Принцесса и свинцовый человек

Брюссоло Серж

Глава 1

 

Итак, я снова принимаюсь за свой дневник после долгого перерыва, вызванного целой чередой приключений. Не знаю, помните ли вы, что в прошлый раз мне, бабушке Кэти и Синему Псу пришлось поспешно покинуть дворец короля Кальдаса из-за нападения волшебного сейфа, который ворвался ко мне в спальню, требуя, чтобы я возместила нанесенный ему ущерб, дав откусить себе обе руки. Стоит ли говорить, что мне совсем не хотелось расплачиваться с ним подобным образом!

Тогда моя бабушка сумела раздобыть трех лошадей, и мы долго скакали во весь опор, стараясь как можно скорее покинуть окрестности дворца.

Но это бегство отнюдь не решало всех наших проблем. Нам нужно было как-то выжить в причудливом мире восьмого корня, в странном Королевстве настроений, где все зависело от душевного состояния монарха. По законам этого мира, если король плакал, — на землю обрушивался ливень, если ему случалось чихнуть — неистовый ветер срывал черепицу со всех городских крыш. Непреходящая печаль его величества омрачала окружающий пейзаж настолько, что самые аппетитные фрукты становились ядовитыми, а розы превращались в уродливые плотоядные цветы. Рассказывая об этом, я просто пытаюсь напомнить вам, в каком странном месте мы оказались.

Одним словом, после того как мы два дня бродили по лесу и проводили ночи без крыши над головой, нам наконец повезло — мы наткнулись на брошенную хижину и поселились в ней. Конечно, наше жилище нельзя было назвать особенно комфортабельным, но все же это было лучше, чем ничего.

— Сейчас король в хорошем настроении, — заметила бабушка Кэти, — но готова поспорить, что долго это не продлится. Рано или поздно он снова впадет в депрессию, и в мире опять все разладится.

Поскольку нам надо было добывать какие-то средства к существованию, мы решили превратить нашу хибарку в постоялый двор. Нашими постояльцами чаще всего оказывались дровосеки или бродячие торговцы, странствующие по землям королевства. Себастьян сделался охотником и исправно снабжал нас дичью. Я-то подозревала, что стоило ему углубиться в лес, как он превращался в волка, и даже была уверена, что он съедает половину добычи, но, судя по всему, это помогало ему оставаться человеком в нашем присутствии, так что ни я, ни бабушка Кэти особенно не стремились доискиваться правды.

Наши дела шли ни шатко ни валко, как вдруг однажды утром мы увидели на своем пороге трубадура Антонина и его труппу странствующих актеров. Все они выглядели страшно отощавшими, и в их карманах давно не осталось ни гроша. Тем не менее мы накормили их сытным обедом.

— Что с вами случилось? — спросила я.

Длинноносый менестрель нахмурился.

— Это все из-за короля Кальдаса, — ответил он, поморщившись. — С тех пор как его настроение исправилось, он распространяет вокруг дворца позитивные волны, наполняющие людей радостью жизни, так что им уже не приходится искать себе развлечений. Зачем им наши шутки, фарсы и клоунады, если они и так вполне счастливы? И вот, пожалуйста, результат: никто больше не ходит на наши представления и мы вот-вот умрем с голоду.

— А тебе случалось подходить к королю?

— Да, он теперь проводит много времени в дворцовых садах, хихикая сам с собой, как дурачок. И каждый раз, когда он принимается хохотать, цветы на клумбах становятся крупнее и ярче, а трава принимается расти прямо на глазах. Если ты одет в лохмотья, они тут же превращаются в шелк и парчу, а драные башмаки начинают сверкать лаковым глянцем. Последний раз, когда я с ним повстречался, у меня в кармане лежала только черствая горбушка, и вдруг вместо нее — глядь! — появилась румяная сдобная булочка. И так все время. Все вокруг отзывается на веселое настроение короля. Подданные обожают его как никогда. Так и липнут к решеткам дворца, чтобы полюбоваться на своего правителя. Стоит ему почесать нос — как они тут же впадают в благоговейный трепет.

Я только головой покачала. Меня не оставляла мысль, что этот неожиданный душевный подъем у монарха самым непосредственным образом связан с некоей таинственной шкатулкой, которую мы добыли в арсенале. Я подозревала, что Кокенпот, премьер-министр королевства, преподнес ее Кальдасу, чтобы король наконец узнал ту смешную историю, которая должна была исцелить его от хронической депрессии. Вероятно, хорошее настроение короля и было следствием небывалого веселья от неведомой нам шутки, придуманной остроумным колдуном. И все же меня непрестанно мучил вопрос: как долго еще это продлится?

— Короче, — заключил Антонин, промакивая куском хлеба остатки подливы, — для профессиональных шутов работы не осталось. Люди больше не испытывают потребности забыть свои заботы и печали, потому что их просто нет!

— Странно, а мы никакой такой особенной жизнерадостности не испытываем, — заметила бабушка Кэти. — Наверно, это потому, что мы поселились в Королевстве настроений совсем недавно?

— Вовсе нет, — пробурчал юный трубадур, запихивая в рот десятый ломоть хлеба. — Это потому, что вы живете слишком далеко от дворца и эффект от волн радости, которые излучает наш король, оказывается очень слабым.

— Тогда почему бы вам не установить свои подмостки здесь? — предложила бабушка.

— В этом лесу мало кто живет, да и у вас постояльцев негусто. Нам тут не прокормиться.

Да уж, в этом он был прав: мы и сами едва сводили концы с концами.

Но, несмотря ни на что, бродячие артисты решили встать лагерем неподалеку. Вечером они устроили представление специально для нас, в благодарность за бесплатный обед. Чтобы их не обидеть, мы изо всех сил старались делать вид, что ужасно веселимся, хотя на самом деле чувство юмора жителей Королевства настроений было нам совершенно чуждо. Из всех нас его ценителем оказался только Синий Пес, который буквально катался по траве, взлаивая от смеха и суча лапами. Меня же снедала тревога: я предчувствовала, что эта «счастливая передышка» не продлится вечно. С течением времени веселящее действие магического анекдота из шкатулки постепенно иссякнет, и король Кальдас снова окажется во власти своих прежних мрачных мыслей и погрузится в тоску. А мы на собственном опыте успели убедиться, что приступы отчаяния у короля порождают настоящие бедствия в его стране.

Как всем известно, любопытство — мой главный недостаток... и мне ужасно захотелось изучить волшебные изменения, вызванные счастливым состоянием короля, поближе. Я уговорила Себастьяна составить мне компанию, и вот мы вместе отправились в город. Мне было приятно идти рядом с ним. Правда, бабушка Кэти и Синий Пес говорили мне что в свое время мои отношения с этим парнем закончились плохо, но я ничего не помнила об этом, что меня, впрочем, вполне устраивало. Мне совсем не хотелось знать, почему мы разорвали отношения, хотя до этого долго встречались. В конце концов, мне было хорошо и так, как есть. Хоть Себастьян и был наполовину волком, он держался довольно робко и едва осмеливался смотреть на меня. И его звериные черты меня ничуть не отталкивали. Скажем, если бы он был вампиром, мне действительно было бы неприятно. Ведь вампиры — это живые мертвецы, и я находила их просто отвратительными. Даже не представляю, как нормальная девушка может влюбиться в вампира. Почему тогда не в скелет, если уж на то пошло? Волк — совсем другое дело: это гордое и благородное животное, а если он к тому же чисто вымыт и хорошо расчесан... тут и говорить не о чем.

Впрочем, ладно, что-то я отвлеклась. Чем ближе мы подходили к городу, тем больше я замечала, что окружающий пейзаж разительно изменился. Каждый булыжник мощеной дороги блестел, как отполированный. Пыль напоминала золотую пудру, оперение птиц сверкало небывало яркими красками, а стоило какой-нибудь вороне открыть клюв, как из него начинала литься песня, которой позавидовал бы и жаворонок!

— Как декорации в театре, — пробормотал Себастьян. — Все какое-то ненастоящее. Слишком красивое, слишком большое, слишком...

— И все же оно реально, — констатировала я, срывая маргаритку размером с мою ладонь и с таким пьянящим ароматом, что от него начинала кружиться голова.

Когда мы очутились на окраине города, нам пришлось проталкиваться через многочисленные хороводы. Повсюду люди плясали, пели... и хохотали во все горло. Даже кошки, собаки и лошади следовали их примеру. Да-да, вы верно прочитали: кошки, собаки и лошади танцевали и смеялись... По крайней мере, именно так я истолковала движения животных и звуки, которые они издавали. От этого зрелища у меня мороз пробежал по коже.

— Они как будто все обезумели, — прошептал Себастьян. — Почему же мы не оказались в таком же состоянии?

— Наверняка потому, что мы чужеземцы. Но если мы задержимся в Королевстве настроений подольше, нас ожидает та же судьба. Просто организму нужно время, чтобы приспособиться к законам этого королевства.

Несмотря на всеобщее веселье, происходящее выглядело настолько странно, что поневоле вызывало тревогу. Я успела заметить, что некоторые люди, беспрерывно хохотавшие, уже начинали задыхаться от смеха — их лица приобретали жуткий синеватый оттенок, и они корчились на земле, хватаясь руками за горло. Другие просто падали в изнеможении, не в силах больше пошевелиться. Часть горожан уже просто лишились сознания, но даже упав в обморок, продолжали неосознанно смеяться. На них никто не обращал внимания, и плясуны то и дело беззаботно пинали их ногами. Грохот от множества ног, в такт ударяющих о землю, стоял просто оглушающий.

— Смотри! — показал мне Себастьян. — Эти люди водят хоровод уже так долго, что напрочь стерли подметки башмаков и разбили себе ноги в кровь! А самое худшее, что они этого даже не замечают. Как зачарованные...

И в самом деле, эта чрезмерная жизнерадостность наводила на мысль о наведенных кем-то чарах.

Опасаясь, как бы нас тоже не втянули в один из этих безумных хороводов, мы продвигались вперед, прижимаясь к стенам. Никому из нас не хотелось стать участником безудержного веселья, которое заставит скакать до полного истощения сил.

— Может, лучше повернуть назад? предложил Себастьян. — Вряд ли мы можем считать себя здесь в безопасности. Эпидемия счастья может поразить и нас тоже.

— Нет, — уперлась я, — давай дойдем до дворца, я хочу увидеть короля.

Как мне вскоре пришлось убедиться, это была далеко не лучшая идея...

С трудом протолкавшись через толпу, мы добрались до ограды королевского парка. Ликующие зеваки висели на ней чуть ли не гроздьями, в то время как сам монарх прохаживался по аллеям, заливаясь смехом. За ним следовала стайка придворных, все были в том же развеселом настроении. Меня поразил вид садовых шпалер и цветников: все цветы были просто огромными. Такими огромными, что в них появлялось что-то угрожающее. Заполонявшие прежде окрестности дворца вороны превратились в многоцветных попугаев, которые порхали среди деревьев, распевая приятными баритонами арии из опер.

— А мыши и крысы, снующие в подземельях замка, надо полагать, преобразились в горностаев и соболей! — хмыкнул Себастьян. — Только взгляни на дворец: крыша как будто из золота, а окна — из алмазов... Бред какой-то.

Я снова и снова задавалась вопросом, были ли эти превращения реальными, или мы все оказались во власти иллюзии, наведенной на нас состоянием короля. В конце концов, разве нельзя предположить, что король Кальдас, сам того не зная, является сильнейшим гипнотизером, который заставляет нас видеть мир таким, каким он его себе воображает? Увы, у меня не было никакой возможности проверить свои подозрения.

— Ладно, — вздохнула я, — пожалуй, я насмотрелась. Антонин ничуть не преувеличивал. Нет смысла здесь задерживаться, пойдем назад.

Именно в этот момент и пришла беда. Свернув с аллеи, король склонился над клумбой, чтобы сорвать розу и насладиться ее ароматом; сделав неловкое движение, он уколол палец о шип, и капелька крови сбежала по стеблю цветка. Окружающий мир отреагировал мгновенно. Король поморщился, чертыхнулся... и тут же солнце померкло, яркие краски цветников поблекли, попугаи вновь обернулись глухо каркающими воронами, цветущие кусты увяли...

Горожане в одно мгновение перестали веселиться, и город погрузился в тревожную тишину. Королевский дворец в одночасье растерял все золотое и алмазное великолепие и принял свой обычный вид весьма запущенного замка, с осыпающейся черепицей и недостающими стеклами в окнах.

— Бежим отсюда! — шепнул Себастьян, схватив меня за руку. — Дальше будет хуже. Только взгляни на Кальдаса!

Боль от укола стерла блаженное выражение с лица монарха. Он уже не смеялся, а хмурился от страдания и гнева. Его великолепные одеяния превратились в истрепанные лохмотья, и его придворные выглядели ничуть не лучше. Создавалось впечатление, что вместо напудренного парика каждый из королевских сановников нахлобучил себе на голову дохлую кошку!

Не задерживаясь более, мы двинулись в обратный путь. Люди на улицах оставили свои пляски и ошеломленно рассматривали собственные окровавленные ноги. Оркестры прекратили играть, а некоторые из детишек уже начинали хныкать.

Мы поспешили выбраться на окраину города прежде, чем печаль короля ударила по нам в полную силу.

Выходит, действие смешной истории, которую мы похитили из арсенала, и в самом деле подходило к концу. Чтобы перебить веселье короля, хватило всего одной розы и одного шипа.

— Зато Антонин будет доволен, — вздохнула я. — У него снова появится работа.

— Этот бездарный шут! — буркнул Себастьян. — Что ж, по крайней мере, он уберется с нашего двора. Мне уже надоело смотреть, как его шайка торчит перед нашей харчевней. Только постояльцев отпугивают!

Я ничего не ответила. Я уже заметила, что стоило мне упомянуть имя молодого трубадура, как Себастьян тут же начинал ревновать, и меня это, признаюсь, забавляло.

Мы ускорили шаг, потому что окружающая обстановка стремительно менялась... и не в лучшую сторону! Нам это было уже знакомо: безобидные кролики превращались в крыс, певчие птицы — в летучих мышей-вампиров и так далее. Мне хотелось поскорее добраться до нашего постоялого двора, пока все вокруг окончательно не разладилось.

— Вот не повезло-то! — ворчал Себастьян. — Все шло слишком уж хорошо. Хотелось бы знать, какие еще неприятности нам грозят.

В конце концов нам удалось добежать до нашей хижины прежде, чем дела пошли совсем плохо. Встревоженная бабушка Кэти поджидала нас на пороге.

Вместе с бродячими актерами мы набились в обеденный зал, забаррикадировав окна и двери и дожидаясь, когда настроение короля прояснится.

Пока мы напряженно ждали в полумраке, меня терзал один вопрос — сколько еще времени мы будем пленниками этого сумасшедшего мира? Быть может, нам стоит прямо сейчас принять решение навсегда покинуть внутреннее пространство дерева? Мне совсем не хотелось оставаться здесь навсегда. Я-то мечтала вести спокойную размеренную жизнь, научиться какому-нибудь стоящему ремеслу, а вместо этого опять угодила в очередное невероятное приключение.

Пользуясь темнотой, Себастьян осторожно взял меня за руку. Я не стала противиться. Хотя, честно сказать, я так и не решила, как к нему относиться, ведь бабушка и Синий Пес неустанно предостерегали меня на его счет.

Мы просидели так часа два, прислушиваясь к проникающим снаружи звукам. Ожидать можно было самого худшего: если печаль короля усиливалась, это влекло за собой целую кучу неприятностей, вроде ворон, становящихся вампирами, кроликов, превращающихся в гигантских кровожадных крыс, и так далее.

— Будем надеяться, что Кокенпот даст ему понюхать щепотку смешливого порошка, — вздохнул Себастьян. — От этого ему должно сразу полегчать.

Вероятно, именно так и случилось, потому что тяжелая атмосфера внезапно развеялась, небо вновь засияло лазурью, а кролики перестали отращивать чешую и рожки.

Бабушка наконец распахнула ставни, впустив в помещение солнечный свет. Похоже, катастрофа миновала нас в самый последний момент.

Спустя два часа на дорожке, ведущей к нашему постоялому двору, показались три всадника. Первый из них, закутанный в черный плащ, прятал лицо под белой картонной маской. Это был Гуриан — один из наемных убийц на службе у премьер-министра[3]Читай «Дерево из ниоткуда».
. В прошлом он был шутом, пока сильнейшая судорога не исказила навеки мышцы его лица так, что с тех пор он пользовался своим исключительным безобразием, чтобы убивать своих жертв. Ходили слухи, что вид его сделался столь ужасен, что ни один человек не мог взглянуть ему в лицо, не рухнув тут же замертво от страха. Разумеется, его появление не предвещало ничего хорошего. Даже не потрудившись спешиться, он заявил:

— Вас ожидает премьер-министр, поэтому прошу следовать за мной, не чиня препятствий. Пожилая дама может остаться, ибо возраст освобождает ее от исполнения возложенной на вас миссии. С настоящей минуты вы все связаны обязательством хранить происходящее в тайне. Речь идет о государственной безопасности.

Мне ужасно хотелось послать куща подальше и его, и все его бредовое королевство, но, увы, преимущество было не на моей стороне. В любом случае, я хорошо сознавала, что сложившаяся в стране ситуация становится невыносимой и что необходимо предпринять нечто радикальное. Нельзя же постоянно жить вот так, подчиняясь малейшим капризам настроения короля Кальдаса.

Поэтому я оседлала лошадь и посадила Синего Пса в одну из седельных сумок. Себастьян последовал за мной. По пути я пыталась расспрашивать Гуриана, но он не пожелал мне отвечать.

К тому времени, как мы въехали за ограду королевской резиденции, она уже постепенно оправлялась от последнего приступа монаршей депрессии.

Выщербленный фасад и разбитые стекла потихоньку «залечивались»: я имею в виду — приобретали облик, присущий им в лучшие дни. Встретившаяся нам по пути породистая борзая из королевской псарни все еще выглядела наполовину крокодилом. Черная вода фонтанов постепенно становилась все прозрачнее. Плотоядные цветы на клумбах, едва не сожравшие друг друга, уступали место безобидным розам. Одним словом, все приходило в порядок — по крайней мере, на время.

Гуриан немедленно препроводил нас к министру. Кокенпот встретив нас с потемневшим от забот лицом и без долгих предисловий изложил npичину столь срочного вызова:

— Как вы наверняка догадываетесь, ситуация очень серьезная. Веселящий эффект от смешной истории, которую вы добыли в арсенале, выветрился намного раньше, чем мы рассчитывали. Придумавший ее колдун заверял меня, что по прочтении ее король будет смеяться целых два года, однако, как вы сами смогли убедиться сегодня, это оказалось не так. Я едва избежал худшего, успев вдунуть в лицо нашему обожаемому правителю щепотку смешливого порошка... Тем не менее сильно опасаюсь, что наступившее улучшение продлится недолго, а потому я решил взять быка за рога и истребить зло в самом корне.

Вне себя от волнения, Кокенпот вскочил с кресла и принялся мерить кабинет своими коротенькими толстыми ножками.

— В самом деле, — встряла я, — именно об этом мне и хотелось узнать. Что является причиной королевской печали?

— До сих пор мы хранили эти сведения в глубочайшем секрете, — пробормотал премьер-министр, — но сейчас положение вынуждает меня приподнять завесу тайны. Наш король погрузился в глубочайшее горе в тот самый день, когда был вынужден посадить в темницу свою дочь, принцессу Дорану.

— Посадить в тюрьму?

— О да, на всю жизнь. Точнее говоря, замуровать ее заживо. И все из-за пророчества одной ведьмы. Это пророчество обещает полное уничтожение всего королевства, если принцесса влюбится в Седрика Алкатонского и поцелует его.

— Э-э... что-что? — пролепетала я не уверенная, что правильно поняла его слова.

— Да, да! — раздраженно воскликнул Кокенпот. — Вы все правильно слышали. Эти двое подростков — все равно, что динамитный патрон и спичка. Стоит им встретиться — и грянет чудовищный взрыв, который целиком погубит весь восьмой корень. В ту же секунду, как их губы соприкоснутся, наступит конец света. Невиданная доселе катастрофа сметет всю нашу цивилизацию.

— Да это просто чушь какая-то! — возмутился Себастьян.

— А вот и нет, юноша! — взъярился премьер-министр. — Вы просто не знаете, о чем говорите! Давным-давно принцессу Дорану- и Седрика Алкатонского заколдовали враждующие между собой феи, чтобы помешать объединению Королевства настроений и страны Алка-тонии. Они увидели в этом идеальный способ отомстить обоим правителям, которые в прошлом нанесли им большую обиду. Соединение Дораны и Седрика в монархическом браке было уже давно предусмотрено союзническими договорами между нашими королевствами, и — редкий случай — молодые люди и сами влюбились друг в друга с первого же взгляда в возрасте двенадцати лет. Казалось, все складывалось просто великолепно, когда колдуньи вдруг наложили свое заклятие. С тех пор поженить Дорану и Седрика оказалось невозможно, потому что в случае их соединения нам угрожает страшнейшее бедствие.

— Надо думать, оба голубка сильно расстроились... — хмыкнул Синий Пес.

— Так и есть, — со вздохом отозвался Кокенпот, промокая лоб вышитым платком. — Вместо того чтобы в интересах государства совладать со своими чувствами и вести себя как подобает ответственным наследникам трона, они постоянно стремились обмануть бдительность стражей, чтобы увидеться снова. К счастью, каждый раз их удавалось перехватить до того, как они падут друг другу в объятия.

Кажется, я начала понимать, в чем состояли исходные данные этой непростой задачи.

— Поцелуй, вызывающий конец света... — повторила я, все еще не веря.

— Да-да, это истинная правда. Колдуньи изменили организмы этих двух подростков таким образом, что при первом же телесном контакте между ними высвобождается колоссальная разрушительная энергия. Представьте себе искру, попадающую в цистерну с горючим, и вы получите приблизительную картину того, что произойдет, если предоставить влюбленным свободу действий.

— Значит, их заперли в темнице? — спросил Синий Пес.

— Да, и поверьте, мы вовсе этим не гордимся, однако ради спасения королевства нам пришлось решиться на самые крутые меры. Принцессу Дорану отдали под надзор Мастеров замковых дел.

— Кого-кого?

— Мастеров замковых дел. Так у нас называют клан тюремщиков, которые используют для удержания своих узников различные магические средства. Тому, кто попадет к ним в руки, едва ли удастся сбежать.

— А принц Седрик?

— Его отец сделал то же самое, только по другую сторону границы, в стране Алкатонии. Только так нам удалось избежать всеобщей гибели. Но, увы, с тех пор короля Кальдаса терзают ужасные угрызения совести. Горе совсем источило его душу. Поначалу его печаль влияла только на климат. Небо затягивало тучами, начинались дожди, но ничего страшного не происходило. Однако в последние двенадцать месяцев пагубное воздействие его депрессии стало усиливаться, вызывая в окружающем мире безумные, пугающие превращения. Если так пойдет дальше, Кальдас и сам может погубить весь мир. Вот почему его нужно вылечить, и как можно скорее.

Он вдруг умолк, с трудом переводя дух и потея еще обильнее, чем прежде.

Я стояла, покусывая губы, в мрачном ожидании: нам наверняка доведется услышать предложение совершить что-нибудь совсем уж невыполнимое.

— Не стану ходить вокруг да около, — собравшись с духом, продолжил Кокенпот. — Нужно освободить принцессу Дорану и привести ее сюда, под отчий кров. Король будет на седьмом небе от счастья, и все наши проблемы тут же исчезнут.

— По мне, так это не так уж сложно сделать, — проворчал Себастьян. — Вам достаточно всего лишь подписать эдикт об освобождении принцессы из-под стражи, и она тут же окажется на свободе.

— О, это невозможно, — простонал премьер-министр. — Когда узника передают в руки Мастеров замковых дел, это делается раз и навсегда. Они уже никогда его не отпустят. Таков их девиз: «Пленник однажды — пленник навеки». Что бы ни происходило дальше, если контракт подписан, отменить его уже нельзя. Они гарантируют пожизненное заключение при любых обстоятельствах. Того, кто оказался у них под замком, можно смело вычеркивать из мира живых. Понимаете, к чему я веду?

— Пока нет, — призналась я.

— Чтобы спасти принцессу, вы должны устроить ей побег.

Я так и подскочила на стуле.

— Так я и знал! — затявкал Синий Пес. — Слишком уж просто все складывалось!

— Погодите-ка! — взвился Себастьян. — Вы что, хотите сказать, что мы должны вытащить эту вашу принцессу из неприступной тюрьмы, которую охраняет клан самых безжалостных и изобретательных в мире тюремщиков?

— Э-э... ну да, — пробормотал Кокенпот. — Что-то в этом роде.

Я не могла поверить своим ушам.

— Пожалуйста, поймите меня, — взмолился премьер-министр. — У нас просто нет выбора, ни у меня, ни у вас. Если король не выздоровеет в самое ближайшее время, мы все погибнем. Вы уже однажды с честью преодолели труднейшее испытание, пробравшись в арсенал, и я уверен, что с тюрьмой у вас получится не хуже. Мой верный Гуриан отправится с вами и посвятит вас во все подробности. И это необходимо сделать быстро.

— Подождите-ка! — перебила я. — Ладно, допустим, мы справимся, — но что скажет принцесса, как только окажется на свободе? На мой взгляд, она поспешит приказать нам немедленно отправиться в Алкатонию и спасти из тюрьмы ее возлюбленного Седрика.

По крайней мере, я на ее месте поступила бы именно так.

— Мы это предусмотрели, — заявил Кокенпот с неприятной улыбочкой. — Я поручил дворцовому магу приготовить специальный эликсир послушания, который должен решить все проблемы с принцессой, по крайней мере до ее прибытия сюда. Ну, а там видно будет. Под действием этого зелья принцесса будет вынуждена последовать за вами, даже вопреки собственному желанию. Кстати, нельзя исключить, что с течением времени ее любовь к Седрику изрядно остыла. Знаете ведь, как говорится: с глаз долой — из сердца вон.

Министру этот план явно казался превосходным, но не мне. Мне вообще не нравилась идея так подло обманывать влюбленную девушку. Но я не проронила ни слова. Мне хотелось узнать побольше, прежде чем составить окончательное мнение о замысле премьер-министра.

— Позвольте также напомнить, что у вас нет выбора, — проворчал министр посуровевшим тоном. — Теперь, когда вы посвящены в главную государственную тайну, либо вы должны согласиться исполнить назначенную вам миссию, либо мне придется отдать и вас тоже под стражу Мастерам замковых дел.