Любовь зла

Ольга Бойкова, главный редактор газеты «Свидетель», дает отпуск своему секретарю и подруге Марине, которая в очередной раз влюбилась. В это же время в городе происходит несколько дерзких ограблении обменных пунктов и ювелирных магазинов. Милиция никак не может выйти на след преступников. Неожиданно курьер газеты сообщает, что его знакомый, бывший уголовник Константин, решил завязать с преступностью и боится, что на него «повесят» эти ограбления. Но парня неожиданно убивают. Однако Ольга продолжает расследование. И каково же ее удивление, когда выясняется, что доверчивая Марина также замешана в этом деле Хоть и не по злому умыслу, а по наивности.

Глава 1

Наверное, многие замечали такую закономерность: стоит машине выйти из строя, так и погода сразу становится хуже некуда. Непролазная слякоть, ветер и дождь или пекло и пыль – вариантов много, но в моем случае погода избрала для меня первый вид наказания.

Стоя на остановке, я сиротливо куталась в плащик и жалела себя, несчастную. Конечно, что-то я смогла предусмотреть – надела старый плащик вместо нового, недавно приобретенного роскошного пальто, взяла зонтик, натянула на ноги кожаные ботинки вместо любимых замшевых, но разве с природой поспоришь? Косой холодный ливень коварно хлестал со всех сторон, хотя неприятнее всего были глянцевые веера жидкой грязи, вылетающие из-под колес проносящихся мимо беззаботных счастливцев. «О, где ты, подруга дней моих суровых?» – тоскливо думала я о своей «Ладе», ловко закрываясь зонтиком и подальше отскакивая от дороги, где хищно колыхалась бесцеремонно потревоженная очередным автомобилем бездонная маслянистая лужа.

Владельцы даже самой захудалой самоходной техники знают, что порча погоды после поломки автомобиля неизбежна так же, как после мытья оного или при сушке полотенец на балконе. Как-то там теперь моя верная-верная «Лада»?..

Проблемы начались еще рано утром по пути в аэропорт. Кряжимский, бессердечно бросив нас на произвол судьбы, улетал на юг в коротенький отпуск и попросил подбросить его до вокзала. Отдыхать он любил обстоятельно, со вкусом и комфортом, вещей всегда с собой брал много, но, когда появился в дверях подъезда с очередным необъятным чемоданом, у меня появилось подозрение: наверное, он забыл, что я езжу не на грузовой машине типа «КамАЗ», а на скромной легковушке. Моя «Лада» аж присела, когда, хлопнув багажником, на сиденье рядом плюхнулся Сергей Иванович.

Выруливая со двора, я косилась одним глазом на своего неразговорчивого сотрудника, менее всего почему-то похожего на счастливого курортника. Был он непривычно хмур, взъерошен, неопрятен и помят, как человек, который устал настолько, что махнул на себя рукой. А ведь Сергей Иванович был единственным человеком в редакции, который не зевал по утрам и всегда был на зависть собранным, точным и аккуратным. Я почувствовала укол совести – нужно было, наверное, давно отправить его в отпуск. Частенько на нем и держалась наша газета. Я выполняла свои обязанности босса постольку-поскольку, с энтузиазмом занимаясь собственно журналистикой, а нудная организационно-хозяйственная работа ложилась на плечи Сергея Ивановича. «А ведь еще сама везу незаменимого сотрудника в аэропорт», – грустно думала я, представляя себе две недели без Кряжимского. До чего же мы все привыкли друг к Другу…

Глава 2

Стоя в коридоре на холодном полу босыми ногами, я пялилась на серебряную зажигалку в своей руке. Я проснулась утром без будильника, и первой мыслью было: а вдруг я ошиблась и зажигалка не Кряжимского? Но, увы, знакомые витиеватые вензеля К.С.И. говорили об обратном. Яростно пытаясь продрать заспанные глаза в ванной, я вспоминала все, что узнала вчера, и пыталась продумать план действий.

Произошедшее казалось попеременно то дурным сном, то неудачной шуткой. В невиновности Кряжимского я не сомневалась, но неприятности у него могли возникнуть немалые. Все могло оказаться глупым совпадением, но кто-то вполне мог воспользоваться удобным случаем и подставить его.

Приведя себя в порядок, я позвонила на работу и, проигнорировав Маринкины жалобы на резко возросшее в связи с отсутствием двух штатных единиц количество тяжелой работы, сообщила, чтобы и сегодня меня не ждали раньше обеда. Первым делом я собиралась забрать машину – знакомый механик обещал подсуетиться и сделать все быстро, а затем нанести визит Валерии Борисовне.

Из головы не шли слова Кряжимского: «Уже ничего нельзя исправить. Я такое натворил». Что он имел в виду? Проблема была еще и в том, что я даже не могла позвонить ему и рассказать о случившемся. Сергей Иванович не знал, где остановится, и вообще из вредности собирался держать место своего пребывания в секрете. Чтобы вдруг срочно не вызвали, как ехидно объяснял он.

В редакции я решила ничего не говорить. Да и что пока можно было рассказать?