Нагая мишень

Вишневский-Снерг Адам

Охота

 

На следующее утро меня разбудил телефонный звонок. В первый момент я даже не сориентировался, где нахожусь.

Я лежал под одеялом в светло-зеленом пододеяльнике, на узкой койке, хотя и в обширной комнате, две стенки которой были выложены дорогостоящими деревянными панелями. Нузан спал на кровати, стоящей напротив широкого окна. В углу комнаты стоял большой цветной телевизор. Шумящий телефон стоял под рукой — на шкафчике рядом со стереофоническим приемником.

Я поднял трубку. Звонил Мельфеи. Он извинился за то, что разбудил меня так рано, и пообещал, что через полчаса посетит нас в гостиничном номере. Положив трубку, я глянул на часы. Семь утра. Только тогда до меня дошло, что ночь мы провели в гостинице, где проживали террористки.

Вечером предыдущего дня, прежде чем решиться ночевать в «Голосе Тишины», мы обсуждали возможность скрыться от разведчиков де Стины в другом отеле. Мы даже начали поиски какого-нибудь маленького albergo или pensione, но в разгар туристического сезона на Капри просто невозможно было найти свободный номер. Кроме того, оказалось — и это было самым главным — что агенты топчутся у нас по пятам. Нам никак не удавалось запутать их. Этот факт заставил нас изменить предыдущие планы: мы решили поселиться в «Голосе Тишины», где де Стина перед тем урегулировал за нас все оплаты, связанные с двухнедельным пребыванием.

В гостиничном вестибюле регистраторша признала нас немедленно (видимо, у нее были наши фотографии) и, не колеблясь, вручила нам ключ от номера 1628 и карточки посетителей для местных ресторанов. Только через какое-то время, как бы заметив, что слишком уж быстро завершила все формальности, связанные с регистрацией, она спросила у нас своим низким голосом: «Signori Ibrahim Nuzan e Antoni Suchary, non e vero?». Когда мы подтвердили это, она улыбнулась и прибавила: «Benvenuti!» По случаю приветствия я узнал имя Нузана и с тех пор — так же и про себя — называл его Ибрагимом.

Наш номер располагался на шестнадцатом этаже. Я занял кровать возле окна, из которого сейчас — в блеске утреннего солнца — за балконом расстилался замечательный вид на западную часть острова. У нас с собой не было никакх туалетных принадлежностей. В ванной нашлись только полотенца и мыло. Повсюду царила идеальная чистота. Мебель обладала современными формами. И вообще — номер был класса «люкс». Только лишь в ванной — под потоком горячей воды — впервые меня заморозила мысль, что весь этот образ порожден «фабрикой снов наяву».

Мельфеи постучал в половину восьмого, когда Ибрагим все еще торчал в туалете. Я тут же вытащил его оттуда, поскольку наш гость проявлял нетерпение.

— До восьми вам будет необходимо начать вступительные действия по исключению, — загадочно заявил он.

— Зачем вся эта спешка? — начал было протестовать Ибрагим. — Возможно, в это время рыба и ловится хорошо, но вот девушки еще спят, совсем не так, как куры, а петухи только начищают свои шпоры.

Он повернулся спиной к нашему гостю и вышел на балкон, где начал свистеть «О соле мио».

— Синьор Нузан, — в голосе Мельфеи снова прозвучала та же самая нотка едва сдерживаемого гнева, которая вчера, во время его стычки с Ибрагимом, предостерегла нас от взрыва эмоций итальянца. — Я вас очень прошу уделить мне минутку внимания.

Нузан вернулся в номер.

— Слушаю вас.

— Вы вообще, собираетесь принять участие в разработанной нашим начальством «операции МТ»?

— Операция МТ? А это что еще такое?

— Это криптоним известного вам дела. Какой-то философ из министерства назвал ее по первым буквам псевдонимов Гамма и Дельта.

— Не вижу никакого сходства между этими буквами.

— Я тоже его не вижу. Но в том, видимо, и дело, чтобы всех запутать! По мнению того дипломата, благодаря столь хитрой мистификации, ни наши враги, ни эмтовцы (так он назвал агентов, призванных служить в рамках «Операции МТ») никогда не просекут связи между нашей акцией и экстремистами. В этом и состоит строжайшая конспирация. Мы не можем доверить агентам тайну покушения «вспышка 16.07», потому что эти сволочи никогда бы не удержали язык за зубами. Им хватило стандартной байки про двух женщин из иностранной разведки, которых мы здесь разыскиваем. Для вашего удобства они имеют на лацканах соответствующие значки. Если у них спросят, что означают буквы «МЗ», они должны отвечать, что прибыли в «Голос Тишины» на конгресс… Моторизованных Туристов.

Мельфеи постучал себя пальцем по лбу.

— Естественно, никто в это не поверит, — согласился я с ним. — На столь небольшом и скалистом острове сложно думать о моторизованном туризме.

— Синьор Антонио, — благосклонно улыбнулся мне итальянец, — думать на острове и ездить по нему — это два совершенно разных дела. Впрочем, на заседаниях любого конгресса думать совершенно не нужно, а вот говорить можно о самых сложных делах. Но, собираетесь ли вы помочь нам в обнаружении бомбы?

— Да, — решительным тоном ответил я.

— Впрочем… — Ибрагим послал мне заговорщический взгляд. — После завтрака можно будет немного и развлечься. Но в данный момент — с рассветом и на голодный желудок — нет у меня охоты на амуры.

— Ой, синьор Нузан! Вы со мной словно девица перекомариваетесь, а до амуров еще далеко. В «Голосе Тишины» в настоящее время проживает девятьсот человек. Наши агенты тщательно изучили ситуацию. Из разговора, подслушанного в римском отеле, следует, что Гамма и Дельта являются ровесницами той пары студентов, возраст которых нам было легко установить. Студентка двадцати одного года, ее парню — двадцать три. Поскольку выражение студента: «Они нашего возраста» не является вполне однозначным определением, мы, на всякий случай, расширили диапазон возрастов разыскиваемых женщин с восемнадцати до двадцати шести лет. Регистрационные карточки «Голоса Тишины» указывают на то, пары женщин именно такого возраста занимают сорок три номера в гостинице. Среди них мы выделили девятнадцать пар итальянок. Нас интересуют только они, потому что остальные женщины — это иностранки, и в Италии они пребывают временно. Вот список девятнадцати номеров. И в одном из них наверняка проживают экстремистки.

Он вручил нам два листка. На них под копирку были на машинке напечатаны колонки чисел из четырех цифр.

— Носите их с собой, — посоветовал нам Мельфеи. — Первые две цифры означают номер этажа, две следующие — комнаты. Ради добра операции будет лучше, если я не выдам вам имен ни, тем более, фамилий обитательниц этих номеров. Вы, совершенно случайно, могли бы возбудить их подозрения, если бы знали о них больше, чем они сами вам скажут.

— Вам что, кажется, будто каждый из нас будет здесь флиртовать с девятнадцатью итальянками одновременно? — спросил Ибрагим, оторвав взгляд от собственного листка.

— Нет, такого мы не предусматриваем. Чтобы из ваших список исключить всех женщин, которые вас совершенно не знают, вам необходимо как можно скорее начать вступительные действия. Случайная встреча в холле или совместный завтрак дадут прекрасный повод для беседы, бары здесь работают круглые сутки, а вот гостиничные рестораны подают блюда в течение двух часов с момента открытия: завтраки — с восьми утра, обеды — с часу дня, ужины — с шести вечера. В холле и возле бассейнов уже дежурят наши люди из группы МТ. Они будут направлять вас на нужные тропы и незаметно указывать на женщин, имена которых здесь отмечены. Покидая отель, гости всякий раз оставляют ключи у регистратора. Этот факт позволит нам быстро идентифицировать всех нужных нам лиц. Мы действуем в кооперации с достойными доверия работниками гостиницы. Но без нас вы бы в такой толпе не смогли бы найти террористок и за месяц.

— Без нашей помощи вы тоже мало чего смогли бы сделать…

Кто-то постучал в двери.

— Avanti! — Мельфеи обратился к Нузану. — Ладно, мне уже пора. Переоденьтесь и спускайтесь на первый этаж и быстро спускайтесь на первый этаж. Потом действуйте в соответствии с указаниями агентов.

В комнату вошел мужчина с черной щетиной на смуглом лице. Мельфеи обменялся с ним несколькими предложениями по-итальянски и исчез за дверью. В пришельце я узнал итальянца, который вместе с другими мрачными типами перевозил нас из Лондона на Капри, а потом первым приветствовал нас в коридоре Бриллиантового Поместья.

Лучано принес с собой пакет с двумя полными наборами одежды. Новые брюки, рубашки, купальные костюмы и легкие сандалии были самые обычные — именно такие, какие я видел в наибольших количествах на забитых народом улочках Капри. Переодеваясь, я понял, чем руководствовался Мельфеи, выбирая для нас столь популярную одежду: он хотел, чтобы у экстремисток было нелегкое задание. Если они интересовались нами, то должны были узнать без сценических костюмов. Дополнительной помехой был тот факт, что на телевизионном экране певец всегда выглядит иначе, чем в будничной жизни.

— Ho qualche cosa da vendere, — промолвил Лучано.

Мы перодевались под внимательным взглядом его глубоко посаженных глаз. Когда мы уже были готовы к выходу, итальянец еще раз заявил, что у него есть кое-что на продажу.

— А что? — заинтересовался Ибрагим.

— Нечего нам морочить голову какими-то темными делишками! — разозлился я. — Dopo, adesso abbiamo molta fretta! — И вышел из номера, держа ключи в руке.

— Для мелкой внешней торговли у приличного человека всегда должно быть время, — заявил Нузан. — Может у него что-то исключительное.

Он остался с Лучано в номере, откуда вскоре я услышал его гневный голос:

— Иди ты к черту!

Только внизу Ибрагим признался, что итальянец предлагал ему американские презервативы.

Напротив «Голоса Тишины» располагался «Flore delia Luna» — «Лунный Цветок». Обе гостиницы могли гордиться стройными силуэтами. Двадцатиэтажные небоскребы буквально царили над низенькими домами Капри. (Вообще-то, в двадцатом веке таких больших зданий было еще не очень много.) Они располагались в полутора сотнях метров друг от друга. Пространство между их застекленными этажами практически полностью занимали три огромные бассейна. В гладкой поверхности воды отражались растущие на берегах пальмы и кипарисы.

В нашем отеле работало четыре скоростных лифта. Первый этаж — наряду с огромным холлом и регистрационной стойкой — занимали два независимых ресторана, а подвалы здания — обширная дискотека с грозным названием «Под высоким напряжением». Кроме них в отеле располагались шесть небольших кафе, многочисленные бистро и вторая дискотека — небольшая, зато шумная, но, если кто-то терпеть не мог грохота, тот мог потанцевать в одном из залов на десятом или двадцатом этаже небоскреба, где на дансингах играли традиционные оркестры. Здесь же имелось множество и других развлечений, например, зал игральных автоматов и циркорама, которую я посещал по случаю многочисленных свиданий и прогулок с узнаваемыми на острове женщинами.

До обеда агенты Мельфеи успели «столкнуть» нас с одиннадцатью парами, при этом четыре девушки нас узнали, а номера оставшихся девяти комнат на двоих мы вычеркнули из списка, поскольку их обитательницы понятия не имели, что встретились с знаменитыми певцами. Понятное дело, что на данном этапе операции «МТ» у нас еще не было времени на то, чтобы знакомиться: необходимо лишь было выяснить факт, кто из тридцати восьми итальянок любит группу «То тут, то там».

Итак, поначалу, крутясь перед входом в один или другой ресторан, либо во время прогулки среди идущих на завтрак людей, мы входили в поле зрения женщин, незаметно показываемых нам агентами, которые (показав нам спрятанные под лацканами значки), проявили свое право на дирижирование нами. Потом мы позавтракали в компании двух подозреваемых женщин, а когда симпатичные сестрички покинули зал, пересели к другой паре. Нам даже не помешал факт, что брюнетки уже беседовали с пристойными немцами и совершенно не обратили на нас внимания: столы здесь были большие, на восемь человек, поэтому, при постоянном перемещении едоков, гости отеля во время каждого посещения ресторана могли знакомиться с новыми и новыми людьми. Вскоре предупрежденный официант подал мне записку с сообщением, что в ресторане-близнеце заканчивает завтрак одинокая девушка. Ее подружка приболела и осталась в номере.

До десяти утра мы еще пару раз сменили рестораны, а потом еще около часа торчали в глубоких креслах возле регистратора. Заглянули мы и в несколько баров. В холле многие отдыхающие ходили прямо в купальных костюмах, что навевало мне мысль о прохладной водичке, поскольку жара давала о себе знать все сильнее.

Наконец мы переоделись у себя наверху и спустились к людям, загорающим возле бассейнов под гостиницей, где уже другие агенты гнали нас то в одну, то в другую сторону; иногда необходимо было прилечь на шезлонге возле какой-то девушки, то заступить ей дорогу или же прыгнуть вместе с подозреваемой в воду. Солнце жарило чуть ли не из центра лазурного небесного купола. Спрятавшийся в тени Мельфеи поглядывал из-под зонта и наверняка радовался всякий раз, когда преследуемые его землячки никак не реагировали на наше появление. Их безразличие увеличивало шанс обнаружения бомбы. Агенты «МТ» пользовались миниатюрными радиопередатчиками. С их помощью они переговаривались в отеле и в зоне бассейнов, частенько заставляя нас сменить позицию.

Все это здорово напоминало охоту с облавой, но чаще всего мы даже и не заговаривали с выслеживаемыми женщинами: мы прослеживали их поведение после немой конфронтации и реакции в тот самый момент, когда они нас замечали. Ведь основную роль в данной фазе исключения лишних играли не слова, но взгляды и — вполне возможно — обмен ими, если женщины обращали на нас внимание, и у них было с кем поделиться впечатлениями.

Все свои надежды мы основывали на уверенности, будто бы разыскиваемые экстремистки сами, в конце концов, должны себя выдать. Известно, насколько сложно сохранять безразличие, когда рядом находится какая-то знаменитость или известный актер, когда за ним следишь краешком глаза и — после нескольких перемещений — хотя бы разок на него оглянешься. В глазах проходящей мимо женщины мы выискивали блеск любопытства, но по выражению тех же глаз мы никак не могли сделать вывод, чем это любопытство или заинтересованность были вызваны: то ли нашей популярностью на эстраде, то ли банальным фактом, что мы были мужчинами. Поэтому, если девушки глядели на нас с безразличием, а затем не разыскивали нас взглядом, мы тут же вычеркивали их из списка подозреваемых. В толпе отдыхающих на нас неоднократно пялились, и многие любители легкой музыки пытались даже задержать нас. Но эти люди не принадлежали к группе, определенной планом «МТ», потому и мы, в свою очередь, не обращали на них внимания.

Мельфеи был весьма доволен, когда к часу дня агенты ознакомили его с результатами. Только две из одиннадцати проведенных проб «на узнавание» дали позитивный результат. Агенты подчеркнули в своих блокнотах следующие номера комнат: 0216 и 1507.

Первая парочка попала в расставленные агентами силки вскоре после завтрака, когда мы сидели в холле.

Там я увидел двух девушек, которые, выходя из лифта, направились в сторону бассейнов. На пол пути взгляд одной из них скользнул по нашим лицам. Она тут же остановилась и толкнула свою подружку в бок. Та тоже застыла в позе, выражающей изумление. После нескольких секунд колебаний они подошли к стойке регистратора, где оставили ключ. Двое мужчин, сидящих возле кромки бассейна, подзывали их к себе, но те не спешили под предлогом покупки открыток. Они старались принять позы безразличия, но присутствие группы «То тут, то там» в отеле на Капри явно их заинтриговало. Уже от стеклянных дверей они еще раз зыркнули в холл. Мы сидели в группе многих других людей, но было нетрудно угадать, почему именно к нам они присматривались со скрываемым интересом.

Еще через пару минут агент, сидящий рядом с регистраторшей, подмигнул нам, указав на девушек жестом головы. Та, которая заметила нас первой, вызывающе подкрашивала губы и строила глупые мины. Волосы у нее были замечательные, но вот в чертах лица что-то мне не нравилось. Ее подружка — тоже брюнетка — ростом была пониже, но весом побольше, зато улыбка ее была более симпатичной.

Принимая все это во внимание, обе не выглядели слишком притягательно. Но агент записал их номер, так что пружина сработала. Обеспокоенный данным фактом, я глянул в глаза Нузана и увидел в них отчаяние. Ну что я мог сказать, чтобы его утешить? Никакой драмы и не было бы, если бы нам пришлось до конца жизни проторчать с этими девицами на безлюдном острове. Вдали от возможностей сравнения легче согласиться с горем, и даже, в конце концов, найти достоинства даже там, где их никогда и не было. Но здесь у нас была просто масса искушений: повсюду буквально роилось от красавиц, к которым бандиты де Стины даже не разрешали нам приблизиться.

Настроение, более-менее, вернулось только возле бассейна, где две другие итальянки уже прямо пристали к нам, выкрикивая наши имена. Они были постарше, чем первые, которых мы встретили в холле, зато значительно привлекательнее. На меня они обратили внимание в тот самый момент, когда, направляемый женщиной-агентом, плавающей со значком, спрятанным в бюстгальтере, я вынырнул прямо рядом с ними. Те тут же завизжали от восторга, а тут еще и Нузан, привлеченный воплями, прыгнул с трамплина прямо на нас. Его узнали в то же мгновение, и мне пришлось переводить ему все те комплименты, которыми девицы без всякой умеренности засыпали нашу группу.

Несколько минут мы плавали вместе. На берегу оказалось, что обе девушки ловкие и загорелые. Мы и не могли желать для себя чего-нибудь лучшего, поэтому с охотой бы пофлиртовали с ними, тем более, что одна из них неплохо говорила по-английски. У второй были большие глаза, и как раз она более всего мне понравилась.

Хотя обе и входили в группу женщин, за которыми велась слежка, Мельфеи со своего поста под зонтиком приказывающим жестом направил нас на другой конец площадки с бассейнами. Чтобы иметь полную картину ситуации, поначалу ему хотелось испробовать все остальные пары. Наши новые знакомые вернулись на свои шезлонги. Мы только и успели спросить, как их зовут: Мариса и Клара. Проживали они на пятнадцатом этаже «Голоса Тишины» в номере 1507.

Получив данную информацию, мы исчезли в зарослях, окружавших бассейны.