и сделал знак подойти. Несмотря на магическое лекарство, он выглядел совсем обессиленным.

— Эликсир послушания, — прошептал он. — Голубой флакончик в моей котомке. Сделай так, чтобы принцесса поскорее выпила три капли, иначе вам с ней не совладать. При дворе она всегда была известна своим капризным нравом. Запомни — три капли ежедневно, с любым напитком. И не медли: как только она узнает, что ее драгоценного Седрика здесь нет, она обезумеет от злости.

Конечно, в душе я была против использования подобных средств, но все же решила прибегнуть к эликсиру из опасения, что эта злобная зараза (к которой, кстати, я не испытывала ни малейшей симпатии) распоясается окончательно.

Поэтому я предпочла преобразиться в служанку и занялась приготовлением чая.

В джинсах и майке, с нечесаными мокрыми волосами, Дорана уже не так походила на принцессу, однако ее красота от этого никуда не делась. У нее были невероятно голубые глаза и такие совершенные зубы, что их можно было принять за жемчужины. По-моему, таких девушек вообще нужно запретить: их существование слишком портит настроение остальным.

Наконец настал момент, которого я больше всего боялась. Принцесса спросила:

— А где же Седрик? Когда он придет за мной? Я успею раздобыть нормальную одежду и побывать у хорошего парикмахера?

Отвернувшись, я украдкой влила в предназначенную ей кружку с чаем три капли эликсира и протянула ей напиток с лицемерной улыбкой. Я надеялась, что она тут же выпьет его, но Дорана приняла кружку машинально, повторяя свой вопрос с большим оттенком нетерпения.

— Ишь ты! — встрял Синий Пес, которому эта юная особа тоже явно действовала на нервы. — Твой Седрик все еще в тюрьме. Если хочешь с ним повидаться, придется устроить побег и ему тоже!

Я так и похолодела! Это была недопустимая ошибка. В ту же секунду Дорана превратилась в подлинную фурию. Медуза Горгона, да и только!

— Как? Как? Как? — забормотала она, заикаясь, словно пораженная слабоумием огромная лягушка.

И вдруг бросилась прямо на Себастьяна, осыпая его пинками.

— Идиот! Негодяй! — вопила она. — Ты вытащил меня оттуда зазря! Я убью тебя! Убью!

Разумеется, ее яростные удары не могли произвести особого впечатления на мальчика-волка, который видал схватки и пострашнее... и который теперь только глупо улыбался, пытаясь извиняться.

В конце концов, задохнувшись от ярости, она схватила кружку и выпила свой чай одним глотком. Я вздохнула с огромным облегчением. Через мгновение Дорана замерла, и ее взгляд сделался пустым и бессмысленным, как будто она вдруг забыла, кто она такая и как здесь оказалась.

— А теперь садись, — приказала я ей. — И пока мы будем разговаривать, помоешь посуду, ясно?

— Да, — пробормотала она безучастно с совершенно отсутствующим видом.

— Круто! — восхитился Синий Пес. — Сработало! Теперь я смогу просить ее почесать мне за ушами, это так приятно!

— А раньше она мне нравилась больше, — обронил Себастьян, заметно надувшись. — Она была такая красивая, когда сердилась...

Чувствуя, что я готова вспылить, Гуриан решил вмешаться.

— Не забывайте повторять ту же дозу каждое утро, — прошептал он. — Но имейте в виду, что это зелье вызывает привыкание и его эффект со временем будет ослабевать. Следовательно, ее нужно доставить во дворец прежде, чем она вернется в свое обычное состояние. А в обычном состоянии это настоящая маленькая фурия... Она тиранила всех вокруг, и ее горничные постоянно ходили в слезах. Говорят даже, что она их била.

— Прелестно!

— Наша миссия состоит в том, чтобы вернуть ее во дворец, а там ею займется придворный маг. Если понадобится, он назначит ей новую дозу эликсира послушания. Остальное нас не касается, мы всего лишь исполнители.

Я покачала головой. Сидя у костра, принцесса натирала чашки пучком травы под присмотром Синего Пса, который самым свинским образом пользовался ее зачарованным состоянием, чтобы приказывать ей то корчить рожи, то скакать на одной ножке.

Конечно, эта девица — невоспитанная воображала, но все же идея кормить ее наркотиком против ее воли внушала мне отвращение. Может быть, нам все же удастся воззвать к ее здравому смыслу? Я сильно в этом сомневалась, и все же приняла твердое решение попытаться сделать это, как только представится такая возможность.

После чего мы углубились в лес.