Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Синдаловский Наум Александрович

1

 

Начало русскому террору положило довольно банальное для России середины XIX века событие. В 1862 году студент физико-математического факультета Московского университета Петр Зайчневский организовал кружок так называемых русских якобинцев. Они считали себя наследниками французских революционеров, называли себя народниками, но в борьбе с существующим строем исповедовали принципы политического заговора и выборочного физического уничтожения властвующих особ на всех административных уровнях от императора до полицейского чиновника. Вскоре Зайчневский был арестован и в ожидании следствия содержался в московской Тверской полицейской части. Сидя в тюремной камере, он написал прокламацию под названием «Молодая Россия». В ней Зайчневский провозгласил, что единственным способом общественного переустройства является революционный террор, который отождествлялся с революцией. «Только революция, революция кровавая и неумолимая способна дать народу истинную свободу», – говорилось в прокламации. Россия звалась к топору. Призыв неистового студента достиг ушей тех, кто хотел его услышать. В стране началась эпоха кровавого террора.

Первым на призыв боевой трубы откликнулся еще один московский студент, член тайного революционного общества ишутинцев Дмитрий Каракозов. Четвертого апреля 1866 года в Петербурге он выстрелил в императора Александра II во время его прогулки по Летнему саду. Выстрел оказался неудачным. Россия песнями славила Бога, спасшего императора:

Как мы видим, кроме Бога, на которого, понятно, возлагались основные надежды, был тут еще и некий человек по фамилии Комиссаров. Действительно, по одной из легенд, императора спас крестьянин Костромской губернии Осип Комиссаров. Согласно общепринятой версии спасения государя, которую, между прочим, начали оспаривать уже современники тех драматических событий, Комиссаров, случайно оказавшийся рядом со стрелявшим, отвел руку убийцы. На самом деле, как утверждали очевидцы, террористу Каракозову в момент выстрела никто не мешал. Он просто промахнулся. А на «спасителя» ткнул пальцем оказавшийся на месте преступления городовой, когда ему стали досаждать вопросами. Таким образом, спасителем императора Комиссаров стал совершенно случайно.

С этого момента судьба нечаянно оказавшегося в нужном месте и в нужное время крестьянина резко изменилась. Уже 13 апреля вышел указ императора о присвоении Комиссарову потомственного дворянского титула, по поводу чего в Петербурге распространился анекдот, впервые опубликованный в берлинских газетах.