Любопытство не порок (сборник)

Открытию выставки в `Арт-галерее` предшествовал ряд печальных событий: пропажа из запасника галереи картины старого голландского мастера, самоубийство ее старейшего сотрудника, а вслед за этим и гибель еще одного работника музея. На этом череда загадочныхпроисшествий не закончилась: Ольга Бойкова – главный редактор газеты `Свидетель`, и ее подруга Марина на презентации в `Арт-галерее` обнаружили в кабинете менеджера труп девушки, а когда попытались выйти оттуда, оказалось, что дверь заперта. Ловушка захлопнулась...

Любопытство не порок

Глава 1

Не люблю я понедельники. Больше скажу: я побаиваюсь их.

Создается впечатление, что за выходные дни какие-то зловредные черти или кикиморы выдумывают гадости, которые они в понедельники с радостью и выплескивают на кого ни попадя. На меня, например.

А может быть, я и зря так на потусторонние силы, может, все гораздо проще…

Как бы там ни было, но тот понедельничек был всем понедельникам образец и апофеоз. Лучше бы я не пошла на работу, честное слово. Отсидела бы тихо и спокойно дома весь этот день, и, глядишь, миновали бы меня нагрянувшие удовольствия.

Хотя от нашей действительности спрятаться методом страуса удается далеко не всем. У меня еще ни разу не получалось.

Глава 2

Мы с Сергеем Ивановичем поймали машину почти сразу же как вышли из здания редакции.

Картинная галерея нашего города располагалась в помпезном доме дореволюционной постройки, стоящем почти напротив городской администрации. Кому принадлежал этот дом изначально, я понятия не имела, но потом в нем много лет существовала Высшая партийная школа, а передача дома под галерею была совершена приказом Гайдара в бытность его премьер-министром, что, на мой взгляд, было одним из немногих его удачных решений.

Пообещав шоферу заплатить немного сверху, я убедила его поспешить, и, может быть, по этой причине перед самой галереей мы едва не вписались в бок белой «Ауди», подрезавшей нам дорогу.

Скрипнув тормозами, «Ауди» затормозила напротив высокой двери галереи, и, хлопнув дверцей, из машины быстро вышла девушка в шубе из серебристого енота. Девушка, не оглядываясь, вбежала в галерею, а «Ауди» медленно развернулась и быстро умчалась в сторону центра.

Расплатившись с шофером и поддакнув его колоритно выраженному мнению насчет уехавшего нахала, я пошла к высоким дубовым дверям «Третьяковки Поволжья», как почему-то принято у нас называть нашу картинную галерею.

Глава 3

Домой я вернулась поздно. Даже не так: ко мне домой мы приехали поздно. Я не отпустила Виктора, Маринка тем более никуда не собиралась уезжать. После того, как мы близко познакомились с подъехавшим нарядом милиции, а потом совершили небольшое путешествие в райотдел, разъезжаться по домам было бы простым воровством времени у собственного сна.

Мы пили чай на кухне и обсуждали прошедший день. Этот понедельник был всем понедельникам понедельник.

Маринка была озабочена вопросом: считать ли Макса своим знакомым или нет? Очень уж ей хотелось думать, чтобы предсказание Эльвиры Карловны уже исполнилось и больше никакой подлянки от жизни ожидать не следует.

– Мы же с ним поздоровались, да? Я услышала, как его зовут. Значит, он знакомый мне человек. Правильно? А взрыв был такой мощный, что если бы нам не повезло, сгорели бы к чертовой матери!

Я курила, и мне не хотелось поддерживать дискуссию.

Глава 4

– Привет! – воскликнула Рита, проходя в кабинет, громко постукивая каблуками своих ботфортов. – Теперь я вижу, что попала куданадо. Это твой кабинет, да? Классно устроилась, Оля!

– Здравствуй, Рита, – сказала я, – присаживайся.

– Спасибо на добром слове, – Рита приветственно махнула рукой и села на краешек стула, – хотя, как любил говорить Макс: лучше не садиться, чтобы не засиживаться. Была у него такая присказка и при этом он любил плавно так помахивать растопыренными пальцами… Представляешь, от моего драгоценного Макса только одни пальчики-то и остались… Это те, которые на руле лежали.

Честно говоря, я представила, и мне стало немного нехорошо. Кашлянув, я пододвинула к своей гостье пепельницу и, чтобы поддержать разговор, спросила:

– Большой заряд был?

Глава 5

Мы приехали на презентацию к половине девятого, и это я считаю еще большой удачей.

Маринка, как мне кажется, постаралась побить все свои рекорды по разгильдяйству, безалаберности и свинству. Сделала она это следующим образом.

Я отпустила ее с работы пораньше, как она меня и просила. Сама же я честно досидела до конца рабочего дня и, когда я подъехала к Маринке домой, оказалось, что она вся погружена в решение жутко сложной задачи.

Она как раз сегодня и, главное, сейчас решила сменить масть и стать темно-рыжей, как тициановские венецианки. Как будто нельзя было это сделать завтра. Или хотя бы вчера.

– С такой бедой на голове я больше ходить не могу, – заявила она мне, лежа на диване и страдальчески заломив брови, – мне кажется, что я становлюсь похожей на Жанну Петровну. О страсть как нужном костюмчике не было сказано ничего, а когда я робко о нем напомнила, то оказалось, что это уже неважно и не в костюмах скромное девичье счастье. Вот так, не больше и не меньше. Я, разумеется, начала возмущаться. Маринка лениво оправдывалась, а когда наконец стукнуло семь, вам сказать, что она сделала?

Дьявольский план

Глава 1

Середина октября – дело нешуточное, осень. Листья опадают, небо затянуто тяжелым серым волокном, с утра моросит противный мелкий дождик, которому словно недостает силы воли ливануть как следует. В общем, сплошное царство малодушия. Даже ветер, вчера дувший во всю мощь своих исполинских легких, сегодня заметно ослаб, его вялого дыхания хватает только на то, чтобы изредка пробегать по мокрой листве. Сами понимаете, какое у меня было настроение, когда я садилась за руль своей «Лады». Мало того, что небо не блистало оптимистической ясностью, мало того, что город изнемогал под бременем обычного для этого времени года ненастья, стоял еще жуткий холод. Я, как всегда, забыла перчатки – ну да ладно. Моя машина не хуже Ноева ковчега домчит меня до редакции, где меня уже ждет мой незаменимый заместитель – Кряжимский Сергей Иванович, прошу любить и жаловать.

Лица прохожих выражали уныние и скорбь. Настоящая тоска… И до волшебного напитка, который обычно каждое утро приготовляли не менее волшебные руки нашей секретарши Марины, еще далеко… Так что – ни кофе, ни, как писал Сальвадор Дали, истинного церебрально-визуального удовольствия от созерцания гомо сапиенсов.

Поэтому в условиях досадной нехватки положительных впечатлений я решила прибегнуть к небольшой уловке – включить радио, дабы вознаградить себя веселой, иногда язвительной иронией Фоменко. Правильно, я врубила «Русское радио» И первое, что услышала, был его классный прикол на тему политики: «Мы не правые и не левые, потому что мы – валенки».

Как оказалось, дело одной этой юмористической репликой не обошлось, она была лишь эпиграфом к серии восхитительных иронических пассажей на тему готовящихся выборов. Движимая страстью к изобретательству и любознательностью, я нашла другую волну, где официально прилизанные, бодрые и подтянутые, как, наверное, и они сами, голоса тарасовских дикторов знакомили слушателей с местными новостями.

Я вяло, вполуха, прослушала обещания нашего губернатора Яценкова, данные им пенсионерам и касающиеся повышения их скудных пенсий на «внушительную сумму» в пятьдесят рублей, выступления корреспондентов с мест, где сложилась особенно неблагоприятная ситуация с топливом и энергоресурсами, краткий эмоционально-сбивчивый монолог одного из начальников бесчисленных ЖЭУ, жалующегося на отсутствие как общественных, так и личных средств (имелась в виду невыплаченная за несколько месяцев зарплата). Словно в ответ на эту душераздирающую жалобу по горячей линии опять включился Яценков и заверил всех работников ЖЭУ, что подписал приказ о незамедлительном погашении имеющейся задолженности по зарплате и так далее и тому подобное…

Глава 2

Утро следующего дня было чуть приветливей вчерашнего. Дождик перестал, небо немного просветлело, да и термометр, привинченный к оконной раме, показывал на три градуса выше, чем вчера. Я не могла не порадоваться такому незначительному, но все-таки ощутимому улучшению погоды.

Принимая душ, я несколько лишних минут понежилась под упругими струями горячей воды. В голове сами собой сложились вопросы, которые я намеревалась задать сегодня Корниенко. Я попробовала вчера набросать кое-что по этому поводу в блокноте, но, видит бог, делать предварительные пометки мне в тягость. Скажу без ложной скромности: я – дитя импровизации. Вот так, импровизируя под горячим душем, я мысленно приготовляла себя к грядущему интервью.

Акция протеста, к которой так убедительно и проникновенно призывал вчера Корниенко, действительно прошла перед зданием мэрии. В ней приняло участие не менее трех тысяч человек. Похоже, людей расшевелить все же удалось, и не последнюю роль в этом сыграло исчезновение Петрова. Конечно, акция была намечена задолго до этого происшествия и так и так состоялась бы, но случай с Петровым придал ей актуальную душераздирающую конкретику.

Перекусив на скорую руку бутербродами с сыром, я прошла в спальню, открыла шкаф и принялась перебирать его содержимое. Мой выбор пал на черный в тонкую белую полоску брючный костюм и строгую белую блузку.

Я сделала легкий дневной макияж, оделась и, прихватив с собой свой неизменный «Никон», вышла из квартиры. Я прямехонько отправилась в штаб «Родины», где меня должен был ждать Юрий Назарович.

Глава 3

Дело сделано, сказала я себе, выходя из зала, где мы общались с Юрием Назаровичем, в так называемую приемную, имея в виду, что мне удалось получить от Корниенко «добро» на поиски Петрова.

Назарыч перед уходом давал последние наставления начальнику своего штаба. Марат крутился рядом, ища, чем бы угодить боссу. Вадим Михайлович отложил газету и поднялся, собираясь, кажется, удалиться вместе с Корниенко.

– Владислав Леопольдович, – громко произнес Корниенко, заметив, что я вышла в приемную, – вы бы нашей корреспондентке кофе предложили. А то подумают, что в «Родине» негостеприимные люди собрались.

– Это мы мигом, Юрий Назарыч, – откликнулся Наперченов, но не двинулся с места, а просто зыркнул глазами в сторону Татьяны.

Та, обдав меня холодным взглядом, принялась суетиться у стола, на котором были расставлены чашки.

Глава 4

– Значит, действуем следующим образом, – начала я посвящать Алексея в свои планы, когда мы сели в машину, – сейчас едем ко мне, я должна переодеться во что-нибудь попроще. А то будет подозрительно, что я так вырядилась подписи собирать. Ты выглядишь нормально, то, что надо, – взглянула я на Самаркина, – и прямиком в «Народную власть», знакомиться с ее лучшими представителями. Вот только с фотоаппаратом не знаю, что делать.

– А что такое? – не понял Алексей.

– Дело в том, Лешечка, – пояснила я, – что я с ним практически никогда не расстаюсь, а светить его в штабе тоже не очень-то хотелось бы и в машине не оставишь – слишком дорогая игрушка…

– Так прямо никогда не расстаешься? – не поверил Алексей и усмехнулся.

– Так прямо никогда не расстаюсь, – подтвердила я, – и нечего смеяться. Однажды дала приятельнице подержать – мне нужно было отлучиться по надобности, – так в туалете оказался свеженький труп, чуть не проморгала. Хорошо, что приятельница следом пришла. Вот так вот. Так что…

Глава 5

«Ну мужики, ну ненормальные, стоит рядом с тобой появиться какому-нибудь Бандерасу, так они тут как тут, готовы приписать тебе с этим знойным мачо любовную связь!» – думала я, сидя на заднем сиденье белого как снег «Форда» рядом с Михаилом Францевичем; его телохранитель – плечистый верзила неопределенного возраста и бычьей наружности – занимал переднее сиденье рядом с водителем. Этот серьезный до умопомрачения молодчик был в черных джинсах и бордовой куртке с надписью на спине «Chicago bulls». Знает парень, какие куртки носить: быку, как говорится, бычья жизнь. Только вот до чикагского стада ему далеко.

– Слава, – обратился Оленич к шоферу своим хорошо темперированным баритоном, – останови у «Юпитера».

– Хорошо, Михаил Францевич. Решили жене подарок сделать? – осмелился полюбопытствовать Слава, парень лет двадцати пяти с маленькой головой и большими ушами.

– Да, – спокойно откликнулся на этот довольно фамильярный вопрос шофера Францевич, – она ведь на днях тридцатилетие отмечает.

Странно, что ж он кольца не носит обручального, этот мачо? Или сейчас это немодно?!