Обскура

Десятое апреля 1885 года. В заброшенном доме в окрестностях Экс-ан-Прованса полиция обнаружила жуткое произведение неизвестного маньяка: одна из самых нашумевших картин Эдуара Мане «Завтрак на траве» воспроизведена при помощи трупов вместо живых персонажей.

Кто первый поймет, что существует связь между воистину адским творением безумного мастера и прихотью клиента-извращенца? Какой монстр создал этот кошмар и кому вообще могла прийти в голову идея столь чудовищной некроинсталляции? Кто остановит безумца и узнает все тайны больной души, утратившей рассудок?.. Ибо разве не утратил рассудка тот, кто счел смерть объектом произведения искусства?

Глава 1

Две женщины одинаково крепкого телосложения, с толстыми лодыжками и мощными икрами, шли по тропинке, покрытой сухой дорожной пылью и мелкими камешками. Старшая из них, чья походка была бодрой, а взгляд — оживленным, сжимала в правой руке тяжелый ключ размером с молоток, у младшей на локтевом сгибе левой руки висела переносная плетеная колыбелька. Лучи солнца вонзались в землю, как раскаленные стрелы, их яркий, почти белый свет слепил глаза. Оказываясь в тени высоких сосен с раскидистыми кронами, то и дело встречавшихся у них на пути, женщины ненадолго задерживались, чтобы хоть немного отдохнуть от окружающего пекла. Весенняя жара усиливала ароматы и благоприятствовала цикадам — их пение уже слышалось отовсюду, хотя и было еще робким. Если так продолжится и дальше, скоро начнется засуха…

До дома оставалось недалеко — женщины уже различали его розовую черепичную крышу и ставни на окнах второго этажа в двух сотнях метров ниже по склону. Иногда под ногами хрустели опавшие сосновые шишки из тех, что не подобрали для очагов. Вскоре к этим звукам добавился слабый плеск тонкой струйки фонтана, убаюкивающий, словно колыбельная мелодия, то и дело замирающий, чтобы по прошествии нескольких мгновений зазвучать вновь…

— Мух-то сколько! А уж летом что будет!.. — сказала с раздражением мать, пока дочь размахивала в воздухе правой рукой, отгоняя назойливых насекомых.

На террасе дома оказалось целое гудящее облако жирных мух, чье жужжание полностью заглушало плеск фонтана. Люси, по-прежнему прижимая к бедру плетеную колыбельку, подошла к фонтану и, склонившись над тоненькой водяной струйкой, приоткрыла губы. Несколько мгновений она наслаждалась свежестью прохладной воды, потом, вытерев губы тыльной частью руки, повернулась к обветшалому фасаду с осыпавшейся штукатуркой. Слабый порыв ветра качнул висевший на цепочке дверной колокольчик, но его звон тоже был заглушён гудением мух.

Люси никогда не нравилось это место. Огромный дом почти все время пустовал — лишь пять месяцев в году в нем жила знатная семья из Марселя. С наступлением лета хозяева приезжали сюда, чтобы насладиться отдыхом под сенью платанов и голубых кедров или в прохладных комнатах за мощными каменными стенами. Каждый год в одно и то же время нужно было привести дом в порядок, чтобы подготовить его к приезду владельцев: открыть ставни и настежь распахнуть окна, чтобы сквозняком выдуло всю затхлость; выбить ковры, снять чехлы с мебели, вымыть полы, заправить постели, вытереть пыль и смести паутину. Но все эти усилия, и даже приезд и обустройство хозяев, не могли изменить впечатления заброшенности, производимого домом. Словно бы он, семь месяцев в году стоявший необитаемым, не мог полностью изгнать из себя атмосферу склепа… Или, может быть, такое ощущение создавалось из-за самих хозяев, людей очень чопорных, — Люси никогда не слышала, чтобы они смеялись. Лишь однажды, когда она чистила на кухне овощи, до нее донеслось что-то вроде негромкого пения — но эти звуки так быстро смолкли, что она решила, будто они ей померещились.

Глава 2

Отблески пламени дрожали на стенах. Равнодушный к этому зрелищу, Жан Корбель смотрел в окно на струи дождя, хлещущие по мостовой и разбивающиеся о гладкие плиты сотнями крошечных серебряных капелек, похожих на ртуть.

Hydrargyrum,

жидкое серебро. Откуда вдруг такое сравнение? Может быть, из-за немалой дозы этого вещества, которую ему пришлось выписать одной из своих пациенток, приходивших сегодня утром?

Однако никакое лечение уже не могло остановить разъедающей язвы, от которой у пациентки начинал проваливаться нос; еще несколько недель — и носовая перегородка сгниет окончательно, оставив посреди лица зияющую дыру. И это не считая того невосполнимого ущерба, который нанесет болезнь мозгу, печени и женским органам. Еще одна несчастная жертва сифилиса, против которого медицина бессильна. Почти за четыре сотни лет лекарства от него так и не нашли… Первые случаи, зафиксированные медиками, датируются 1495 годом — когда армия Карла V возвращалась из Неаполя после битвы при Форну. Отсюда и название «неаполитанская болезнь». Зараза, которую конкистадоры Колумба привезли из Америки в сундуках вместе со столь вожделенным золотом — еще одной отравой…

Жана охватила дрожь, от которой не спасал огонь в камине. К чему все эти книжные знания, если больной женщине, у которой по прошествии нескольких недель уже не будет человеческого лица, он не может предложить ничего, кроме горсти пилюль Седилло? Все равно что мертвому припарки… Не потому он решил изучать медицину, что ему нравилось сидеть в библиотеках. Он надеялся, что профессия позволит ему приносить какую-то реальную пользу — но совсем не ожидал, что будет ощущать полную беспомощность, оказавшись лицом к лицу с проклятой болезнью.

Он отвернулся от окна. Огонь угасал. Жан подошел к камину, подтолкнул ногой два недогоревших полена вглубь очага. Взметнувшиеся языки пламени озарили красноватым неверным светом медицинские трактаты, выстроившиеся на книжных полках. Он прочитывал эти тома с такой же жадностью, с какой другие глотали публиковавшиеся в журналах романы с продолжением.

Вот как, например, Сибилла, которая не пропускала ни одного номера «Жиль Блаза», где печатался новый роман Эмиля Золя «Жерминаль». Она ему все уши прожужжала этой историей восстания рабочих на каменноугольной шахте на севере Франции, основанной на реальных событиях, разыгравшихся в прошлом году в Анзене. Верный себе, Жан внимательно вчитывался лишь в те отрывки, где речь шла о профессиональных заболеваниях шахтеров, — это позволяло ему лишний раз перепроверять сведения из медицинских энциклопедий.