Музей боевых искусств

Чернов Александр

Глава 8

 

Прошло десять дней. К Оксане я охладел, но своих отношений с ней не прерывал, и на то были свои причины. Я многое передумал за это время относительно своего будущего отцовства. Нет, конечно, если бы я был уверен в том, что мой ребенок будет воспитываться в порядочной, обеспеченной семье, то, пожалуй, согласился бы подарить испытывающим затруднения с рождением ребенка супругам сына или дочь, а то и обоих разом, благо заниматься процессом, после которого появляются дети, здоровье позволяет. А так, извините, нет.

В общем, я созрел для решительного разговора с Оксаной и ближе к вечеру позвонил ей.

— Привет! — сказал я тем елейным голосом, которым в последнее время привык разговаривать с девушкой. — Увидимся?

— А почему бы и нет? — тотчас откликнулась Оксана. Она также поддерживала наши странные отношения, неизвестно чего дожидаясь. — Только давай не у тебя дома, а встретимся в городе, посидим где-нибудь на свежем воздухе.

— Я не против. Говори, куда подъехать.

Из трубки несколько мгновений не раздавалось ни звука — очевидно, Оксана раздумывала над тем, где назначить мне рандеву, затем девушка произнесла:

— Ну-у… на улицу Воскресенскую. На ней кафе есть летнее. В нем и посидим. Подъезжай через часик на остановку «Солнечная». Пока-пока!

Час спустя я выскочил из автобуса на нужной остановке. Кафе, о котором говорила девушка, я знал. Бывал в нем пару раз с приятелями. Находилось оно неподалеку от остановки у перекрестка, там, где трамвайная линия делает крутой поворот и уходит к центральному рынку. Кафе называлось в честь остановки — «Солнечное»; впрочем, может быть, и наоборот — остановку назвали по имени кафе.

Оксана приехала на следующем автобусе. Девушка соскочила с подножки остановившегося большого комфортабельного «Мерседеса», приветливо помахала мне рукой и, подбежав, клюнула меня в щеку.

— Давно ждешь?

— Такую, как ты, — всю свою жизнь, — сказал я так, как должен ответить истинный джентльмен.

Девушке комплимент понравился, она от удовольствия зарделась, подхватила меня под руку и потащила через дорогу.

До кафе было метров триста. Кратчайший путь к нему лежал через небольшую автостоянку, на которой стояла пара десятков машин. Я обошел один автомобиль, второй, третий, собрался было уже обойти четвертый, но тут встал как вкопанный.

— О черт! — воскликнула державшаяся за меня Оксана и вынужденно остановилась, чуть не сломав из-за подвернувшейся вдруг ноги высокий каблук на босоножке. — В чем дело?

— Погоди-ка! — Я освободил локоть от руки девушки и дал задний ход — сделал вперед спиной шаг, другой и остановился напротив машины, которую только что обошел и в облике которой нечто привлекло мое внимание. Этим «нечто» был… чертик, болтавшийся на лобовом стекле автомобиля.

Я глянул на марку машины — «БМВ». Вот это удача! Не может так, черт возьми, человеку повезти. В городе с двухмиллионным населением, в котором машин столько, что — как майор Самохвалов говорил — мне представить трудно. И тем не менее я наткнулся на нее. Никогда в жизни не считал себя счастливчиком. Я глянул по сторонам, однако никого из бежавших со мной в памятный день по переулку парней поблизости видно не было.

— Да что случилось-то? — недоумевая, спросила возникшая рядом со мной Оксана.

Я посмотрел на нее хитрющим взглядом.

— Ты знаешь, — сказал я тоном рассказчика сказок. — Я ведь могу назвать некоторые особенности машины, не оглядывая ее.

— И какие же? — не очень-то вдаваясь в смысл сказанных мной слов, спросила Оксана.

Я загадочно усмехнулся:

— У нее на заднем правом крыле вмятина.

Девушка слегка отклонилась назад, чтобы лучше видеть борт автомобиля.

— Действительно. Ну, ты ясновидящий! — воскликнула она с притворным восхищением, всем своим видом показывая, что я переигрываю, пытаясь детский фокус выдать за сеанс черной магии Копперфильда, и задала каверзный вопрос: — А ты с закрытыми глазами можешь любой предмет охарактеризовать?

— Да нет, только эту машину, — я кивнул на лобовое стекло «БМВ».

Оксана укоризненно покачала головой.

— А я-то думала… — Она проследила глазами за моим взглядом, заметила чертика, осеклась и воскликнула: — Бог мой! Так это же та самая тачка, на которой бандиты после ограбления музея уехали!..

Я со снисходительным видом покивал — нечего из меня идиота делать. Но Оксана не почувствовала угрызений совести за то, что напрасно посмеялась надо мной. Вид у нее вдруг стал озабоченным.

— Ты собираешься разыскать парней? — спросила она подозрительно.

— Ну, конечно, почему бы и нет? — Я отошел на шаг от машины, взглянул на номер, запомнил его и окинул взглядом автомобиль. «БМВ» был подержанным, но в целом вид имел сносный. Я пошел вокруг машины, разглядывая ее.

Оксана неодобрительно относилась к моему желанию разыскать бандитов.

— Зачем тебе они нужны, Игорь? — Девушка увязалась за мной следом. — Ты же сам говорил, что Самохвалов тебе велел не лезть не в свое дело!

— Но грех с парнями не поговорить, если случай представился, — я остановился у заднего правого крыла автомобиля. На нем была приличная вмятина. Никто ее, вопреки убеждению майора, не отрихтовал, не зашпатлевал и не подкрасил. Не сняли бандиты и чертика. Сачок этот Самохвалов. Не захотел машину разыскивать… Но я человек гордый, больше к нему на поклон не пойду, сам с бандитами, подставившими меня, разберусь.

— Но они же бандиты! — в продолжение моим мыслям настойчиво произнесла девушка. — Встречаться с ними опасно! Ну-ка пошли отсюда! — неожиданно произнесла она, решительно взяла меня под руку и потащила прочь от машины.

Я не сопротивлялся. В самом деле, Оксана права — встречаться с преступниками нос к носу было опасно. Кто знает, что у них на уме. Следовало вначале понаблюдать за грабителями издали.

— Ладно, пошли в кафе, — сказал я ворчливо. — Подождем, когда хозяин «БМВ» объявится, а там по обстоятельствам будем действовать.

Кафе было уютным, насколько может быть уютным расположенная в оживленном месте бетонная площадка, огороженная в половину человеческого роста кирпичной кладкой, за которой стоят штук тридцать пластиковых столиков и вчетверо больше стульев. Кафе оправдывало свое название — солнца в нем было с избытком. Солнечные лучи пробивались сквозь разноцветный колышущийся от дуновения ветерка тент над головой, блуждали по полу кафе, столикам, лицам посетителей. Сюда бы шезлонги вместо стульев, и можно солярий открывать.

Посетителей в уютном кафе было три пары, мы стали четвертой. Столик выбрали в уголке, сел я, разумеется, так, чтобы видеть интересующую меня машину.

От стойки бара тотчас отделилась чесавшая с барменом язык официантка и направилась к нам. Есть ни я, ни Оксана не хотели. Заказали десерт — мороженое, пирожное и соки.

Когда официантка, записав заказ в блокнот, отошла, я без околичностей приступил к делу, из-за которого, собственно, и встретился с Оксаной.

— Я хочу, чтобы ты избавилась от ребенка, — заявил я решительно.

— Что?! — Казалось, Оксана не поняла, чего от нее хотят.

— Я хочу, чтобы ты избавилась от ребенка! — повторил я твердо.

С тех самых пор, как я узнал о беременности Оксаны, мы с девушкой о том интересном положении, в котором она оказалась, больше не заговаривали, старательно обходя в беседах щекотливую тему стороной, но тем не менее прекрасно понимали, что серьезно поговорить все же придется. И вот момент настал. Оксана, как обычно, смутилась. Ее холеные наманикюренные пальчики с аккуратно постриженными, покрытыми бесцветным лаком ногтями затеребили отворот блузки, в которую девушка была сегодня одета.

— Игорь, я тебе уже говорила, — произнесла она, волнуясь, — я не буду иметь к тебе никаких претензий. Паша…

— А если Паша твой откажется? — перебил я бесцеремонно. Я говорил нарочито грубоватым тоном, чтобы показать, что настроен бескомпромиссно. — Что ты будешь делать с ребенком?

Если кто-то подумал, что мне удалось сбить Оксану с толку — ничего подобного. Нет, конечно, она смутилась еще больше, но оставалась непоколебима.

— Не откажется Паша.

— А вдруг! — продолжал настаивать я.

В глазах девушки возникло лукавое выражение.

— У меня есть запасной вариант.

«Уж не меня ли она имеет в виду?» — подумал я и подозрительно спросил:

— Какой, если не секрет?

— Знакомый у меня есть один в Англии…

Оксана замолчала, ибо подошла официантка и принесла наш заказ. Она составила с подноса на столик две вазочки с мороженым, два высоких стакана персикового сока и два пирожных на тарелочках. Когда девушка отошла, я ляпнул:

— А он что, англичанин твой, тоже импотент?

Ответ Оксаны превзошел все мои ожидания.

— Да, — сказала девушка скромно и потупила глазки.

Мороженое, которое я зачерпнул ложечкой, так и не попало ко мне в рот, а плюхнулось на стол. Ложечка зависла в воздухе. Мне, наверное, следовало бы рассмеяться, но я был так удивлен, что не смог даже улыбнуться.

— Ну, ты даешь! — наконец-то хмыкнул я, не очень-то веря словам Оксаны. — Я до тридцати пяти лет дожил и ни одного живого импотента не встречал, а ты в свои двадцать семь уже двоих подцепила, и оба на тебе жениться хотят. Чего они к тебе липнут-то?

Оксана пропустила мой вопрос мимо ушей и недоуменно пожала плечами.

— Ну, правильно, ты же с мужчинами дела не имеешь, а какой мужчина другому признается в своем половом бессилии? Ну а женщины с мужчинами непосредственно в половой контакт вступают. Тут уж не отвертишься, товар лицом показывать нужно, а кое-кому показать бывает и нечего. Так что поверь мне: импотенция распространенное явление среди вашего брата.

Я наконец-то положил ложечку в вазочку с мороженым.

— Правда?! — произнес я обескураженно. — Остается надеяться на то, что я до конца дней своих не подцеплю позорную для мужчины болезнь. — Я все же попробовал мороженое. М-м, вкусно. — Между нами, девочками, говоря, я бы на твоем месте, коль представился случай выбирать между русским импотентом и английским, выбрал бы последнего. Все же перспектива в Англию уехать открывается.

Я, конечно, немножко ерничал, хотя и старался не сбиваться на веселый тон — не время зубоскальничать, но Оксана не замечала издевки, она была настроена на серьезный разговор.

Девушка тоже попробовала мороженое.

— И я бы предпочла Паше Джона — так зовут англичанина, — если бы не одно «но»… — Она замялась. — Ну, в общем, он немолодой. Ему шестьдесят лет.

— Ну и что, — сказал я так, будто не видел ничего необычного в том, что двадцатисемилетняя девушка выходит замуж за шестидесятилетнего мужчину. Хотя на этот счет у меня было свое мнение, я не собирался его высказывать, не хотел понапрасну раздражать Оксану. Главное сейчас — добиться своего. — Даже хорошо, когда мужчина старше — больше любить и лелеять будет.

— Серьезно? — приободренная моим замечанием, воскликнула Оксана и оживленно заговорила: — Джон мужик нормальный. У него в нашем городе фирма какая-то, он иногда сюда приезжает. Кстати, на днях должен объявиться. Не миллионер, конечно, но и не из бедных. Жена у него умерла, детей нет. В общем, он предложил мне в Англию с ним поехать и намекнул, что ничего не имел бы против, если бы я забеременела от какого-нибудь неглупого, с хорошей наследственностью человека. Так что, — заключила девушка, — если Паша на мне не женится, я выйду замуж за Джона и укачу в Англию. — Глаза у девушки сияли.

Пока Оксана говорила, я доел мороженое и взялся за пирожное.

— Обещал, намекнул… Все это чушь! — Я откусил добрый кусок пирожного и запил соком. Обожаю сладкое. — В любом случае ни Джон, ни Паша не простят тебе, если ты забеременеешь до замужества. Поэтому договоримся так, — я говорил так, будто рубил слова, — ты сделаешь аборт, выйдешь замуж, а потом, если вы с мужем все же решите заиметь ребенка, я вам с удовольствием помогу, причем без полового контакта, а путем искусственного оплодотворения, чтобы у будущего мужа твоего не было позже к тебе претензий из-за адюльтера.

Глаза девушки наполнились слезами.

— Ты все-таки настаиваешь на том, чтобы я сделала аборт?

Даже неудобно как-то — тема серьезная, а я ем так, будто из голодного края приехал. Я с сожалением отодвинул пирожное.

— Ну, конечно, Оксана! — Я перешел на просительный тон. — Давай, девушка, не создавай проблем ни мне, ни себе, ни своей маме. Я тебя очень прошу.

Как Оксана ни крепилась, из ее глаз все же выкатились две слезинки и заскользили по щекам. Ну вот, только слез не хватало. Девушка достала из сумочки носовой платок и промокнула уголки глаз. Подумав немного, неуверенно сказала:

— Но ведь прошло-то всего две недели. Какой может быть сейчас аборт?

Ну, наконец-то лед тронулся.

— Да все нормально, я узнавал, — проговорил я неторопливо, чтобы не показаться чересчур поспешным и практичным. — Аборт можно делать и через две недели, вакуумным способом каким-то. Ты не волнуйся, я обо всем договорюсь и заплачу.

Я замолчал и выжидающе уставился на девушку. Оксана молчала. Она отсутствующим взглядом смотрела на свой стакан и двумя пальчиками водила по нему вверх-вниз, вверх-вниз. Прошло не меньше минуты, прежде чем она заговорила.

— А если… — девушка избегала моего взгляда. — Если я сделаю аборт… Ты… — слова давались ей с трудом. — Ты по-прежнему будешь со мной встречаться?

Ах, вот в чем дело — любовь у нас. Поэтому она тянет с разрывом со мной.

— Конечно, буду, что за вопрос! Ты мне очень нравишься, — сказал я совершенно искренне. — Но при одном условии: ты забудешь про Пашу и Джона.

Оксана наконец-то посмотрела мне в глаза и негромко произнесла:

— Хорошо, я подумаю над тем, что ты мне сказал.

Может быть, кто-то осудит меня за то, что я так жестоко поступал с девушкой, добиваясь, чтобы она избавилась от ребенка, — пусть. Не судите, да несудимы будете. Уж лучше сподличать сейчас, чем потом, когда ребенок родится и придется от него отказываться. Я почему-то был уверен, что у Оксаны ни с Джоном, ни с Пашей ничего не получится. А, возможно, я просто перестраховывался… Кто знает — чужая душа потемки.

— Подумай, девочка, и ты поймешь, что я прав. Ребенок не игрушка и… — Я не договорил, вскочил с места. Во время беседы с девушкой я все время посматривал на автостоянку, но к интересующей меня машине никто не подходил. И вот, когда я на несколько секунд отвлекся, чересчур эмоционально отстаивая в разговоре свою позицию, у «БМВ» возник крепкий парень в светлой рубашке и джинсах и стал открывать дверцу машины. — Черт возьми, откуда он взялся?! — вскричал я и растерянно глянул в сторону входа в кафе. Бежать через него — делать крюк. Недолго думая, я отшвырнул стул, подскочил к невысокой стенке и, опершись на нее рукой, перемахнул ее.

— Эй, эй, парень! — испуганно воскликнула официантка, очевидно, решив, что клиент, не заплатив, решил сбежать.

Но я на крики не обратил внимания. Оксана разберется. Толкнув какого-то прохожего, я бросился к автостоянке и побежал между автомобилями так, будто преодолевал на полосе препятствий элемент «лабиринт». Однако, как я ни спешил, не успел. Парень уже сел в машину, завел двигатель и тронулся с места.

— Эй, эй, парень! — закричал я обращенными ко мне словами официантки, переадресуя их водителю «БМВ».

Напрасно. Даже не взглянув в мою сторону, парень выехал со стоянки на центральную дорогу и прибавил газ.

Ах ты, «черный бумер», «черный бумер»! Я в растерянности остановился. Как же я умудрился прохлопать парня? И черт меня дернул поучать Оксану именно в тот момент, когда он появился! Хотя учить Оксану тоже не лишнее. Посетовав на свою невнимательность, я еще немного постоял и направился к кафе.

Бармен, Оксана и официантка стояли у входа, поджидая меня. Над кирпичной кладкой торчали повернутые в мою сторону головы посетителей. В их глазах и глазах служащих кафе читалось любопытство, смешанное с удивлением. В глазах Оксаны — недовольство.

— За посетителями смотри, — буркнул я официантке, но так громко, чтобы слышали посетители. — А то разбегутся, не заплатив.

Головы за оградой враз исчезли, бармен в бело-черной униформе и с бабочкой усмехнулся, однако пошел к своему оставленному без присмотра хозяйству, а официантка укоризненно покачала головой:

— Вы что же, молодой человек, через ограду скачете, как спортсмен по прыжкам в высоту? У нас кафе все-таки, а не стадион.

Оксана пирожное не доела и доедать уже вряд ли будет. Я достал из кармана деньги и сунул их в руку официантки.

— Ладно, не обижайся, дружка я своего старинного заметил. Сто лет с ним не виделся. Хотел с ним поговорить, да вот не догнал. Теперь не знаю, когда с ним судьба вновь сведет…

— Ты имеешь в виду Виктора Вещагина — того, что уехал от тебя на черном «бумере»? — Официантка глянула на купюры, решила, что я заплатил ей сполна, и сунула деньги в карман.

— Ну да, — сказал я не очень твердо, ибо не до конца был уверен, что мы говорим об одном и том же человеке. — Ты знаешь, где его найти?

— Нет, но он иногда бывает вон в той бильярдной, — девушка кивнула на расположенную перед автостоянкой девятиэтажку, на первом этаже которой находилось означенное девушкой заведение. — Ну, и к нам в кафе иной раз заглядывает. Зайди в бильярдную, там тебе подскажут, где Виктора найти.

Удача в руки сама прет, а я голову ломаю, как вычислить водителя «БМВ»…

— Ладно, спасибо за помощь, — сказал я официантке и дернул Оксану за руку, вытаскивая девушку из кафе. — Пойдем, нам пора.

Мы пошли в обход стоянки к бильярдной.

— Послушай, оставь этого водителя в покое. Я тебя очень прошу! — впервые с тех пор, как я перепрыгнул ограду в кафе, заговорила Оксана. — Я тебя очень прошу. — Девушка остановилась, лицо у нее было грустным и немножечко обиженным.

Я провел рукой по нежной щечке спутницы.

— Все будет нормально.

Неожиданно лицо Оксаны прояснилось.

— Я вижу, тебя не переубедить, — вдруг ласково проговорила моя девушка. — Ладно, я пойду с тобой в бильярдную.

Я был рад, что Оксана вновь на моей стороне, и тут же согласился продолжить расследование совместно с ней.