Прелюдия к Хваку

Это не рассказ, а так… Я бы назвал представленное здесь – прелюдией к огромной сказочной эпопее о Древнем Мире, которую я давно собираюсь написать, а она, в свою очередь, немножко связана с романами «Нечисти» и «Я люблю время». Там будет несколько главных героев, пожалуй – пять (Лин со своим питомцем, Хвак, маркиз Короны, еще кое-кто…). Но это не сию минуту, а позже, когда закончу тот роман, что теперь у меня на столе. Нынешний – отнюдь не сказка и не фэнтези, просто серьезный роман, реалистический, сюжетный, хотя будет он необычным (если получится как задумано). Данный же отрывок написан под настроение и впрок, он будет мне своего рода маячком, а читателям – развлечением и, быть может, частичным объяснением неясного для тех, кто читал мои предыдущие сказки.

Пахал он землю, и звали его Хвак.

Время в те века – когда-то потом, бесконечно позже названные Юрским периодом – потеряло покой, чародеи и шарлатаны дружно предсказывали гибельное грядущее. И что с того, что первые наживались на сокровенном, а вторые на обмане? Разницы в обещаниях не было и люди кручинились.

Многие горевали да боялись, но только не Хвак: был он молод, темен и забит, в свои неполных восемнадцать лет женат на солдатской вдове гораздо его старше, на все округу слыл дурачком и бестолочью, тюфяком и рогоносцем.

Так и в этот, не по-весеннему жаркий день, жена его Кыска, вместо того чтобы хлопотать по дому, соблюдать в порядке скудное их бытие, с утра, не ведая стыда и осторожности, принимала в гостях кузнеца Клеща, потому что была без ума от его медвежьих объятий и жестких любовных тычков. Все лучшее на столе: мех с вином, хлеб свежий, мяса вдоволь, да не ящерного – молочного, то есть от такого зверя, самка которого молоком чад своих выкармливает… Кузнец силен и огромен, жрать горазд и к бабам горяч – кормить его и кормить…

А Хвак пашет, пашет да на тени поглядывает: вот как только солнце перевалит за кочку с хвощом, так и обеду время. Вот-вот уже будет так и Хваку заранее радостно, потому что Кыска не забыла ему и воду положить, и ковригу хлеба, и репку и луковицу вареные, и вяленую ящерку… Хвак бы и больше съел, да не по брюху достаток, надо больше пахать, тогда и еда появится. Так говорит его Кыска, и он ее любит, потому что она добрая, умная и красивая. А если и ругается – так глянь по сторонам: чаще бьют и убивают, а брань – слова, да и только. Вроде бы и ест он немного, но плечи круглые, живот над портками висит, задница мясистая… Откуда стать сия в Хваке? От родителей, видимо, да только кто они и откуда – никому не ведомо: шла пара через деревню, да случились схватки у молодухи. Местный шаман – куда денешься от обычая – дал кров, ложе, воду, тряпки, сам роды принимал… Утром проснулся, еще измаянный, ничего понять не может: младенец кричит, никого нет… Видимо на рассвете сбежали беспутные родители и сына бросили, на сиротскую и бесприютную жизнь… Всем миром вскормили подкинутого, отрывая от себя и семей своих кому сколько не жалко, да не полюбили.