Музей боевых искусств

Чернов Александр

Глава 30

 

На метро мы с Дашкой доехали до станции «Дружба народов» и выскочили из остановившегося электропоезда. На этот раз я уверенно прошел по знакомым уже переходам и вывел девушку на поверхность земли именно там, где нужно. Гостиница «Космос» осталась за спиной. Оставив Дашку прогуливаться у касс Аэрофлота — там, куда я собирался, не следовало появляться с дамой, — я прошел немного по центральной улице и свернул на неширокую старенькую улицу, которой конца и края видно не было.

«Привет!» — мысленно мимоходом бросил я стоявшему на правой стороне улочки высотному элитному дому, похожему на стелу, и свернул к воротам второго, расположенного на левой стороне улочки частного дома.

Люди здесь жили небогатые, судя по этим самым невзрачным деревянным воротам, давно не крашенным. Впрочем, почему небогатые? Домик почти в самом центре города наверняка стоит сумасшедших денег. Так что, продав его, запросто можно купить квартиру в этом самом элитном доме напротив, да еще на дорогую иномарку и дачу останется. А кого ж с таким капиталом бедным повернется язык назвать?

В цветущих по обеим сторонам от ворот вишнях жужжали пчелы. Парило, я чувствовал себя разморенным, слегка пьяным от духоты, запаха цветов и усталости. В такое время в самый раз где-нибудь на берегу реки полежать, а я вынужден таскаться по городу, разыскивая убийцу Оксаны Ветровой и Владимира Садовникова. Да, сейчас я был почти уверен в том, что этих людей убил один и тот же человек. И я знал кто.

Пригнувшись, чтобы не задеть головой веток вишен, я прошел по перекинутому через водосточную канаву мостику и нажал на кнопку звонка. Ждать пришлось недолго — через пару минут в глубине двора проскрипела дверь, раздались легкие шаги, а вскоре в воротах открылась калитка, и передо мной предстала вертлявая, невысокая, щуплая, с заостренными чертами лица девица, одетая в джинсы и клетчатую рубашку навыпуск.

— Здравствуйте, Лена, — сказал я, вложив в улыбку все свое обаяние.

Девушка, приподняв одну бровь, посмотрела на меня так, как смотрит человек, который хочет что-то вспомнить.

— Я вас знаю? — спросила она, манерно приложив пальчик к щечке, и тут ее озарило: — А-а, вы тот самый человек, которого я видела здесь несколько дней назад вместе с Оксаной. Верно?

— Правильно, — еще шире улыбнулся я, страстно желая понравиться Лене. Казанова чертов. — Оксана тогда еще плохо себя чувствовала. А вы были в потрясающей мини-юбке и сногсшибательном топике. И куда-то ужасно спешили.

— Точно, — зарделась от удовольствия девица, по-видимому, как и большинство женщин, падкая на лесть. — Я могу вам чем-то помочь?

Я посмотрел на пальцы Лены, суставы на которых уже сейчас были слегка утолщены, и почему-то совсем некстати подумал, что, наверное, в старости она будет страдать от артрита и руки у нее станут узловатыми и некрасивыми. Вслух же произнес:

— Можете, потому я к вам и пришел. Видите ли, — я разыграл слегка смущенного человека. — Я бы хотел Оксане сюрприз сделать… Ну, подарить ей медальон, с моей и ее фотографией внутри… Сентиментально, конечно, гм, но… — я не знал, куда деть руки — эдакий влюбленный верзила-увалень. — Вы ведь учились с ней в одном классе?..

— Да, — Лена смотрела на меня выжидающе, девушке очень хотелось знать, чего мне от нее нужно.

— В общем… в общем, у вас наверняка остались школьные фотографии, а может быть, есть и недавние. Девушки иногда меняются фотографиями. Тем более что вы с Оксаной неподалеку живете, дружите, видимо. Так вот, возможно, вы дадите мне снимок Оксаны, на время, конечно, чтобы перефотографировать для медальона, — наконец-то объяснил я.

Я так долго не решался изложить свою просьбу, что девица наверняка подумала, будто я пришел попросить у нее взаймы несколько тысяч долларов, а потому, услышав суть ничтожной просьбы, облегченно вздохнула и… не могу сказать, что с радостью, но все же и без недовольства согласилась мне помочь.

— Сейчас посмотрю, проходите, — сказала она со снисходительно-игривым видом женщины, проникшейся некой пикантной просьбой мужчины, и шире открыла калитку.

Я, как человек скромный, нерешительно вошел во двор и стал переминаться с ноги на ногу, дожидаясь, когда хозяйка закроет калитку. Наконец девушка развернулась и разболтанной походкой направилась по бетонной дорожке, проложенной вдоль веранды, к двери. Я двинулся за Леной.

— В дом я вас не приглашаю, — сказала хозяйка, останавливаясь у крыльца и берясь за столб навеса, словно артистка эротического танца, вышедшая к шесту в стриптиз-баре. — У меня не прибрано.

Стандартная отговорка при нежелании женщины приглашать в дом незнакомого мужчину. Так, в общем-то, и должен поступать здравомыслящий человек, даже если он и кажется ветреным. Так что я был не в обиде на то, что меня оставляют торчать на улице.

— Да, конечно, — «смутился» я. — Я здесь вас подожду.

Вертлявая девица крутанулась вокруг столба и вскочила на крыльцо так эротично, что я чуть было не достал из кармана последнюю сотню и не сунул ее Лене за бюстгальтер. На прощание, вильнув задом, словно русалка хвостом, хозяйка исчезла за дверью.

В ожидании, когда странноватого и легкомысленного вида особа вновь появится на крыльце, я стал разглядывать крохотный двор. Ничего примечательного — стандартный для рядового дома пейзаж: цветы, несколько фруктовых деревьев, пара грядок, на которых наверняка скоро вырастет укроп, петрушка или что-то в этом роде.

— Маловат дворик, — словно подслушав мои мысли, сказала вышедшая из двери с альбомом под мышкой Лена. — Оно и понятно — почти центр города, земля здесь дорогая, так что большой участок — это роскошь.

— Да и маленький с хибарой тоже, — заявил я. — Так что вы со своими хоромами, — я обвел рукой дом, — завидная невеста.

— Как и Оксана, — сделала мне глазки Лена. — Вот женитесь на ней, тоже богачом заделаетесь.

— Я и так не бедный, — соврал я. — У меня две квартиры в городе, вилла на Канарах, собственный автопарк и личный самолет.

— То-то вы пешком ходите, — не преминула заметить хозяйка дома. — Но давайте-ка я вам фотографии покажу.

Лена прошла к стоявшей у стены веранды скамейке, села на нее и, пододвинув к себе стоявший рядом стол, положила на него альбом. Я подошел и пристроился рядом с девушкой.

Она перелистнула несколько страниц, на которых были наклеены и вставлены в прорези в картоне еще черно-белые фотографии, начиная с младенческого возраста Лены, потом заглянула в конец альбома, где были фотографии последних лет, и наконец открыла нужную страницу. На ней были несколько цветных фотографий, среди которых выделялся снимок Оксаны. Фотограф удачно заснял девушку — вполоборота, с закинутыми за голову руками, которыми она приподнимала свои густые темно-каштановые волосы. Милое, с густыми бровями, большими наивными глазами и маленьким чувственным ртом, лицо девушки было лукаво, смотрела она призывно и многообещающе.

Я сразу ухватился за этот снимок.

— Все, беру! — сказал я хозяйке дома. — Если вы, конечно, не против…

Лена безразлично махнула рукой.

— Забирайте, мне все равно. Можете даже не возвращать. А то кто альбом ни смотрит, сразу на Оксанку западает, и мои фотографии уже блеклыми кажутся. Вот и у вас тоже глаза загорелись… — подзадорила меня девица.

Я решил, что наступил как раз подходящий момент, чтобы перейти к выяснению главного вопроса, за чем, собственно, я сюда и пришел.

— Ну почему же, я с удовольствием посмотрю ваши фотографии! — живо так, чтобы Лена не приняла мои слова всего лишь за желание вежливого гостя угодить хозяйке, воскликнул я. — Вы позволите?

Девушка не возражала, я пододвинул к себе фотоальбом и стал листать его. Сидели мы так, голова к голове, минут десять. Я переворачивал страницы, а Лена изредка комментировала те или иные снимки. Ей наверняка было интересно вспомнить детство, юность, ну и более зрелые годы, учитывая, что ей сейчас, как и Оксане, двадцать семь лет. Я старался выглядеть не очень скучным, ну а уж когда пошли страницы со школьными фотографиями, действительно почувствовал неподдельный интерес.

Наконец дошли до школьной виньетки. «Выпускники средней школы № 22» — гласила витиеватая надпись на большущей фотографии. Я повернул альбом, чтобы виньетка предстала перед моими глазами так, как задумал свою работу для просмотра фотограф, и быстро пробежал глазами по овальным портретам празднично одетых учеников и фамилиям под снимками. Этих нескольких секунд, которые я якобы с деланым безразличием разглядывал виньетку, мне хватило для того, чтобы увидеть то, что я собирался увидеть, а также запомнить. Остальные фотографии меня уже не интересовали. Поэтому я, сидя как на иголках, стараясь не очень торопиться, долистал альбом и поднялся.

— Все, Лена, спасибо вам большое, до свидания.

— А-а… фотография? — недоуменно сказала девушка, увидев, что я забыл на столе снимок Оксаны.

— Ах да! — спохватился я, на этот раз ничуть не играя, так как действительно забыл про фотографию, взял ее и сунул в нагрудный карман рубашки. — Проводите?

— Да, запру за вами калитку.

Оставив на столе альбом, хозяйка дома встала со скамейки и пошла рядом со мной к воротам.

Перед тем как выйти на улицу, я задержался и обернулся к девушке.

— Лена, в прошлый раз, когда мы виделись, вы сказали, что мы с Оксаной добираемся до ее дому дальней дорогой. А что, есть ближняя?

Хозяйка дома посмотрела на меня так, как смотрят на прохожего, который спрашивает у другого прохожего, как удобнее перейти с одной стороны тротуара на другую.

— Да вон, по центральной улице пройдете, следующая улица и будет Оксаны.

Я ничуть не смутился и задал второй, наверняка не менее дурацкий, на взгляд Лены, вопрос:

— А с этой стороны какие по счету ворота Оксаны? А то в прошлый раз мы с ней вокруг шли; боюсь, отсюда я не сориентируюсь и не сразу отыщу ее дом.

Девушка усмехнулась:

— Ну, вы прямо как из тундры приехали… Третий дом у нее слева. Может, вас проводить или вы теперь уже сами дорогу найдете?

Я растянул в улыбке рот от уха до уха.

— Спасибо, сам найду, — с этими словами я переступил порог калитки и быстро зашагал к центральной дороге.

Уставшая ждать меня у касс Аэрофлота, Дашка уже прогуливалась вдоль них по тротуару. Завидев меня, она двинулась навстречу.

— Ну, узнали, что хотели? — спросила моя подруга, когда мы сблизились.

С довольным видом я подмигнул:

— Узнал.

— Расскажете? — В глазах девицы было любопытство.

— Непременно, но… чуть позже. У меня есть еще одно дельце. У тебя номера телефона рыжего майора нет случайно?

— Есть! — Дашка округлила глаза. — Вы хотите ему позвонить?

— Да нет, просто хочу посмотреть, как его номер на бумаге смотрится… Конечно, позвонить хочу, чего бы тогда спрашивал? Давай сюда!.. — И я полез в карман за сотовым телефоном.

Дашка стала ковыряться в сумочке.

— Сейчас, сейчас, — пробормотала она, вытаскивая то одну бумажку, то другую, то визитную карточку. — Я где-то записывала, когда майор меня к себе вызывал…

— Вообще-то, записную книжку иметь положено, — пробрюзжал я, отходя под дерево в тень. Поиски номера телефона наверняка продлятся долго. У девицы не сумочка, а корзина для бумаг.

Наконец Дашка отыскала то, что нужно. Набрав записанный на клочке бумажки номер на мобильнике, я дождался, когда на другом конце телефонной цепочки откликнется хозяин убогого кабинета РОВД, и, прокашлявшись, произнес:

— Привет, майор!

Рыжий милиционер не сразу понял, кто звонит, и недовольно спросил:

— Кто это?

Я решил немного поинтриговать:

— Тот, с кем ты больше всего на свете хотел бы повстречаться.

— Не говорите загадками, — буркнул Джованни. — Или назовитесь, или я положу трубку.

— Ну, Игорь я, Гладышев! — сказал я с не меньшим пафосом, чем представился бы на моем месте знаменитый Ленька Пантелеев.

— Что?! — Рыжая обезьяна потеряла дар речи. Несколько мгновений в трубке слышались булькающие звуки, очевидно, Самохвалов хватал ртом воздух, потом хлопок закрывшейся челюсти, и наконец, словно громовой раскат грома, прозвучал голос майора: — Ты!.. Ты!.. Урод! Ты еще смеешь мне звонить, после того что натворил?!. Да я!..

— Если ты не прекратишь истерику, — сказал я холодно, — то я положу трубку. Ты не хочешь со мной поговорить?

— Хочу, — тут же спокойным тоном откликнулся майор, очевидно, сообразив, что было бы глупо прерывать связь с коварным преступником, которого разыскиваешь, и принялся меня увещевать: — Игорь, неужели ты не понимаешь, что усугубляешь свое и без того незавидное положение? Это ж глупо, ей-богу, бегать от правосудия. Не такой уж ты матерый преступник. Тебя все равно поймают, это вопрос времени. Давай встретимся, поговорим…

Я усмехнулся той наивности, с какой Самохвалов пытался заманить меня в свои сети.

— Майор, если за нераскрытое убийство Оксаны Ветровой тебя выгонят с работы, ты психотерапевтом иди работать. Хорошо лечишь.

— Ты, козел!.. — взорвалась рыжая обезьяна, но тут же взяла себя в руки. — Ладно, ладно, не обижайся и не клади трубку… Игорек, ты действительно подумай, а?.. Приходи, побеседуем. В деле об убийстве Ветровой очень много неясностей, есть кое-какие факты, которые говорят в твою пользу…

— Какие, например?! — живо поинтересовался я.

— Ну-у… — как-то неуверенно протянул майор. — Например, баллистическая экспертиза показала, что пуля, выпущенная в охранника из ствола пистолета широкоскулого парня и найденная нами позже в переулке у музея, и пуля, изъятая из трупа убитой Оксаны Ветровой, выпущены из одного пистолета. Этот факт наводит на мысль, что ты непричастен к убийству девушки, ибо пистолет преступников, к которым ты — уже доказано — не имеешь никакого отношения, никак не мог попасть в твои руки.

— А это как посмотреть, — возразил я. — С твоей убогой фантазией этот факт может навести на какие угодно мысли. Например, наоборот, что я главарь банды похитителей картин, пистолет мой, я его временно отдал широкоскулому парню, а в переулке разыгран спектакль. Хотя, — шумно вздохнул я, — по правде говоря, он действительно там был разыгран.

У майора была цель заманить меня в ловушку, поэтому он не придал особого значения сказанной мной последней фразе и продолжал гнуть свое:

— Но как бы там ни было, Игорь, меня удивляет…

Пора было заканчивать разговор. Запеленгуют еще каким-нибудь образом телефон да захватят раньше времени.

— Ты еще больше удивишься, — перебил я Самохвалова, — если посмотришь сводку происшествий по городу за сегодняшний день. На улице Спортивной сегодня застрелили Садовникова. Наверняка из того же пистолета, что и Ветрову.

— Вот черт! — выругался Самохвалов, и в трубке послышался стук, видимо, майор от злости с силой ударил ладонью по столу. — Так все же ты убийца!

Так, будто меня мучила зубная боль, я ответил:

— Да нет, майор, глупости!

— Тогда откуда ты знаешь об убийстве и о том, из какого оружия убили парня?! — рявкнул Джованни.

— Я прожил долгую и бурную жизнь, майор, — пошутил я, — поэтому много чего знаю и как-нибудь поучу тебя уму-разуму. А еще я очень хороший человек, а потому помогу тебе не только найти убийцу, но и взять банду похитителей картин. Так что готовь дырочки на погонах. Наверняка тебя повысят в звании.

— Все же убийца решил сдаться? — не преминул съязвить Самохвалов.

— Вот именно, — не обращая внимания на сарказм, ответил я серьезно. — Подъезжай через час к дому Ветровой. Я представлю тебе и маме Оксаны убийцу девушки. И расскажу еще много чего интересного…

Приятно удивленный моим решением, рыжий майор спросил:

— Ты правда придешь?

— Конечно, я же не хочу, чтобы тебя выгнали с работы из-за нераскрытых преступлений. Да и жалко больных, которых ты будешь лечить, занимаясь практикой психотерапевта, чокнутся они с тобой… Ну, ладно, майор, до встречи!

Самохвалов хотел что-то сказать, но я отключил мобильник.

— Вы действительно собираетесь сдаваться? — удивленно спросила Дашка, смотревшая на меня, на протяжении моего разговора с Самохваловым, с раскрытым ртом.

Я сунул сотовый телефон в карман.

— А ты что думала, я всю жизнь буду бегать по стране, прячась от правосудия и рыжего майора? Нет, Дашка, пришла пора заканчивать с жизнью изгоя и беглеца. И ты должна мне в этом помочь. Надеюсь, в последний раз. Идем, по дороге я расскажу, что тебе нужно сделать…

Я положил Дашке руку на плечо, и мы пошли на соседнюю улицу.