Музей боевых искусств

Чернов Александр

Глава 25

 

Я, конечно же, глупость сморозил. Не следовало мне звонить Джону с мобильника Оксаны и говорить, что я знаю об убийстве девушки. Нужно было звякнуть с городского телефона, прикинуться клиентом Джона и договориться с ним о встрече. Действуя же напролом, я спугнул иностранца, вот он и сообщил в полицию о моем звонке. А поскольку дело об убийстве Ветровой ведет Самохвалов, он на задержание и прибыл.

Счастье, что майор притащился в кафе только с двумя помощниками. Он, очевидно, предполагал, что речь идет о банальном шантаже и вымогательстве, и вовсе не рассчитывал нарваться на такую крупную дичь, как я. Иначе вызвал бы ОМОН, и уж тогда мне из парка ни за что не удалось бы вырваться.

Такие мысли крутились у меня в голове, пока я трясся в грузовике. Посчитав, что достаточно отъехал от парка, я выглянул из кузова. Ехали по тихой тенистой улочке. Дождался, когда грузовик остановится на светофоре, вылез из кузова и, перейдя на тротуар, направился по нему вдоль забора, за которым густо росли деревья.

Достав мобильник, я позвонил Дашке. Девица, услышав мой голос, ужасно обрадовалась.

— Вас не взяли?! — закричала она так громко, что мне пришлось отодвинуть от уха мобильник.

— Тьфу, тьфу. Не догнали, я же спортсмен. Ты где?

Дашка понизила голос.

— В парке, все на том же месте. Наблюдаю за Джоном. Ну, вы молодец! — В ее тоне прозвучали нотки восхищения. — Ловко от легавых ушли! Я уж испугалась, когда они за вами с пистолетами погнались; думала, все, пристрелят. Ан нет, живы остались.

— Кишка у них тонка, чтобы меня пристрелить, — произнес я не без самодовольства. — Вот что, неплохо было бы все же с этим Джоном встретиться, только в тот момент, когда он этой встречи ждать не будет. Ты не смогла бы проследить за англичанином и вычислить, где он обретается?

— Вечно вы мне самую хреновую работу делать поручаете, — проворчала Дашка. — То в свою квартиру первой запускаете, то на хвост иностранцу, который у ментов под колпаком находится, сесть просите…

— Я просто прошу, Даша, — произнес я виновато. — Ты же понимаешь, что сам я следить за Джоном не могу…

— Да все я понимаю, — не дала мне договорить девица. — Обещала помочь — значит, помогу. Все, ждите звонка! — И Дашка обрубила связь.

Болтаться по городу опасно, можно нарваться на полицейских, которые наверняка рыщут по улицам в поисках «особо опасного преступника» Игоря Гладышева. Поэтому я, отыскав в железном заборе лазейку, скользнул в сад, нашел освещенный солнцем клочок сухой земли, покрытый недавно пробившейся изумрудной травкой, и улегся на него, настраиваясь на долгое ожидание звонка от Дашки.

Но, к моему удивлению, позвонила девица минут через двадцать. Пьяная в стельку.

— Игорь, это я! — сказала она заплетающимся языком.

— Понятно, — буркнул я. — Почем там пиво?

— Пиво? — не поняла Дашка и неестественно рассмеялась: — Ха-ха! Самое дешевое в городе. Ладно, Игорь, вы это… не обижайтесь. Отходняк мучит страшно, опрокинула пару бутылочек, вот и растащило слегка на старые дрожжи-то. Но кайф скоро пройдет. Зато я узнала, где Джон живет.

— Ну?! — оживился я.

— Короче, по порядку, — слегка приблатненным голосом пьяного человека, который вдруг почувствовал всю значительность своей персоны, заговорила Дашка. — Иностранец этот после того, как вы в кафе его толкнули, на пол упал. Испачкался и рубашку порвал. К себе на работу в таком виде он, конечно, пойти не мог ну и отправился туда, где живет. Я за ним. В общем, Джон в гостинице остановился — той, что рядом с парком Горького находится. «Столичная» называется. Он зашел в нее, переоделся и вышел. Дальше я за ним не пошла. Зачем? Наверняка теперь возле него менты будут крутиться, допрашивать, а мне с ними встречаться кайфа нет.

— Ну и правильно, что за Джоном не пошла. — Я глянул на часы — шел третий час. — Ты где сейчас?

— В скверике, напротив гостиницы, — глухо, как в трубу, пробубнила Дашка.

— Жди меня там, я скоро подъеду, — заявил я и отключил телефон.

Полчаса спустя я был уже в скверике. Вернее, это была окруженная деревьями квадратная, с фонтаном посередине, площадка перед театром. По периметру площадки стояли старинные массивные скамейки, каждая рейка была окрашена в разный цвет. Дашка в своих темных очках сидела на одной из скамеек, нахохлившись, как воробей, старательно изображая из себя трезвого человека. Я приблизился к девушке и присел рядом с нею на скамейку. Я тоже был в солнцезащитных очках, и наша встреча походила на встречу двух агентов из шпионского фильма.

— Как у нас здесь обстоят дела? — спросил я.

— Тишина. Рыжего майора и его дружков вроде не видать. Какие дальше планы?

— Пивка попить.

— Да ладно вам, — внезапно разозлилась Дашка. — Чего вы все время подкалываете?

— Действительно, извини. А план у нас следующий. Нам во что бы то ни стало нужно попасть в номер к Джону и посмотреть, не прячет ли он под подушкой те картины, что Паштет с приятелями умыкнули из музея.

Девица так удивилась, что приопустила очки, явив миру свои слегка покрасневшие припухшие глаза.

— Насчет того чтобы влезть в номер к иностранцу, вы наверняка пошутили?

— Да нет, — вздохнул я. — Какие уж тут шутки. Обыск в номере у Джона необходим. И если я найду в нем полотна, то я одним махом сниму все возникшие у меня проблемы — обличу истинного убийцу Оксаны, а следовательно, сниму с себя все подозрения в совершении преступления и избавлюсь от преследования Паштета, который поймет, что я картины у него не крал. Ну и, самое главное, вернусь к своей обычной жизни. Я так устал скитаться по чужим людям…

— Ладно, все будет хорошо, — успокаивая меня, сказала Дашка и надвинула на глаза очки. — Только как мы попадем в номер?

— Пока не знаю, но для начала нужно попасть в гостиницу. — Я поднялся со своего места. — Ты со мной?

Девица поднялась следом за моей персоной.

— Конечно, куда же вы без меня. Приключения я люблю, чего дома тосковать-то одной!

Я внимательно посмотрел на Дашку, пытаясь определить, прикалывается она надо мной или нет, но выражение глаз за темными стеклами очков угадать было невозможно, лицо же у нее было непроницаемо. Одеревенело, наверное, из-за выпитого. Наконец, решив, что девица все же говорит серьезно, я подставил ей локоть. Когда Дашка обвила мою руку своей, мы вышли из скверика и направились к гостинице.

Чтобы Дашку не штормило, она крепко держалась за мою руку. Так, словно богатая чопорная супружеская чета, прибывшая по делам в захолустный городишко, мы и вошли в гостиницу.

Мы приблизились к стойке, за которой торчала портье — холеная мадам лет сорока пяти, раскрашенная так ярко, словно стояла не за стойкой администратора, а за стойкой вокзального буфета. Выяснять, где живет англичанин Джон, а потом лезть к нему в номер, было бы глупо, да и никто бы нам и не сказал, где он поселился, а если бы и сказал, то в гостиницу наверняка не пропустил бы. Потому о Джоне я решил не заикаться.

— Хеллоу, мадам, — сказал я, продолжая сохранять вид лорда. — У вас есть свободные номера?

Портье подозрительно посмотрела на мою спутницу, стоявшую как истукан, и, изобразив на лице подобие улыбки, ответила:

— Имеются. На какой срок хотите снять номер?

— А сколько стоит за сутки? — задал я вопрос, который, наверное, не должен был бы задавать богатый человек, в образе коего я старался предстать перед портье и от нечего делать наблюдавшими за нами с Дашкой швейцаром, киоскером и пожилой парочкой, сидевшей в креслах за журнальным столиком.

Женщина назвала сумму, от которой у меня чуть было не встали волосы дыбом. Если я проживу здесь с недельку, то мне придется полгода пахать в ДЮСШ, чтобы расплатиться с гостиницей.

— Я был бы не прочь пожить у вас с недельку, а то и две, — тоном капризного клиента сказал я, — но боюсь, что мне могут не понравиться условия проживания в гостинице. Поэтому я оплачу только за сутки, а там посмотрим.

Именно на такой срок у меня и хватало денег, чтобы оплатить номер.

Портье вновь взглянула на Дашку, которая вдруг покачнулась, с головой выдав свое нетрезвое состояние, и, стараясь говорить любезно, произнесла:

— Вы, в общем-то, можете заплатить и за неделю, а если вам у нас не понравится, заберете деньги.

Я презрительно скривился.

— Я привык поступать так, как я хочу, а не как мне кто-то диктует… Вы поселите нас с женой в номере?

Я, конечно же, понимал, на кого мы с Дашкой были похожи и что о нас думали присутствующие в фойе. Наверняка все решили, что мы подвыпившая парочка, которая хочет снять номер, чтобы переспать. И я бы не хотел, честно говоря, их разубеждать. Было бы хуже, если бы нас действительно приняли за шпионов, а то и за грабителей, ибо за крутых бизнесменов, как бы я ни пыжился, мы все равно сойти не смогли.

— А паспорта у вас есть? — язвительно поинтересовалась портье, очевидно, втайне надеясь на то, что таковых у нас с Дашкой не окажется.

— Конечно, кто же сейчас без них ходит — только бомжи, наверное, — я достал из кармана паспорт и положил его на стойку. Потом незаметно пихнул Дашку, которая, кажется, спала на ходу.

Девица очнулась, полезла в свою сумочку. К счастью, и у нее паспорт оказался с собой. Чтобы моя спутница не делала лишних движений, снова не качнулась и, не дай бог, не растянулась перед портье, я выхватил у Дашки паспорт и присоединил его к своему документу.

Портье долго изучала паспорта, разглядывала их чуть ли не на свет, однако не нашла к чему придраться и стала оформлять нам номер.

— С видом на театр, пожалуйста, — попросил я, когда похожая на вокзальную буфетчицу женщина склонилась над книгой регистрации клиентов.

Портье взглянула на меня исподлобья.

— А с видом на отделение полиции вас не устроит? — поинтересовалась она ехидно.

Я чуть не поперхнулся. Додумается еще, сдаст нас с Дашкой блюстителям правопорядка. Свой язык я решил попридержать, дабы не раздражать лишний раз портье, хотя и вертелось на языке крепкое словцо, и обескураживающе улыбнулся:

— О нет, я художник, и меня вдохновляет на творчество вид театра, а не решетки на окнах отделения полиции. Я вас очень прошу, если есть возможность, поселите нас на левой стороне гостиницы.

Портье проворчала нечто невразумительное, черкнула что-то в книге регистрации и выложила на стойку ключ с брелком.

— Спасибо большое! — Я из кожи вон лез, чтобы понравиться ей, лишь бы она не поставила в известность полицию о двух прибывших в гостиницу подозрительных личностях.

Взяв ключ, я с силой прижал локтем руку Дашки к своему телу, чтобы девица не качалась при ходьбе, и направился к лифту.

Селящиеся без вещей в гостиницу лица выглядят глупо, поэтому, когда мы проходили мимо швейцара, я ляпнул:

— Мне должны сегодня вечером или завтра утром привезти кое-какие вещи, мольберт и краски. Как только привезут, пожалуйста, попросите, чтобы их подняли в номер… — Я глянул на брелок, на котором были выбиты цифры: — Триста пятый.

«Черт меня дернул художником представиться, о красках и мольберте упомянуть, — подумал я, входя с девушкой в кабину лифта. — Еще бы про любовь к Моне, Давиду и Фрагонару упомянул, чьи картины из музея недавно украли, и тогда точно выдал бы с головой, кто я и с какой целью сюда прошел. Дурачина ты, Игорек, простофиля. Ладно, что сказал, то сказал. Будем надеяться, что пронесет».

На третьем этаже, куда нас поселили, — никаких излишеств типа темного цвета дверей, массивных зеркал и мягкого освещения. Обычные двери, простое освещение, ковровые дорожки, правда, лежали, но старенькие и вытертые. Этаж, видать, для таких, кто может оплачивать номер только на сутки вперед.

Номер тоже особым изыском не отличался — крохотная прихожая, туалет с душем, небольшая комната на две персоны и балкон. И за что только деньги дерут?

Едва вошли в номер, Дашка, сбросив обувь, рухнула в кровать, а я занял наблюдательный пункт у окна, из которого были видны театр, дорога, а главное, подъезд к гостинице.

— Спасибо портье, — сказал я, поудобнее устраиваясь на стуле. — Все же дала нам номер, выходящий на ту сторону, где находится вход. Теперь бы только Джона, возвращающегося в гостиницу, не прозевать.

— Вы что, его караулить собираетесь? — зевнув, безразличным тоном спросила Дашка.

— Конечно. Два часа я, а потом на пост заступишь ты.

Девица лежала ко мне головой. Она закинула голову и удивленно глянула на меня.

— Но зачем нам нужно торчать у окна?

— Было бы лучше, если мы сидели на улице на скамейке и на ней ждали возвращения с работы Джона? — Я вновь уставился в окно. — Нам не только нужно дождаться иностранца, но еще и проследить, в каком номере он живет. Более того, эту миссию я возлагаю на тебя. Мою персону он знает, и если меня заметит, то сразу же вызовет полицию. Ты же ему незнакома, поэтому действовать можешь более свободно.

— Но, Игорь, — закапризничала Дашка, — я же сейчас вырублюсь и до утра не поднимусь. Или же если встану, то мне снова потребуется допинг.

Я оглянулся на Дашку. Она все еще лежала, задрав голову. В ее глазах было вопросительное и в то же время умоляющее выражение. Она наверняка ждала от меня предложения пропустить стаканчик водки. Вот навязалась на мою голову, алкоголичка.

— Ты когда пить бросишь? — обманывая ожидания девицы, поинтересовался я.

Дашка была разочарована.

— Завтра, — буркнула она. — А сегодня бы еще вмазала.

Я секунду раздумывал. В состоянии синдрома абстиненции от нее не будет никакого толку. Что ж, придется уступить.

— Ловлю на слове! — Я наставил на Дашку палец. — Сегодня покупаю тебе чекушку, а с завтрашнего дня ты не берешь в рот ни капли спиртного. Пора выходить из запоя. Но пою я тебя сегодня только после того, как мы вычислим номер, в котором поселился Джон.

— Договорились! — просияла Дашка и опустила голову. — Будите меня через два часа.

Мы занялись каждый своим делом. Моя напарница захрапела; я же, уставившись в окно, принялся разглядывать пешеходов, обращая особое внимание на тех, кто направляется в сторону гостиницы.

…Сидел я у окна, вглядываясь в лица, не два часа, как планировал, а три — до тех пор, пока в глазах от напряжения не зарябило и не потянуло в сон. Потом, не отрывая взгляда от окна, ибо близился конец рабочего дня и иностранец мог по-явиться в любую минуту, стал будить девицу.

— Даша, Даш!.. — забубнил я, настраиваясь тянуть эту песню долгое время.

Так и случилось. Наконец после того, как я в пятидесятый раз проныл имя девушки, она тяжело поднялась с кровати и отправилась в ванную умываться. Пять минут спустя, весьма недовольная своим состоянием и предстоящим скучным занятием, Дашка сменила меня у окна. Я был уверен, что девица справится с возложенным на нее заданием, ибо ее будет подогревать мысль о скорой выпивке, поэтому со спокойной совестью завалился в постель и тут же уснул. Ох и устал же я за сегодня.

Проспал я всего полчаса, а разбудила меня Дашка, которая вдруг воскликнула:

— Идет! Точно Джон! Он в этой же одежде выходил из гостиницы! — С этими словами она, насколько это было возможным для ее тяжелого похмельного состояния, поспешила к двери.

— Если не упустишь Джона и узнаешь, в каком номере он живет, — вскричал я, подскакивая, — покупаю еще и бутылку пива!

Дашка почувствовала прилив сил и на максимальных оборотах выскочила в коридор. Я кинулся к крохотному балкону, открыл дверь и выглянул на улицу. Некто похожий на Джона входил в гостиницу. «Только бы не разминулся с Дашкой», — подумал я, прикрывая дверь.

Девица появилась пятнадцать минут спустя. Довольная до такой степени, что впору лимон есть, иначе физиономия от улыбки треснет.

— Есть! — выбросив вверх кулак, с порога воскликнула она. — Вычислила! Короче, — произнесла она возбужденно и уселась на кровати напротив меня, — спустилась я на лифте на первый этаж, а он как раз в лифт входит. Ну, я дурочкой прикинулась и не выхожу. Джон этот говорит: «Мне наверх, на пятый, а вам?» Я отвечаю: «И мне туда же, я к знакомой заходила, а потом не на ту кнопочку нажала и, вместо того чтобы на пятый этаж подняться, на первый съехала». Ну мы и поехали до пятого этажа. Я из лифта вышла, специально замешкалась, а когда Джон вперед пошел, я за ним неторопливо отправилась. Когда он в номере скрылся, я прошла мимо двери и на цифры посмотрела. В пятьсот пятьдесят восьмом номере он остановился.

Я облегченно вздохнул и радостно потер руки.

— Половина дела сделана. Осталось только в номер к нему попасть.

— Ни много ни мало, — усмехнулась Дашка.

Свое обещание я выполнил, сгонял в буфет, принес чекушку и бутылку пива… а потом в течение вечера еще три раза бегал туда же. Два раза приносил для Дашки по бутылке пива и под занавес приволок еще одну чекушку. Здорово девица повеселилась. В этот вечер я понял, что ничего нет хуже, чем пьяная баба.