Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Синдаловский Наум Александрович

7

 

Трудно сказать, какой псевдоним в истории мировой цивилизации появился раньше: литературный или политический. Скорее всего, одновременно. Первые памфлеты и эпиграммы, направленные против римских императоров, были или анонимны, или подписаны вымышленными именами. По свидетельству Тацита, десятки невинных людей, всего лишь заподозренных в их авторстве, были задушены в темницах или сброшены с легендарной Тарпейской скалы. С тех пор среди бунтовщиков и революционеров всех времен и народов принято было свои разоблачительные статьи, прокламации и воззвания или не подписывать вообще, или подписывать вымышленными именами, псевдонимами. Россия в этом смысле исключением не была. Емельян Пугачев подписывался именем якобы чудом спасшегося императора Петра III, Радищев свою книгу «Путешествие из Петербурга в Москву, направленную против ужасов крепостного права, выпустил вообще без подписи. Владимир Ульянов с начала своей революционной деятельности и вплоть до 1917 года сменил более ста псевдонимов, пока не остановился на одном из них. То же самое происходило с большинством его соратников по партийной работе и революционной деятельности. Троцкий, Молотов, Киров, Володарский, Землячка, Сталин, Зиновьев и многие, многие другие имена известных советских партийных и государственных деятелей первых лет советской власти – это псевдонимы.

История самого известного из них – ленинского – путана, замысловата и потому обросла многочисленными мифами и легендами. Подпись Ленин впервые Владимир Ульянов употребил в 1901 году. И то не сам. Как утверждали ученые из существовавшего в Советском Союзе Института марксизма-ленинизма, ее поставила под письмом Владимира Ильича к Плеханову Надежда Константиновна Крупская. Однако фольклор это отрицает. Согласно одной из фольклорных версий, он сам изобрел свой псевдоним по имени хористки Мариинского театра – некой Лены. По другой легенде, фамилия Ленин появилась после известного расстрела царскими войсками забастовщиков на Ленских золотых приисках в 1912 году. Тогда было убито и ранено более 500 человек. Владимир Ульянов будто бы был потрясен этими событиями, прочитав о них очерк В.Г. Короленко. Тогда-то якобы впервые и возникла у него идея увековечить память о чудовищном преступлении царизма в своем псевдониме.

Согласно третьей легенде, знаменитый псевдоним появился по другим, еще более интригующим обстоятельствам. Вместе с Надеждой Константиновной Крупской в одной из народных школ преподавала выпускница Бестужевских курсов некая Ольга Николаевна Ленина, к которой Владимир Ильич питал тайную привязанность. В память об этих, неизвестных даже самой Ольге Николаевне чувствах Владимир Ильич и присвоил себе ее красивую фамилию. Правда, у этой легенды есть и «официальная» версия. Один из братьев Ольги Николаевны принимал участие в подготовке нелегальной поездки Владимира Ильича за границу. Он будто бы и предложил изготовить конспиративный паспорт для выезда из России на имя своего отца, Николая Егоровича Ленина, в то время неизлечимо больного и находившегося чуть ли не при смерти человека. Паспорт на имя Ленина был сделан, и с тех пор со своей новой фамилией Владимир Ильич уже не расставался.

Своим псевдонимом Ленин гордился. Петербургский городской фольклор утверждает, что он не раз говаривал: «В партии только три настоящих коммуниста: Ульянов, Ленин и я».

Ленин ошибался. Как выяснилось уже после его смерти, в партии был еще один претендент на титул «настоящего коммуниста» и «отца и учителя всего прогрессивного человечества». Это был грузинский революционный деятель, недоучившийся семинарист Иосиф Джугашвили. Своим первым псевдонимом Иосиф взял имя грузинского Робин Гуда, благородного разбойника Кобы, которого простой грузинский народ любил за то, что он грабил только богачей. Правда, в рыцарском характере самого носителя этого псевдонима сомневались даже его соратники по революционной борьбе. Едва речь заходила о чьей-то беспринципности, как среди них мгновенно возникал образ безжалостного экспроприатора, и они говорили: «Поступил как Коба». А уж о прозвищах, какими награждал фольклор этого уголовника, и говорить нечего. Его называли «Паханом», «Сапожником», «Усом», «Антихристом», «Чингисханом», «Гиениальным вождем и Каннибалисиусом».

К раннему периоду революционной деятельности Иосифа Джугашвили относится выбор и другого псевдонима, который со временем превратился в его знаменитую фамилию. Как известно,

Сталин увлекался поэзий, писал стихи сам, любил читать и перечитывать поэму Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре», особенно в русском переводе, изданном в 1889 году Переводчиком был ныне вовсе забытый поэт Евгений Сталинский. Если верить легендам, именно от этой фамилии произошел псевдоним Сталин. Выбор не мог не понравится его изобретателю. Он убедительно характеризовал несгибаемую твердость характера и железную непримиримость витязя без страха и упрека, борца за народное дело. Так думал не только он сам. К 1930-м годам он заставил в это поверить и всех остальных. Легко предположить, что окончательный выбор названия романа Николая Островского «Как закалялась сталь», сознательно или нет, был сделан не без влияния имени «лучшего друга всех революционеров и писателей».

Менее известна история еще одного революционного псевдонима – Троцкого. Подлинная фамилия Льва Троцкого – Бронштейн. О том, как появился его знаменитый псевдоним, сохранилась легенда. Однажды Лев Бронштейн попал в тюрьму, где надзирателем оказался его однофамилец. Надзиратель Бронштейн был человеком исключительно жестоким и крайне грубым. Его все боялись и ненавидели. В тюрьме в основном сидели политические, то есть товарищи по борьбе, и Лев Давидович Бронштейн мог естественно предположить, что по выходе на свободу они унесут с собой память о ненавистном надзирателе, фамилия которого будет ассоциироваться с ним, непримиримым борцом с царизмом. Такая перспектива его явно не устраивала, и он будто бы решил взять себе партийный псевдоним: Троцкий.

Один из крупнейших политических деятелей революционной России XX столетия Лев Давидович Троцкий стал наиболее яркой фигурой первых лет советской власти. Он был активным участником Октябрьской революции 1917 года, руководил Петроградским советом, возглавлял Наркомат иностранных дел, занимал другие важнейшие государственные должности. Троцкий внес значительный вклад в создание Красной армии и в организацию обороны страны во время Гражданской войны. О том, какой популярностью пользовался Троцкий, говорит его прозвище: Красный Лев.

Но во внутрипартийных дискуссиях Троцкий был категоричен и непримирим, всегда имел собственное мнение, за что в конце концов и поплатился. Он был подвергнут острой критике, исключен из партии и выслан, сначала в Алма-Ату, а в 1929 году – за границу.

В Петербурге с Троцким связана любопытная легенда, которая витает над одним из крупнейших универмагов города – Домом ленинградской торговли, или ДЛТ, как его более часто привычно называют петербуржцы. Аббревиатура ДЛТ появилась в 1965 году, когда на базе нескольких магазинов по продаже промышленных товаров была организована разветвленная торговая фирма «Дом ленинградской торговли».

Между тем интригующая аббревиатура, легко сходящая за известные инициалы Льва Давидовича Троцкого, породила множество ассоциаций. Появилась легенда о том, что в середине 1920-х годов строгие ревнители русского языка вряд ли могли допустить такую лингвистическую небрежность. Если и называть таким образом торговое заведение, то уж никак не Дом ленинградской торговли (ДЛТ), а Ленинградский дом торговли (ЛДТ). Но, как назло, Лев Давидович Троцкий объявляется врагом народа и изгоняется из священных рядов большевистской партии. И если оставить безупречно правильную аббревиатуру ЛДТ, то не станет ли это невольным памятником опальному члену ЦК ВКП(б) да еще в недавнем прошлом и председателю Петросовета? За это можно и поплатиться. И тогда, в тех непростых условиях идеологической борьбы якобы и пошли на дешевый трюк, поступившись общепринятой логикой и обыкновенными правилами письма.