Принцесса и свинцовый человек

Брюссоло Серж

Глава 2

 

Так и перед нашей первой миссией в арсенал, мы покинули дворец через потайную дверь, под предводительством Гуриана.

— Ну и как же обстоят дела? — поинтересовалась я, когда мы уже оказались в лесу

— Плохо, — буркнул убийца в картонной маске. — По сравнению с тем, что нас ожидает сейчас, наша маленькая экскурсия в арсенал может показаться детской игрой. Не хотел бы расстраивать вас, сообщив, что новое задание премьер-министра — это чистое самоубийство, но, похоже, так оно и есть. На вашем месте я бы сбежал. В конце концов, ничто не вынуждает вас и дальше оставаться в Королевстве настроений. Вы легко могли бы перейти границу и попытать счастья в другом месте.

А ведь и верно! Странно, почему я сама об этом не подумала. В самом деле, что заставляет меня всем этим заниматься, рискуя собственной жизнью и жизнью моих друзей? Ничто, кроме разве что возмущения тем фактом, что юную девушку замуровали заживо лишь по той причине, что она влюбилась, и я невольно представляла себя на ее месте. Ничто, кроме желания освободить ее.

— Постараюсь вкратце описать, с чем нам предстоит столкнуться, — продолжал Гуриан. — Тюрьма Мастеров замковых дел не совсем обычная, иначе это было бы слишком просто. Большую часть времени она не видна.

— Она что, невидимая? — резко спросил Себастьян.

— Нет, — поправил его наш проводник, — она подводная.

Тут настал мой черед ахнуть:

— Подводная?!

— Да. Она имеет облик каменного замка, или, вернее, высокой башни. И эта башня, вместо того чтобы стоять на твердой земле, как все нормальные строения, путешествует по дну глубокого озера. Я сказал «путешествует», потому что она подвижная, подобно плавающим по морям подводным лодкам. Она все время то здесь, то там... а поскольку озеро очень велико и вода в нем мутная, угадать ее нынешнее местоположение невозможно.

Я вытаращила глаза. Плавающая подводная башня... это уже слишком!

— Но тогда каким образом люди, которых в ней содержат, не тонут? — полюбопытствовал Синий Пес.

— Камеры, в которых сидят заключенные, абсолютно герметичны, — ответил Гуриан. — В них не просачивается ни капли воды. Зато коридоры и все остальные помещения тут же затапливает, когда башня погружается на глубину.

— А как же охранники? — спросила я. — Они что, носят скафандры?

— В этом нет нужды, — усмехнулся Гуриан. — Потому что охранники в этой тюрьме — акулы. Настоящие акулы, которые непрерывно патрулируют коридоры.

— Пресноводные акулы? — удивилась я.

— Да, здесь бывают и такие. Но они ничуть не менее свирепы, чем те, которые водятся в океанах. Я бы даже счел их гораздо более опасными, потому что они лучше вооружены. Например, верхняя часть спинного и хвостового плавников состоят у них из особого хряща, более прочного, чем сталь, и края у них острые как сабли. Такая акула-охранник может одним ударом хвоста рассечь человека надвое. Я уж не говорю о мощных челюстях, способных смять самые прочные доспехи, как вы сминаете пустую банку из-под газировки.

Я почувствовала, что ладони у меня взмокли от страха.

— Когда башня находится под водой, — продолжал Гуриан, — акулы без устали патрулируют коридоры. Если вдруг какой-нибудь узник чудом сумеет открыть дверь камеры, его тут же сожрут заживо... утонуть он просто не успеет. Вот почему тюрьма Мастеров замковых дел считается самой надежной в мире. Никому и никогда не удавалось бежать из нее. Как я уже объяснял, те, кого не разорвали в клочки акулы, захлебнулись, не успев покинуть башню. В любом случае, двери камер очень прочные и полностью герметичные. У каждого заключенного в камере имеется магический автомат по выдаче пищи и напитков, который в любой момент готов снабдить узника всем, что бы тот ни пожелал. Именно поэтому некоторые узники так разжирели, что все равно не смогли бы пролезть в двери камеры.

— Ума не приложу, что мы можем со всем этим сделать, — запротестовала я. — Пытаться проникнуть в эту тюрьму — чистое безумие!

— Ошибаешься, — заметил Гуриан. — Способ всегда найдется. Слабое место этой подводной башни — воздух.

— Воздух?

— Да, это единственная вещь, которую нельзя обмануть с помощью магии. Чтобы не умереть от удушья в своих камерах, узники должны дышать, а значит, им нужен воздух. Поэтому башня вынуждена всплывать на поверхность каждые двенадцать часов, чтобы пополнить запасы кислорода.

— Ох...

— Когда это происходит, непроницаемые ставни, закрывающие бойницы, открываются, и специальный насос накачивает воздух снаружи и запасает его в сжатом виде в особом резервуаре. Во время этой операции тюрьма теряет свою герметичность, и тогда в нее можно проникнуть, протиснувшись через бойницу.

— Хитро! — оценил Себастьян.

— Еще как, — усмехнулся Гуриан. — Потому что когда замок показывается на поверхности, коридоры освобождаются от воды, и акулам-охранникам приходится быстро отступать и собираться в аквариуме в подвале башни. Если они не поторопятся, они погибнут, как любая выброшенная на сушу рыба. Так что, как видите, в системе безопасности башни существует серьезная брешь, но, чтобы воспользоваться ею, нужно действовать быстро — очень быстро, — так как воздушному насосу требуется не больше десяти минут, чтобы заполнить резервуар.

— Десять минут на то, чтобы войти, освободить принцессу и снова выйти наружу, — прикинула я. — Маловато.

— Я знаю. Это еще не считая прочих мелочей.

— То есть через десять минут башня снова погрузится в озеро, верно? — спросил Себастьян.

— Да, — подтвердил Гуриан. — И если к этому моменту мы не окажемся на достаточном расстоянии от нее, нас засосет в огромный водоворот, вызванный погружением башни на дно. Вот, вкратце, что нас ожидает. Поразмыслите об этом. Вся операция должна быть безупречно спланирована, и все наши действия должны быть полностью скоординированы.

В молчании мы пришпорили лошадей, размышляя каждый о подробностях организации этого невообразимого побега.

— А кого сажают в эту башню? спросила я через некоторое время.

— Неугодных людей, которых почему-то не хотят убивать, — ответил Гуриан, и мне послышался в его голосе оттенок разочарования. — Братьев, сестер, сыновей, дочерей. Часто королевского рода. Противников власти или мятежников, которые так и закончат свои дни в стенах подводной тюрьмы. Некоторые из них весьма преклонных лет, а другие, как принцесса Дорана, совсем юные. Все они оказались здесь в интересах государства.

— А ты веришь в эту историю про поцелуй, который способен вызвать чуть ли не атомный взрыв? — продолжала приставать я.

Убийца в маске пожал плечами.

— Здесь, в мире дерева из ниоткуда, возможно все, — пробормотал он. — Я повидал немало вещей, которые трудно себе даже вообразить. Не следует забывать, что люди, обитающие в корнях великого дерева, прибыли со всех концов Вселенной, с самых удаленных планет или даже из параллельных миров. Что же касается несовместимости Дораны и Седрика, думаю, к ней следует относиться серьезно. К счастью для нас, Седрика держат в тюрьме в Алкатонии, по другую сторону границы, так что он едва ли доставит нам какие-то неприятности. Наша задача — освободить Дорану и вернуть ее отцу. Я всего лишь исполнитель и не собираюсь предаваться размышлениям насчет правильности и справедливости наших действий.

Признаюсь, эта его логика «я-простой-солдат» сильно меня раздражала, и я сердито поинтересовалась:

— А с какой стати ты решил, что Дорана покорно последует за нами? Будь я на ее месте, я бы вовсе не торопилась вешаться на шею папочке, который приказал замуровать меня заживо! Наоборот, я бы приложила все усилия, чтобы отыскать своего возлюбленного!

— Да, с принцессой наверняка будет непросто, — уклонился от ответа Гуриан, — но в этом нам поможет сыворотка послушания. Она очень, очень действенна, и, если ты будешь продолжать брюзжать и дальше, возможно, мне придется опробовать ее на тебе.

Это было очень похоже на угрозу.

С наступлением ночи мы устроили привал. Гуриан и Себастьян разожгли костер, и мы уселись вокруг него, повторяя усвоенный материал.

— Мне известен номер камеры, в которой содержится принцесса, — сообщил наш проводник. — Это камера шестьдесят, на шестом этаже — иначе говоря, на самом последнем, под зубцами верхнего парапета. Вентиляционные отверстия располагаются прямо над ним.

— Значит, надо вскарабкаться на шесть этажей вверх, — отметил Себастьян, — а на это нужно время, особенно если камни мокрые.

— К счастью для нас, башня никогда не выступает из воды полностью, — уточнил Гуриан. — В этом нет необходимости, и к тому же это опасно для устойчивости башни, ведь она может потерять равновесие и завалиться набок. Как правило, из воды показываются только три верхних этажа.

— А как мы узнаем, где именно вынырнет башня? — спросил Синий Пес.

— Этого мы предугадать никак не можем. Поэтому нам придется плавать по озеру, вглядываясь в воду и высматривая малейшую рябь на ее поверхности, указывающую, где всплывет башня. Это будет непросто. Если башня всплывет слишком далеко от нас, нам не хватит времени добраться до нее, пока она снова не погрузится. Придется начинать все сначала снова и снова, пока наш план не сработает, и конечно в конце концов нас обязательно заметят.

— Где-то по берегам озера ходят дозоры? — встревожилась я.

— Нет, никаких дозоров нет. Но у поверхности воды все время рыщут акульи патрули. Обнаружив подозрительное судно, они тут же нападут на него. Им это легко — один взмах хвостового плавника, и любая лодка развалится пополам. А как только мы окажемся в воде... можете и сами догадаться, что произойдет.

— Но они точно нас заметят! — разволновался Синий Пес, — особенно если мы будем болтаться по озеру часами!

— Мы используем особую, маскировочную лодку, — возразил Гуриан. — Я уже позаботился об этом. Специально для нас плотники построили железный баркас в форме косатки.

— В форме чего?

— Косатки. Это такое китообразное, морское млекопитающее, немного похожее на дельфина, только гораздо более крупное и агрессивное. Акулы очень его боятся, поэтому, если все пойдет хорошо, они будут держаться в отдалении. В качестве дополнительной меры предосторожности мы плеснем в воду специального эликсира, обладающего естественным запахом косатки, и это придаст нашей маскировке еще большую убедительность.

— А если это не сработает? — буркнул Себастьян. — Если акулы не дадут себя провести и разрубят нашу лодку надвое?

Гуриан бессильно развел руками.

— Прежде чем отправиться в плавание, — сказал он, — каждый из нас проглотит особую защитную пилюлю, которая придаст нашей плоти отвратительный привкус... Акулы-охранники терпеть его не могут, и это наверняка отобьет у них охоту нападать на нас. Они почуют этот «аромат» издалека и не станут к нам приближаться. Но это средство помогает лишь в течение десяти минут, не больше. К тому же у него есть кое-какие побочные эффекты. Не исключено, что после этого вы будете вонять рыбой еще месяца три... а то и всю жизнь. Я знавал одного человека, с которым это случилось. В конце концов его сожрали кошки в его собственном городе.

Мы с друзьями быстро переглянулись. Да уж, дело попахивало настоящей катастрофой. В ряду разнообразных невыполнимых миссий наша наверняка заняла бы первое место!

Подобно школьникам-зубрилам, мы провели еще час, прилежно вспоминая все этапы предстоящей операции. Лично мне казалось, что успех всего предприятия слишком уж сильно зависит от удачи. В прошлом мы, конечно, не раз выходили живыми и невредимыми из самых безнадежных ситуаций, но ведь, как известно, сколько веревочке ни виться, а конец будет... Не исчерпали ли мы наши запасы везения? Я уже готова была в это поверить.

Усталые и встревоженные, мы завернулись в одеяла и улеглись возле костра, от которого исходило приятное тепло. Я размышляла о Доране, которая провела столько лет взаперти в герметичной камере, в компании одного только автомата по выдаче напитков и бутербродов. Окажись я на ее месте, я бы уже давно сошла с ума. Но ей наверняка помогала выдержать испытание ее любовь к Седрику. Она непрестанно думала об этом юноше, и эти мысли поддерживали в ней волю к жизни... По крайней мере, я надеялась на это ради нее! Интересно, как она поведет себя, оказавшись на воле? Готова поспорить, она захочет немедленно воссоединиться со своим возлюбленным, и тут-то и настанет время применить эликсир послушания. Мне ужасно не хотелось прибегать к его помощи. Ладно, там будет видно. Для начала хорошо бы нам избежать акульих челюстей...

Меня разбудил рассветный холод. Лесная сырость пробралась под мое одеяло, и у меня болела каждая косточка. Подползая все ближе к угасающему костру, Синий Пес весь перемазался в пепле, и теперь походил на тоскливый серый призрак. Я изо всех сил постаралась отогнать мысль о мрачном предзнаменовании.

Мы молча позавтракали кружкой скверного кофе и парой галет с ломтиками пеммикана. Настроение у всех было слишком подавленное, чтобы разговаривать.

— До озера нам осталось полдня пути верхом, — сообщил Гуриан. — Когда мы окажемся на берегу, не болтайте: по воде звуки разносятся очень далеко. Синий Пес останется на берегу, нам нужно максимально облегчить лодку.

— Это еще почему? — недовольно проворчал Пес.

— Потому что нельзя исключить, что принцесса чудовищно растолстела, — сказал Гуриан, явно смущенный этим признанием. — К сожалению, с узниками это случается очень часто. Волшебный автомат с лакомствами действует безотказно... А скука и уныние довершают дело.

— А ты предусмотрел вариант, что принцесса не сможет пройти в дверь? — резко спросил Себастьян.

— Да, придворный маг выдал мне специальную пилюлю, под действием которой человек худеет за тридцать секунд, но это довольно опасно, поэтому применять ее рекомендуется только в самых безнадежных случаях.

— Почему?

— Потому что тот, кто ее выпьет, худеет так сильно, что становится не толще листочка бумаги, и малейший порыв ветра может унести его или разорвать пополам.

— Значит, надо будет сложить принцессу вчетверо и убрать для надежности в конверт, — хмыкнул Синий Пес, уязвленный до глубины души.

Оставив место ночлега позади, мы тронулись в путь, пустив лошадей шагом и стараясь производить как можно меньше шума. Я нервничала все сильнее. Наконец Гуриан подал нам знак спешиться и привязать лошадей к дереву. Ветерок доносил до нас легкий запах тины — озеро было уже совсем близко. Дальше мы пошли пешком, двигаясь гуськом. В просветах между стволами уже поблескивала водная гладь, окруженная зарослями тростника.

— Мы на месте, — шепнул наш проводник. — Лодка вон там, слева, спрятана под кучей листвы. Нужно будет осторожно столкнуть ее с берега, чтобы она оказалась на плаву. Всем ясно?

Мы послушно кивнули. Наше плавсредство больше походило на карнавальную повозку: строители придали ей облик большой черной рыбины с белыми пятнами на боках. Лодка была сделана из металла и не очень-то походила на настоящую косатку. Я от души понадеялась, что акулы не станут разглядывать ее слишком пристально.

— Лодка большая, но легкая, — прокомментировал Гуриан, который, похоже, очень гордился своим детищем. — В дне есть прозрачное окно, через которое можно наблюдать за глубинами озера.

Затем он приказал нам снять одежду и натянуть черные резиновые костюмы для подводного плавания. Открыв большую банку, до краев наполненную какой-то зловонной массой, он объявил:

— Сейчас мы должны натереться этим жиром с ног до головы. Он содержит сало косатки, это дополнит нашу маскировку. Акулы больше полагаются на обоняние и вкусовые ощущения, нежели на зрение, тем более что они ужасно близоруки.

Мазь отчаянно воняла тухлыми сардинами, и я едва не лишилась сознания, когда пришлось натирать ею лицо. Один только Синий Пес отнесся к ней благосклонно, судя по тому, как самозабвенно он принялся вылизывать упавшую на траву крышку от банки.

— Что ж, пора, — негромко скомандовал Гуриан. — Лодку нужно спустить на воду как можно незаметнее. Не толпимся, двигаемся размеренно — Себастьян с правого борта, я — с левого, Пегги у кормы. Толкаем ритмично, по моей команде.

Все-таки он ужасно раздражал меня своими начальственными замашками, тем более что его хваленая «маскировочная» лодка выглядела просто кошмарно: акулы наверняка захлебнутся от смеха, как только ее увидят. Но я решила не спорить по пустякам и делать то, что от меня требовалось. Металлическое суденышко легко заскользило по сырой траве; покрытая илом земля значительно облегчала дело. Наконец озеро предстало передо мной во всем своем величии. Его синевато-зеленые мутные воды не вызывали ни малейшего желания искупаться в них.

— Ага, я понял, — шепнул мне Себастьян. — Это нарочно, чтобы никто не мог разглядеть дно.

Да уж, местечко совсем не походило на курорт. Наоборот, оно выглядело на редкость мрачно, наводя на мысли о тоскливых, населенных призраками болотах. Я бы не удивилась, узнав, что какое-нибудь водное чудовище выбрало эту трясину в качестве места жительства. Гуриан замер, опустившись на колени и внимательно осматривая окрестности. Мы последовали его примеру. Я вдруг заметила, что он заменил свою обычную картонную маску на резиновый капюшон с отверстиями для глаз, который придавал ему сходство с палачом. Что, кстати, вовсе не усиливало его природного обаяния.

Я вздрогнула, уж не знаю, от чего больше — от холода или от волнения. Вокруг не было ни одной живой души — ни птицы, ни лягушки, никого.

Безупречно гладкая, без единой морщинки, поверхность озера поблескивала, как зеленое зеркало. Я подумала об огромной подводной башне, которая плывет где-то там, в глубине... Сейчас в это трудно было поверить. Вблизи озеро показалось мне огромным — настоящий океан в миниатюре.

— Ладно, идем, — решил Гуриан. — Постарайтесь поменьше плескать веслами. Акулы очень чувствительны к малейшим вибрациям.

Прежде чем спустить лодку на воду, мы очистили ее от набросанных сверху веток и листьев. Когда она уже была готова соскользнуть на воду, мы быстро перебрались через борт и скрючились внутри, стараясь не высовываться, чтобы нас не было видно снаружи. Честно говоря, я чувствовала себя ужасно глупо внутри этой огромной нелепой рыбины из раскрашенного железа, которая кое-как дрейфовала по воле течения. Но больше всего мне не нравилось стекло, врезанное в ее дно. Я все время боялась, что оно разобьется. А если такое случится, мы пойдем ко дну секунд через тридцать.

— Ну а теперь что мы будем делать? — нетерпеливо спросил Себастьян, которому уже стало скучно.

— Ничего, — сухо отрезал Гуриан. — Будем молча сидеть и ждать, стараясь угадать, где именно всплывет башня. И будьте добры не отвлекаться — когда башня покажется из воды, нужно будет действовать очень быстро.

Я растянулась на животе на дне лодки, чтобы наблюдать за мутными глубинами через прозрачное окно. Я рассчитывала заметить хоть какое-то волнение, какую-то тень, но видимость в этой воде была очень ограниченна.

А потом, когда течение вынесло нас почти на середину озера, я заметила первые обломки кораблекрушения, выброшенные на каменистый островок. Это была лодка, действительно разрезанная пополам прямо по средней линии. Разрез был ровным и чистым, как будто его сделали исполинской бритвой. А рядом... рядом лежал человеческий скелет. Вернее, верхняя половина скелета, который тоже оказался рассечен чуть ниже грудной клетки.

— Это, — шепнул мне Гуриан, — сделали акулы. Можете убедиться, что я нисколько не преувеличивал, когда рассказывал, что их плавники не уступают по остроте саблям. Мы наверняка скоро натолкнемся на их патруль. Главное — не ударяйтесь в панику, если увидите их рядом, и ни в коем случае не показывайтесь им на глаза. Они должны поверить, что наша лодка — это косатка, ясно?

У меня слишком пересохло во рту, чтобы отвечать, поэтому я просто кивнула.

Прошло минут десять, и я чуть не завопила, увидев, как три плавника рассекают озерную гладь, направляясь прямо к нам. Они и в самом деле походили на сабли — круто изогнутые, сверкающие, они двигались так быстро, словно хотели нас торпедировать. Гуриан торопливо нашарил в своей котомке какую-то склянку и выплеснул ее содержимое за борт. Жидкость оставила на поверхности воды черное маслянистое, быстро расползающееся пятно. Я догадалась, что это и есть тот самый пресловутый эликсир из жира косатки, предназначенный для отпугивания акул. В тот самый миг, когда я уже уверилась, что плавники-сабли вот-вот рассекут нас надвое, акулы резко сменили курс и лишь едва задели корпус нашего судна; тем не менее я ясно услышала, как их спинные плавники заскрежетали по стальной обшивке борта, и стиснула зубы. Мы оказались буквально на волосок от гибели. После этого мне понадобилось некоторое время, чтобы вернуть себе утраченное хладнокровие. Острые, твердые плавники так и стояли перед моим мысленным взором. Теперь я легко могла поверить, что акулам ничего не стоит справиться даже с железом.

Гуриан кивнул нам с торжествующей улыбкой, словно говоря: «Вот видите, мой метод работает!» — однако у меня возникло ощущение, что его уверенность немного наигранна; наверняка он тоже натерпелся страху.

Так мы проплавали до самых сумерек, пока течение не отогнало нас к противоположному берегу и не прибило к скоплению тины. Сказать, что каждый пережитый час стоил нам двух, — значит, сильно приукрасить наше состояние.

— На сегодня все, — проворчал Гуриан.

Едва стемнело, мы выбрались из лодки и ползком добрались до леса, где нас встретил Синий Пес; он притащил сумку со съестными припасами, которую мы привязали ему на спирту. У меня внутри все так сжималось от пережитого страха, что я почти ничего не ела. Гуриан не разрешил развести огонь, и мы всю ночь дрожали от холода, а в те краткие минуты, когда все же удавалось задремать, мне, естественно, снились акулы. Я трижды за ночь вскакивала, воображая, что меня вот-вот разрежет пополам гигантский плавник. Синий Пес попытался успокоить меня, вылизывая мне лицо... Одним словом, это была кошмарная ночь, и к утру я чувствовала себя как сомнамбула.

Укрывшись в тростниках, я некоторое время наблюдала за окрестностями и убедилась, что берега озера буквально усеяны обломками судов и человеческими костями, наполовину увязшими в иле. Прямо настоящая бойня. Выходит, мы далеко не первые, кто пытался организовать побег заключенным! И всех наших предшественников ожидал один и тот же трагический конец.

Часам к десяти солнце поднялось выше, но его лучи не столько украсили пейзаж, сколько, напротив, сделали заметнее сверкающие плавники акульих патрулей.

— Пора возвращаться на озеро, — сказал Гуриан. — Мы не должны позволить себе долго торчать здесь. Наша маскировочная лодка не сможет поддерживать иллюзию вечно, и мои запасы косаткиного жира тоже не неисчерпаемы. В конце концов акулы непременно осмелеют.

Без всякой охоты мы вернулись к лодке. Перед самой посадкой Гуриан вручил каждому из нас спасательный набор.

— В нем есть пилюля, о которой я вам говорил, — пояснил он, — та самая. Она придаст вашему телу неприятный запах и примерно на четверть часа лишит акул желания сожрать вас. А еще вы найдете там плавающую куклу.

— Что-что? — прыснул Себастьян.

— Что-то вроде спасательного буйка в форме человеческой фигуры, — невозмутимо отозвался Гуриан. — Нужно просто дернуть за кольцо, и тогда эта фигурка автоматически надуется. Ее нужно бросить в воду, и она поплывет прямо вперед, разбрызгивая за собой свиную кровь.

— А, понятно! — подхватила я. — Это такая приманка! Он уведет акул за собой, а у нас появится время, чтобы спастись.

— Совершенно верно. Уловка не очень надежная, но все-таки она поможет вам выиграть минуту или две. Проблема в том, что акулы двигаются куда быстрее плавучей куклы и догоняют ее за считаные секунды. Разумеется, они быстро осознают, что их обманули, но все-таки это лучше, чем ничего. В каждом спасательном наборе заложены три такие куклы, так что используйте их с умом.

Я заглянула в полученный пакет. Там и в самом деле лежали три прозрачных человечка каждый размером с мой указательный палец, и каждый был снабжен газовым патроном.

— Надувшись, они становятся размером с человека, — объяснил Гуриан. — Это все, что я могу предложить вам в качестве защитных средств. Если нас атакуют, плывите к берегу зигзагами: разогнавшись до полной скорости, акулы с трудом меняют направление. Это может оказаться вашим спасением.

Он умолк, посмотрел на нас и пробормотал:

— Мне очень жаль, что я вынужден тащить вас туда, ведь вы всего-навсего дети. Я другое дело — я профессиональный убийца, и привык иметь дело со смертью.

Затем он решительно поднялся и подал нам знак следовать за ним. Пора было начинать второй раунд.

Заняв свое место в маскировочной лодке, я чувствовала себя жалко, и ничуть не стыжусь в этом признаться. Меня переполняли дурные предчувствия. Увидев, что их исконный враг — косатка — не торопится перейти в наступление, акулы наверняка обнаглеют и начнут донимать нас. И сколько, интересно, времени им понадобится, чтобы догадаться, что эта мирная рыбина, спокойно дрейфующая посреди озера, — всего лишь обманка?

Как и накануне, озерные течения гоняли нас то в одну, то в другую сторону. Время от времени какая-нибудь из акул отваживалась на разведку, подплывая к нам вплотную, и всякий раз звук от скрежещущего по борту спинного плавника вгонял меня в пот. Слишком уж он походил на звук, который получается, если точить стальное лезвие.

Одна из этих чудовищ прошла под самым нашим килем, и я увидела ее-сквозь застекленное наблюдательное окно в днище лодки. Я инстинктивно отпрянула, чтобы она меня не заметила. Акула прошла так близко, что кончик ее спинного плавника с невыносимым скрежетом поцарапал стекло.

Все это, как вы догадываетесь, оказалось серьезным испытанием для наших нервов.

Наконец, когда мы уже почти два часа болтались среди усеивающих озеро крохотных островков, вода вдруг как будто вскипела, и наше суденышко угрожающе закачалось.

— Есть! — возликовал Гуриан. — Башня всплывает. Готовьтесь идти на абордаж!

И он схватил специально приготовленную на этот случай свернутую веревку с привязанным к ней на конце острым тройным крюком.

Увы, удача снова оказалась не на нашей стороне, потому что башня вынырнула на другом краю озера, слишком далеко, чтобы мы могли уложиться в десять минут. И все равно от этого зрелища захватывало дух. Представьте себе каменный замок, неожиданно всплывающий из темной пучины, как атомная подлодка! Между зубцами башни, грохоча, как заправские водопады, низвергались потоки зеленоватой воды. Каменную кладку стен облепляли скользкие водоросли. Все строение выглядело мрачно и отталкивающе, в нем мерещилось нечто чудовищное, вызывающее в воображении огромную голову динозавра на длинной чешуйчатой шее.

Поистине жуткая картина!

С громким металлическим лязгом поднялись закрывающие бойницы ставни, и до наших ушей донесся звук засасываемого с силой воздуха.

— Насос заработал, — шепотом сообщил Гуриан. — Он накачивает воздух, чтобы пополнить запасы кислорода в башне. Без этого узники погибнут от удушья. Сила этого насоса необычайна. Когда мы двинемся на приступ башни, нам придется сопротивляться ей. Для безопасности мы пойдем в единой связке, как альпинисты.

Я глянула на свои часы. Вся операция завершилась через четырнадцать минут. Непроницаемые ставни захлопнулись, и башня снова погрузилась под воду, как потерпевший крушение корабль. От вида этой громадины, стремительно уходящей на дно, у меня по спине побежали мурашки. Поднявшаяся от ее движения волна едва не опрокинула наше суденышко.

— Ну вот, — пробурчал Себастьян, — опять все впустую!

— Не совсем, — поправил его Гуриан. — Теперь мы точно знаем, что она снова покажется на поверхности через двенадцать часов, и скорее всего, в противоположной части озера. Эти сведения значительно упрощают дело. А мы тем временем можем подождать на берегу. Незачем терять время на озере.

На беду, когда мы уже развернули лодку к берегу осторожными взмахами весел, одна из акул ринулась прямо на нас, как будто решила окончательно прояснить для себя, что же это за плавучее существо. Ее спинной плавник прорезал правый борт «косатки» с такой же легкостью, с какой нож разрезает масло. В отверстие тут же хлынула вода, и мы только чудом успели добраться до берега прежде, чем пошли ко дну.

Как только мы вытащили лодку на сушу, Гуриан внимательно осмотрел пробоину.

— Плохо дело, — прозвучал его диагноз. — Конечно, мы законопатим эту дыру, но долго после такого ремонта нам не продержаться. Следующий заход обязательно должен стать успешным, а то акулы что-то уж совсем обнаглели.

Мы замазали дыру в обшивке густым, похожим на смолу быстросохнущим составом. При ближайшем рассмотрении пробоина выглядела так, будто кто-то попытался вскрыть нашу лодку гигантским консервным ножом. Покончив с этой работой, мы еще раз прилежно повторили урок: штурм, проникновение внутрь через вентиляционную отдушину, определение местонахождения камеры и т.д. На бумаге все выглядело кристально ясным, но я по собственному опыту знала, что в реальности даже самый надежный план мог пойти наперекосяк.

Потянулись долгие часы ожидания. Говорить было особенно не о чем. Синий Пес привалился ко мне, а я почесывала его между ушами. Конечно, он очень жалел, что не может отправиться вместе со мной, но понимал, что его присутствие неизбежно осложнит нашу задачу, особенно ту ее часть, где нам придется карабкаться по отвесной стене.

Наконец, когда мне уже начало казаться, что миновало примерно два столетия, Гуриан поднялся на ноги.

— Пора, — скомандовал он. — Башня поднимется через час. Видимость пока будет неважной, но мы не можем позволить себе роскошь помедлить еще.

Сотрясаясь от нервной дрожи, мы отправились на берег и спустили лодку на воду. Спасательный набор с надувными плавучими куклами был надежно привязан к моему поясу. Может быть, уже через час мы все погибнем. Я приложила все усилия, чтобы грести веслами как можно тише и ритмичнее, без лишних всплесков, чтобы не привлекать внимания акульих патрулей.

Гуриан направил лодку в южную часть озера, где, по его расчетам, должна была всплыть башня. Конечно, это было всего лишь предположение, но больше нам нечем было руководствоваться.

Водная гладь простиралась перед нами, темная и непроницаемая, как чернила. Мы напряженно ждали, высматривая любые признаки, предвещающие появление башни. И мы увидели их ровно в назначенный час: вода внезапно забурлила, из глубины поднялись большие пузыри, которые, лопаясь на поверхности, распространяли сильный запах тины; наша лодочка заплясала на разыгравшихся волнах.

— Вон там, прямо впереди! — воскликнул Гуриан. — Начинаем!

И вот в неясном сумеречном свете из пучины вынырнули зубцы башни, устремляясь вверх. Загребая веслами изо всех сил, мы взяли курс прямиком на подводную тюрьму, которая медленно вырастала из воды в двадцати метрах от нашей лодки.