Могила для горбатого

Вовка Алиферов — не фраер голимый, а настоящий матерый волк. Успел и жизнь повидать, и "зону" потоптать. Недаром ему погоняло дали — Нечистый. Только откинулся, как сразу за дело принялся. Бомбанули с братвой одинокую старуху, вынесли древние иконы, задвинули барыгам за крутые бабки. И вроде бы все путем, но жива осталась старая — дала ментам наводку на гоп-стопников. И закрутилось дело. Следователь майор Шатохин мужик крутой. Уж если взялся раскручивать ниточку — не соскочишь. Но и Нечистый не лыком шит: нащупал у майора слабое место и подцепил его на крючок. Так что еще вилами на воде писано: кто под чью дудку плясать будет…

1

Зойка Долженкова лежала на скрипучем диване, задрав ноги. Упираясь пятками в поясницу худосочного юнца, она пружинно прижимала его к себе и тут же расслабляла мышцы ног. Сквозь ставни, тюль и щель неплотно прикрытых портьер в комнату сочился дневной свет. Игра светотеней вышила на потолке, стенах, шифоньере и нескольких книжных полках причудливый орнамент, который вполне мог служить рисунком для персидского ковра. Было душно. По губастому некрасивому лицу парня с узким лбом, крупным носом и маленькими глазами струился пот. Достигнув круглого безвольного подбородка, капли срывались и падали на дряблую распластанную грудь Зойки с черными сморщенными сосками. Изображать даже подобие страсти Долженкова не собиралась. Молод еще, перебьется. Через пару минут, по тому, как судорожно напряглось тело парня, она поняла, что сейчас произойдет и в последний момент, убрав ноги с поясницы партнера, ловко вывернулась. "Не хватало еще забеременеть от этого сопляка", — подумала она и громко объявила:

— Следующий!

Парень соскочил с дивана и, подобрав с пола одежду, шмыгнул в смежную комнату. На смену ему в дверях возник выше среднего роста юноша лет восемнадцати, очевидно, ровесник предыдущего. Прикрыв дверь, он несмело приблизился к лежавшей на диване Зойке. Не думал Женька, что первой его женщиной окажется вот эта лахудра с крашеными-перекрашенными, похожими на паклю волосами. В его воображении рисовалась худенькая стройная девочка с миловидным лицом и атласной кожей. Перед ним же в полумраке лежала вульгарная особа за тридцать лет. Лицо у нее, правда, было миловидным… когда-то. Прямой нос с хищно изогнутой линией крыльев, большие глаза, широкий открытый лоб, красиво очерченный рот. Однако годы, а в большей степени пьянство стерли былую привлекательность, нанесли у глаз и в уголках губ сетку морщин, преждевременно состарили кожу, соскоблили румянец. Разумеется, ущерб понесли и другие участки тела, но Женька этого не видел, постольку поскольку, Долженкова, изображая целомудрие, прикрывалась простыней.

— Долго будешь пялиться? — грубо спросила Зойка и взыскательным взором "ощупала" фигуру парня. — Не тяни, раздевайся!

Женьку, будто подстегнули. Он поспешно снял рубашку, сбросил брюки; испытывая жгучий стыд, тошноту и слабость во всем теле, стал стаскивать трусы. Желания обладать этой, да и вообще какой бы то ни было женщиной у него в этот момент не было. Одно дело грезить об интимной близости, мечтать о светлом чистом чувстве и другое — вот так, по-скотски, столкнуться с реальностью. Парень сейчас с удовольствием собрал бы свои вещи и покинул эту квартиру, да нельзя. Сидевший в соседней комнате Колька Кабатов и его дальний родственник Володя, да и сама Зойка поднимут на смех. Щенок! Бабой не смог овладеть!

2

Сашка Шиляев тридцати трех лет от роду среднего роста, худой мужчина с острым носом и тонкими губами. Веки припухшие, вокруг ввалившихся глаз темные круги. Выражение лица тупое, трагичное. Давно нестриженые цвета грязной соломы волосы слиплись на крутом лбу от пота и грязи. Сашка наркоман со стажем. В последнее время он был мелким распространителем наркотиков, за что имел, пусть небольшую, зато стабильную дозу в день. Еды Сашке много не нужно. Той мелочишки, что он сшибал на случайных работах, ему вполне хватало на прокорм. И вот пару недель назад "безоблачной" жизни наркомана пришел конец. Шиляева вычеркнули из списка дилеров, получающих за работу дозу. В чем он провинился, ему и самому было неясно. То ли стуканул на кого ненароком, то ли засветился где, то ли на его место взяли более расторопного молодого дилера, а то ли хозяевам стало известно, что Сашке стала требоваться большая доза, и он стал плутовать с продажей наркотиков. Как бы там ни было, но остался Шиляев без дозы. Запаниковал Сашка страшно. Заметался по городу в поисках героина, но кто же без денег даст? В ход пошли остатки имущества Зойки, которые он не успел спустить два года назад, когда оказался в подобной же ситуации. Жена ругалась, дралась, спасая скарб, но все напрасно. Мебель и кухонная утварь разбежались из дома, как тараканы. Теперь в Зойкином доме, доставшимся ей в наследство от рано ушедшей из жизни матери остались кровать, рваный матрас и газовая плита — рухлядь, на которую не всякий бомж позарится. Проданного барахла хватило ровно на неделю. И вот совсем загнулся бы Сашка, если на прошлой неделе не познакомился через Зойку с Нечистым. Мужик сам баловавшийся до отсидки в зоне наркотиками вошел в положение наркомана. Подогрел пару раз "герой". Ожил Сашка, вновь почувствовал себя человеком, но не надолго. Пропал на три дня Нечистый, как в воду канул. Словно не понимает гад, что Сашке до сумасшествия, до рези в сердце "ширнуться" хочется. К счастью, объявился сегодня Нечистый. Заскочил утром к Сашке, когда он в полной прострации лежал на полу, на драном матрасе, и сказал чтобы Шиляев пришел вечером к нему домой.

И вот в преддверии ломки тащится похожий на призрак наркоман по пыльным улицам города к Нечистому домой, ползет как издыхающий пес на порог к хозяину.

…Двери открыл губастый паренек с мутными глазами. Он с удивлением оглядел, будто восставшего из гроба человека, и посторонился, пропуская его в квартиру.

У Шиляева даже не было сил удивиться присутствию в обкуренной и подвыпившей компании жены. Он тяжело плюхнулся на стул рядом с Зойкой. Долженкова уже успела простить мужу спущенное добро, однако сейчас смотрела на него с презрением. До чего же жалок наркоман несчастный! Хоть бы помылся, а то воняет, как от козла.

В комнате все еще витал запах анаши, а на столе в пепельнице лежала смятая папироса. Шиляев скользнул по ней безразличным взглядом. Сидевшего на игле наркомана травка от ломки не спасет.