Нагая мишень

Вишневский-Снерг Адам

Способ употребления

 

Прежде чем уйти, Ибрагим позвонил в 1507 номер — Марисе и Кларе. Девушки уже возвратились из ресторана. Трубку взяла Клара, которая знала английский. Она сообщила, что собираются поехать в Марина Гранде, где хотят снять лодку и поплыть в Лазурный Грот. Ибрагим попытался изменить их планы, в конце концов он попросил, чтобы девушки подождали нас до трех часов дня.

Пообедали мы за столом, занятым шумной группой молодых итальянцев. Но там же сидела и вторая пара сестер. Нам их указал дежурящий у входа агент. Первую пару сестер из группы подозреваемых женщин мы встретили утром на завтраке; и сейчас мы попытались вмешаться в беседу, которая велась за столом. Сестры выглядели довольно молодо и были похожи друг на друга как близнецы. Хотя Ибрагим и строил им соблазнительные мины, нас они почти что и не заметили.

По дороге к выходу мы заметили, что агент вычеркнул из своего списка их номер. При этом он тут же отослал нас в другой конец зала — к женщине, на вид, уже в годах, явно не совпадающих с верхним пределом возраста из «черного списка». На коленях у нее сидел ребенок. Кормя его, она участвовала в споре неаполитанского семейства. По их неодобрительным взглядам и реакции в тот момент, когда Ибрагим, шутя, потрепал мальчишку за ухо, легко было сделать вывод, что и эта попытка завершилась отрицательно.

Уже в холле молодой агент МТ обратил мое внимание на милую шатенку, которая, по его словам, с утра не спускала с нас глаз. Якобы, она была возле бассейнов до обеда и следила за нашими забавами в воде. И во время обеда она заглядывала через окно вовнутрь зала, прослеживая за нами взглядом. Парнишка был очень возбужден своей ролью, но старался вести себя тихо.

Нузан, не колеблясь, подошел к девушке и несколько минут беседовал с ней. Оба улыбались друг другу и живо жестикулировали. Я догадался, что новая — потенциальная жертва Ибрагима слабо знала английский язык.

— Ну что, как пошло? — спросил я, когда Нузан расстался с итальянкой и вошел за мной в лифт.

— Договорился с ней на восемь вечера, — сообщил он.

— А что узнал?

— Ей известны наши имена, и в какой группе мы поем.

— Ты ее спросил об этом?

— Нет, сама сказа.

— Из этого что-то может и получиться.

Я глядел на свое отражение в зеркале. Если ему можно было доверять, то действительно — в соответствии со словами Ибрагима — я выглядел очень свежо и даже моложе своих лет.

— Ты ее видел? — Нузан копался в кармане, время от времени глядя в зеркало.

— Кого?

— А о ком мы говорим?

— Ту черненькую, под гостиницей?

— Да.

— Издали.

— Классная, правда? — нпконец он вынул листок с номерами комнат. — Надо записать, а то мы скоро запутаемся. В нашем списке уже пять подозреваемых.

— Ничего, — согласился с ним я, думая о девушке с красотой, типичной для женщин с северных берегов Средиземного моря.

— Сразу же после ужина мы идем на дискотеку. Даже и убалтывать не пришлось.

— Наверняка у вас будут проблемы с ее английским, если захотите поболтать.

— Ничего, справимся. Да, она живет в 1205 номере. Зовут Катариной..

— А подружку как звать?

— Узнаю вечером.

Сначала мы зашли к нам в номер, где Ибрагим собрал две бутылки виски. По ходу мы пропустили по стаканчику. Ближе к трем, мы спустились по лестнице на пятнадцатый этаж и постучали в двери с номером «1507».

Наши знакомые по бассейну уже заканчивали готовиться к планируемой поездке.

— Siamo pronte, — сказала Мариса.

Ибрагим вопросительно поднял брови.

— Они уже готовы, — перевел я.

— А мы тоже готовы! — Нузан танцевальным шагом подошел к столу и поставил бутылки.

Клара осуждающе глянула на него.

— Я думала, что мы поплывем в Лазурный Грот.

— И ты не ошиблась, — Нузан разлил виски в четыре стакана, — уже плывем, только, чур, не брызгаться!

Девушки не выглядели довольными. После нескольких гримас с их стороны, я предложил тост за такое милое знакомство. Стаканы к губам они поднесли с истинно итальянским темпераментом, но, в то время как мы с нузаном выпили до дна, Мариса с Кларой едва смочили губы.

Сразу же после этого Клара вернулась к теме Лазурного Грота. С румянцем на щеках она сообщила, что знаменитая пещера привлекает многочисленных туристов, посещающих Капри. Чтобы попасть в нее, нужно нанять лодку в Марина Гранде, поскольку вход в громадную пещеру находится в известняковой скале со стороны моря. Отверстие, ведущее в пещеру, имеет высоты всего полтора метра. Когда светит солнце, всю Лазурную Пещеру заливает потрясающее сияние, проникающее сквозь голубую воду и отражающееся от снежно-белого дна.

После того девушка кратко изложила нам историю острова. Какое-то время Ибрагим вежливо поддерживал эту тему, хотя в условиях скорой атомной угрозы ему, наверняка, было сложно думать про развалины старинных вилл римских императоров; Клара же — возбужденная видениями, извлеченными из туристического проводника — настолько была увлечена собственным рассказом, что даже не заметила его руки на своих коленях.

Мариса с недоверием прислушивалась к беседе, которая велась на английском языке. Внезапно она показала мне на нашу сумку, из которой выглядывало горлышко второй бутылки.

— Che cosa avete portato?

В этот момент Ибрагим перенес свой интерес с коленок на руки Клары и тут же получил по лапам.

— Что она там поет? — бросил он в мою сторону, чтобы отвлечь внимание своей надувшейся собеседницы.

Тем не менее, Клара поднялась и заявила, что сделает нам кофе. Она достала нагреватель и отправилась в ванную за стаканами.

— Мариса выследила наш фиксаж, — ответил я на вопрос Ибрагима.

Тот встал с кровати и, пошатываясь, направился к столу, откуда, уже с бутылкой в руке пошел к Марисе.

— Нехорошо, — пробормотал он. — Хорошие девочки не заглядывают в чужие сумки.

Он подлил в стакан девушки.

— Troppo! — отозвалась та.

— О! — Нузан осмотрелся по сторонам. Снова торопится что-то вынюхать…

— На этот раз нет, — возразил я. — Просто ей не нравится, что ты ей много налил.

— Много? — Ибрагим пошатнулся.

— Troppo, — повторила Мариса.

— А я говорю, что совсем и не много…

— Lui ha detto che non e troppo, — тут же перевел я.

— Mi dispiace molto, ma tanto non posso.

— Ей весьма жаль, но так много она не может.

— Может! — топнул Нузан.

— Если до самого вечера вы собираетесь вести именно такого рода беседы, тогда найдите себе другого переводчика, — запротестовал я.

— Погоди, — измерил он меня туманным взглядом. — О чем это я говорил?

— Ты сказал, что уже не можешь пить, — подсказал я ему. — И правильно.

— Я?! — возмутился Нузан. Он забрал стакан у Марисы и вылил его содержимое себе в рот. — Вот! — Он перевернул стакан вверх дном.

— A meraviglia! — обрадовалась Мариса.

— Чего?

— Ты ее поразил, — объяснил я.

— Мелочевка…

Нузан гордо выпрямился; при этом он сделал жест рукой и сбил с телевизора вазу с цветами. Шум в комнате привлек Клару.

— Что это вы тут устраиваете? — спросила она.

Несколькими простыми словами я описал ей весь инцидент. Девушка поглядела на Ибрагима.

— Вы меня обманываете! Три четверти стакана?

— Именно! Не больше, и не меньше!

С серьезной миной он схватил бутылку, чтобы точно показать, сколько там было. Поскольку итальянка все так же не могла поверить, что он одним глотком смог выпить такое количество неразбавленного виски, Ибрагим, не успел я его удержать, повторил свой номер.

Клара заварила кофе и подала его нам, поставив на столе и тарелочку со сладостями; затем она включила телевизор. На экране появилась пара мужчин. Они вели между собой оживленную дискуссию. Один говорил приятным, низким голосом, хотя высказывался весьма лаконично; второй аргументировал пискливо, зато строил более длинные предложения. В звуковом плане они дополняли один другого и даже не мешали нам, тем более, что после того, как алкогольная тема была исчерпана (в основном, по причине усиливающегося опьянения Ибрагима), в течение следующей четверти часа наша беседа никак не коснулась мрачных и опасных дел, связанных с терроризмом.

Одна лишь Мариса упорно смотрела телевизор. После окончания передачи она сообщила мне, что бас был заглушен альтом, сто ей не понравилось, поскольку о сексуальных проблемах — так же по ее мнению — следовало бы говорить открыто.

Тут зазвонил телефон. Трубку подняла Клара, но сразу же передала ее мне. Я узнал голос седого Де Стины. Он вызывал нас в «Бриллиантовое Поместье» на очень важное совещание, посвященное тактике. Только тогда до меня в полной мере дошло, где мы находимся, и с какой целью нас привезли на Капри.

«Очень серьезное совещание», — подумал я. Я догадывался, о чем там будут говорить, поэтому с беспокойством поглядел на Ибрагима. К сожалению, тот не выглядел достаточно серьезно: именно в этот момент он с пола взбирался на кровать Клары, чтобы снова — в соответствии со своим стратегическим планом на вторую половину дня — вытянуться там, где один раз мы его уже укладывали совместными усилиями. Я размышлял над тем, а откуда Де Стина узнал, в каком номере сможет найти нас в это время. Правды говорить ему мне не хотелось. Я только спросил у него телефонный номер «Бриллиантового Поместья» и пообещал, что вскоре перезвоню.

Итак: лажа! Я уже представлял себе сцену, когда достойный старец начнет нас поучать, как следует вести себя с женщинами. Примененная Ибрагимом система добычи информации — в случае Марисы и Клары — экзамен не сдала. Теперь мне предстояло проявить инициативу и сдвинуть дело с мертвой точки. Но как?

Терроризм — во всяком случае, в первой фазе заключения знакомства — был запретной темой. Нам нельзя было касаться ее в присутствии подозреваемых женщин, поскольку тем сразу же пробудили в них недоверчивость, раз и навсегда хороня шансы обнаружения бомбы. Но ведь и любая из экстремисток — даже спонтанно — не доверила бы тайны почти что чужому человеку. Де Стина основывал свои надежды на факте, что разыскиваемые итальянки уже давно интересовались нами. И в силу его пана — применяя данное способствующее обстоятельство — нужно было бы сблизиться с ними, подружиться, завоевать их доверие — возможно, даже любовь.

Останки Ибрагима я оставил заботе трезвой Клары и, под тем предлогом, что мы отправимся на прогулку, вытащил Марису из номера.

В лифте я нажал на кнопку шестнадцатого этажа.

— Куда это ты хочешь идти? — удивилась девушка.

— Заскочу в номер за сигаретами.

Понятное дело, что мы разговаривали на итальянском, а сигареты лежали у меня в кармане. Когда я вошел, Мариса осталась в коридоре.

Двери в номер я оставил широко открытыми.

— Погляди, — позвал я с балкона, — какой тут замечательный вид!

— Точно такой же и из моего окна, — ответила Мариса из коридора.

— Ты не зайдешь на минутку?

Я налил в два стакана апельсиновый сок, допил остатки виски прямо из бутылки и закурил.

— Долго ты там? — сердитым голосом отозвалась девушка. — Бери сигареты, и пошли уже.

«Нехорошо», — подумал я. «Она слишком осторожничает. Может быть тяжко. Что делать?»

— Антонио…

— Слушаю.

— Если тебе так нравятся виды, можем пойти в кафе на вершине «Голоса Тишины».

Я махнул рукой.

— Согласен.

Мы отправились на двадцатый этаж. Мариса была права. С высоты крыши небоскреба можно было увидеть намного больше, чем из окна гостиничного номера: полную панораму острова и округи. Больше двух часов мы болтали над двумя порциями мороженого. В роли шпиона я чувствовал себя не самым лучшим образом. Девушку я ни о чем не спрашивал, потому что она сама много рассказывала о себе. Ей было двадцать шесть лет, жила с родителями в Милане и работала там продавщицей в универмаге. Из описания ее материального положения следовало, что Мариса не замужем, но у нее был ребенок — двухлетняя девочка. Про дочку она тоже много и охотно рассказывала.

«Нет, это не она», — подумал я в какой-то момент. Хотя, кто знает? Что на ее месте выдумала бы настоящая террористка? Несколько раз Мариса спросила у меня про какие-то подробности из жизни и про ближайшие планы нашего ансамбля. Я выкрутился общими фразами.

Слушая Марису, я глядел вдаль: на востоке — за мысом Кампанелла — лежал городок Сорренто; сразу же над северным горизонтом, словно узенькая серебристая полоска на синем фоне — блистал далекий мираж Неаполя, а на пол пути между ними маячил окутанный облаками величественный силуэт Везувия.

В шесть вечера дежурящий в кафе агент дал мне незаметный знак, чтобы я подошел к нему. Я поднялся из-за стола под предлогом оплаты счета. Когда я подошел к итальянцу, тот сообщил, что девушки из номера 0216, которые узнали нас в холле еще до полудня, сейчас гуляют на террасе и в любой момент могут войти в кафе.

Он разговаривал на ломаном английском, так что поначалу я не понимал, к чему он ведет.

— Говорите по-итальянски.

— Будет лучше, если они не увидят вас в компании другой женщины, поскольку двойная игра крайне усложняет у нас матримониальные планы. Итальянки очень ревнивы!

«Действительно, — подумал я без особой охоты. — Ими тоже вскоре придется заняться». Возвращаясь к столику, я вспомнил их не слишком-то притягательные фигуры.

Марисе я сообщил, что мне нужно позвонить по весьма срочному делу.

— Какой-нибудь женщине? — недоверчиво спросила она.

— Нет, нашему импресарио.

— О! Вы, случаем, не будете выступать в Италии?

— Не исключено. Собственно говоря, именно сейчас ведутся переговоры. Я буду звонить из номера, поскольку это может занять много времени.

Перед дверями лифта Мариса помялась и неожиданно спросила:

— А мне можно послушать?

— Как торгуются мужчины?

— Это должно быть интересно.

— Конечно! Приглашаю тебя к себе на апельсиновый сок.

«Интересные вы ребята, — подумал я про себя по дороге в номер. — Сначала нужно сходить с вами в кафе, чтобы у вас появилась иллюзия, будто бы заключенное знакомство — благодаря порции мороженого — перешло в более доверенные отношения.

Нузана в номере не было. Когда мы вошли, я тут же закрыл дверь на ключ, чего Мариса не заметила. Я поднял трубку телефона. Когда я уже набрал номер «Бриллиантового Поместья» до меня дошло, какие направления и скорости необходимо придать всем нашим усилиям, чтобы расшифровать всех этих женщин еще перед тем, как произойдет взрыв водородной бомбы. На длительный флирт времени просто не было: мужчина или женщина — если вообще доверит кому-либо какую-нибудь тайну — скорее всего, выдаст ее в постели.

Трубку поднял Мельфеи.

— Наконец… — сказал он по-английски. — Ну… что там?

— Так вы уже переговорили? — спросил я по-итальянски.

— Нет. А с кем? Мы уже часа два ждем вас.

— Так сколько?

— Не понял.

— По-моему, вы потеряли в этом счете один ноль.

— Какой еще ноль?

— Мало.

— О чем вы говорите?

— Нет, такой контракт мы не подпишем.

— Синьор Антонио, вы, случаем, не перегрелись на солнце?

— Выходит, итальянское телевидение за выступление артистов, пребывающих в отпуске, может предложить только эту мелочь? Для меня эта сумма не слишком круглая! Я спрошу у Нузана. Сейчас же я провожу время в приятной компании и не собираюсь, чтобы моя подружка скучала по причине отсутствующего нуля. Мы подойдем к вам завтра, около девяти.

И я повесил трубку.

— И часто ты проводишь время в приятной компании? — заинтересовалась Мариса.

Меня удивил этот вопрос, поскольку я ожидал другого: «Сколько?».

— Редко, — ответил я. — Потому и рад, что познакомился с тобой. Ты очень милая и приятная женщина.

— Правда?

Мариса и вправду мне нравилась. Я уселся рядом с ней. У нее были карие глаза. Когда же я попробовал поцеловать ее в губы, девушка отпрянула от меня и встала. Краем глаза я глянул на часы.

— Ты любишь при свете или в темноте? — спросил я.

— Что в темноте?

Я опустил штору.

— Послать?

— За кем ты хочешь послать?

— Не «за кем», а «что», — указал я на кровать.

— Ты идешь спать?

— Так не сам же!

Я недоумевал: откуда у нее взялся ребенок. Мариса удивленно глядела на меня.

— Как ты это себе представляешь?

— Обычно: мы раздеваемся…

— Погоди, погоди, — она погасила сигарету в пепельнице. — Я с тобой?

— Нет: ты со мной.

— С чего это тебе пришло в голову… будто бы я могла вот так… просто…

— А что ты сама говорила два часа назад, там — возле телевизора? Что о сексуальных проблемах следует говорить открыто!

— Говорить и решать их…

— …это две разные вещи, — закончил я. — Поэтому, не будем больше разговаривать. Давай решим эту проблему молча.

До сих пор Мариса была серьезной, а сейчас рассмеялась.

— Но ведь тут нет никаких проблем.

— Так лучше!

Я поднялся, чтобы начать действовать.

— Только не пялься на меня, — шепнула девушка.

Она уже расстегивала блузку. С самого начала я был мягким, и решил выдержать деликатность своего чувства к Марисе до победного конца. Поскольку она отвернулась лицом к стене, я тоже тактично не стал подглядывать: и в этой фазе ухаживания я проявил всю свою культуру.

— Ну что, кто скорее? — предложила она у меня за спиной.

— Идет! — принял я вызов и тут же сорвал с себя рубашку и брюки. — Я готов!

— Тогда забирайся под одеяло, а не то замерзнешь, — бросила Мариса по дорогк к двери. — Спокойной ночи!

Она была полностью одета. Повернула ключ в замке и вышла.

Я не сразу взялся за подсчет собственных ошибок. Вначале посчитал бутылки: в одной осталось немного виски, две другие отправились с нами в номер 1507, а четвертая куда-то пропала. Наверное, Мариса забрала ее со стола, чтобы заправить Ибрагима.

Допивая остатки из первой бутылки, я интенсивно гляделся в зеркало. При случае я выдумывал разные названия для фигуры, что сидела напротив. Я был в хорошей форме, потому в голову мне приходило множество очень точных эпитетов. Вот только прозвища «хам» я никак не мог применить по отношению к себе, и как раз это обстоятельство доводило меня до отчаяния. Чтобы хоть немного утешиться, я рассматривал возможности скрещения осла с бараном, но не был уверен, что несчастный плод такого мезальянса поведет себя в подобной ситуации столь же глупо. К счастью, перед восемью вечера я очнулся от задумчивости, поскольку по причине отчаянных сомнений мог бы потерять бесплатный ужин.

Я спустился на первый этаж и спросил у женщины-администратора про Лючию. К сожалению, про светловолосую девушку она ничего не смогла сообщить. В ресторане я встретил знакомых из номера 0216 — тех самых девушек, которые утром распознали нас в фойе, а потом спугнули меня из кафе на крыше. С ними я и поужинал. Звали их Франческа и Роза. Их имена я записал напротив номера их комнаты. Беседуя с ними, я лояльно исполнял свои обязанности. Но вместе с тем, я пережил момент мазохистского удовлетворения, когда они приняли мое приглашение потанцевать: я сам себя наказал!

Мы отправились в дансинг на десятом этаже просидели там до часа ночи. Тем временем, Мариса с Кларой перетранспортировали Ибрагима к нам, на шестнадцатый этаж. Когда я вернулся к себе в номер, тот лежал поперек кровати, полностью одетый. Я приложил зеркальце к его губам: признаков жизни мой приятель не подавал, но еще дышал.