Новобрачная

Однажды прелестной летней ночью пятнадцатилетняя Мелани вышла в сад в ночной сорочке и, забравшись на дерево, стала любоваться балом, который устраивала ее соседка-аристократка. Упав с дерева, она попала в руки красавца-мужчины. Мелани не просто подвернула лодыжку: увидев тонкие усики и насмешливый взгляд обольстительного маркиза де Варенна, она потеряла сердце. Но любовь зла… и Мелани еще не дано знать, какие опасности ее подстерегают в ближайшем будущем. Все начнется с купе Средиземноморского экспресса, где ожидаемый ею любовный роман неожиданно обернется крутой детективной историей, надежными партнерами в которой ей станут художник-шпион Антуан Лоран и проводник экспресса Пьер Бо. А между тем были ее триумф в платье от Ланвен в ложе оперы и интерес, проявленный к ее красоте королем…

Пролог

Париж

,

5 августа 1914 года…

Раздается свисток, и большой черный паровоз трогается, увлекая за собой шумные вагоны, переполненные людьми, кричащими, горланящими песни и держащими в руках букеты цветов…

По призыву Раймона Пуанкаре, президента Республики, и Рене Вивиани, премьер-министра, миллионы людей вот ухе в течение трех дней оставляют свои поля – и это в разгар урожая! – заводы, мастерские, лавки, конторы, и грузятся в сотни поездов, которые уносят их в сторону границы. Они даже не замечают, что часто это товарные поезда мало приспособленные для перевозки людей, в которых на полу просто насыпана солома: это их вагоны, они завладели ими, написав снаружи большими белыми буквами «На Берлин!», бросая вызов и выражая всю свою надежду в надписях: «Победа будет за нами!» Ни секунды не думая о том, что с другой стороны Рейна уже им навстречу движутся поезда, на которых с такой же уверенностью начертано «На Париж!» или «С нами Бог!»

Поезд, который отходит в эту минуту с Восточного вокзала, составлен из вагонов третьего класса, забитых людьми, прибывшими с разных концов страны. Их военная форма – черные доломаны и красные штаны – стерла различия между ними и сделала похожими друг на друга. Пока это забавляет самих «резервистов», одетых в толстое сукно, слегка пахнущее нафталином. Это их молодит, и они полны оптимизма и решительности. К тому же все хорошо знают, что «это не надолго!»

В углу, около окна, сидит человек, скрестив руки на груди и надвинув кепи на глаза. Он один не чувствует себя скованным в военной форме. Может быть, потому, что в течение долгих лет носил одежду, которая не очень отличалась от военной формы. Его зовут Пьер Бо, и еще вчера он был проводником в спальных вагонах поездов дальнего следования, пересекающих из конца в конец Францию: сначала в Средиземноморском экспрессе, а потом в экспрессе Кале – Средиземное море.

Глава I

На древо взгромоздясь…

Гроза, которая разразилась после обеда, ближе к вечеру, что обычно бывает после долгой летней жары, нанесла некоторый ущерб городу Динару. Вилла «Морган» и сад пострадали не очень сильно: одна упавшая сосна, побитые градом грядки гортензии, одно разбитое стекло в оранжерее и превращенные в бесформенные просеки, изрытые канавками песчаные аллеи. С наступлением темноты стало почти холодно, и ослабевший к вечеру ветер превращал каждую самую маленькую ветку в настоящий фонтан.

Мелани совершенно вымокла: на нее вылилась вся вода, скопившаяся в кроне магнолии. Хорошо еще, что, пробегая через кухню, она схватила большую черную шаль, которую Роза обычно надевала, когда отправлялась на рынок, если было ветрено. Этой шалью она обернулась полностью, почти спрятав под ней ночную сорочку, единственную одежду, остававшуюся на ней в столь поздний час.

Каждый вечер, укладывая свою воспитанницу в постель, Фройлейн отдавала всю одежду, которую Мелани снимала, горничной и просила повесить ее в шкаф или положить в «грязное». Она не оставляла для Мелани даже халата или комнатных туфель, которые она считала баловством, совершенно не совместимым со спартанским воспитанием, как его понимали, по крайней мере, в ее родной Германии. Всю одежду приносили утром, когда Мелани вставала с постели, поскольку ей не позволялось вылезать из-под одеяла до предписанного часа, какова бы ни была насущная потребность в ночное время ее мочевого пузыря. В случае же крайней необходимости все нужное для этого находилось в тумбочке, стоящей у изголовья кровати.

Таким образом, следуя этим жизненным правилам, достойным солдата Фридриха великого, единственная наследница рода Депре-Мартелей была доведена до того, чтоб мчаться галопом босиком по мокрой траве, что, впрочем, нисколько ее не смущало: в пятнадцать лет, да еще летом на свои ноги не жалуются. Мелани пошла бы и на другие жертвы ради удовольствия увидеть бал, который вот-вот должен был начаться на соседней вилле.

И лишь пробежав большую лужайку, она обернулась, чтоб удостовериться, что не происходит ничего необычного: действительно, на белой вилле, прикрытой черепичной крышей, словно зонтиком, по-прежнему ставни-глазницы были закрыты: света в окнах не было. Это было естественно, ведь уже поздно, но бал никогда не начинался раньше десяти часов вечера, и цыганское пение можно будет услышать только через полчаса.