Лабиринт розы

Харди Титания

28

 

Стрелки часов приближались к половине первого дня — оговоренное для будущего ланча время, — и Люси с Саймоном помчались через Тридцать четвертую улицу в самом центре Манхэттена, пробираясь сквозь шеренги желтых такси. Вбежав в парадные двери здания, в котором находился офис Роланда Брауна, они скользнули взглядом по табличкам, выискивая нужный этаж, а затем влетели в лифт и устремились ввысь. Люси ощущала напряжение и тягостное волнение со вчерашнего вечера, когда заняла номер в гостинице и убедилась, что из-за разницы во времени звонить Алексу не стоит. Тем не менее она нашла силы приветливо улыбнуться Саймону. Через час все это закончится, и их миссия будет успешно завершена. Они неприметно озирались в гостиничных коридорах и на улице, но, похоже, никто не собирался следить за ними.

Лифт достиг семнадцатого этажа, и его створки плавно разошлись. Лица двух пассажиров вытянулись: прямо перед ними возвышался охранник, а за ним была хорошо различима черно-желтая лента, ограничивающая «место происшествия». Еще дальше, за стеклянными дверьми кабинета Роланда, смутно угадывался хаос, какой обычно остается после чьего-либо бегства. Папки, книги и офисная техника были в беспорядке свалены в кучи на полу.

Неподалеку от лифта на вопросы полисмена и какого-то непримечательного с виду человека отвечала изящная, хорошо одетая женщина лет сорока, а в глубине кабинета, словно призраки, перемещались фигуры в белой спецодежде. Услышав щелчок лифтовой двери, троица обернулась, и женщина, выступив вперед, немного резко обратилась к Люси:

— Чем могу быть полезна?

— Добрый день. Я — Люси Кинг, а это Саймон Уилан. Мы специально прилетели из Лондона. У нас с мистером Брауном назначена встреча.

Люси говорила сбивчиво: и так было ясно, что мистера Брауна «нет дома».

— О! Да-да, он меня предупреждал. Прошу прощения, меня зовут Перл Гаррет, я — компаньонка Роланда. — Они обменялись рукопожатием, и Перл продолжила: — Его срочно вызвали в Бостон, а я должна была оставить вам в гостинице уведомление, но вы и сами видите… — Она устремила красноречивый взгляд на свалку в кабинете. — У меня дел по горло: с семи утра я здесь вместе с полицией. Люси, Роланд позвонит вам сегодня около шести вечера — он просил вас предупредить. Ваш номер у него есть, и он предлагает вам встретиться в его квартире, но не раньше чем завтра утром. Там вам будет уютнее, чем здесь.

В ее тоне прорывалось раздражение.

— Миссис Гарретт, простите, может быть, мы продолжим?

Невзрачного вида человек указал ей на фигуру в белом комбинезоне, подававшую знаки из-за стеклянной двери.

— Вынуждена принести вам свои извинения. Видите ли, у нас возникла небольшая проблема. Здесь хранится множество файлов с фотографиями, имеющими конфиденциальный характер, и не все из них продублированы на дисках. Бывает, что наш архив параноидальным образом привлекает представителей политических партий или шоу-бизнеса. Склад грязного белья, если так можно выразиться. Мы до сих пор не разобрались, что именно пропало. — Перл вызвала лифт и обрадованно улыбнулась, когда его створки почти мгновенно разошлись. — Желаю вам обоим приятно отдохнуть. Побродите по городу: это тот же Диснейленд, только для взрослых, вам не кажется?

И она отвернулась от них, не дожидаясь ответа.

— Совпадение? Или уже стоит начать волноваться? — спросил Саймон с несвойственным для него унынием, когда лифт опустился на первый этаж.

Люси не знала, что ответить. Они шли по улице, а навстречу им двигалась многолюдная толпа, целое море лиц. Но несмотря на обилие спешащих на обед жителей огромного города и на события последних двадцати минут, Люси не могла думать ни о чем другом, кроме как о необходимости позвонить Алексу. Перед походом в контору Роланда ее целый час не отпускало мучительное предчувствие, что Алексу что-то угрожает. Люси не давали покоя недавние ушибы Макса. Сохранять полную секретность всегда сложно, и ее очень напугали сегодняшние события, наложившиеся вдобавок на бессонную ночь в гостинице. Однако ее изводило что-то еще — а что, она пока не могла понять.

Саймон, старавшийся не упустить Люси в толчее, дружески положил ей руку на плечо:

— Давай все же зайдем куда-нибудь пообедать, выпьем кофе?

Она кивнула, обрадованная возможностью сделать передышку. Разочарования этого утра грозили окончательно выбить ее из колеи, и Люси наконец призналась самой себе, что совершенно лишилась сил. До чего же подозрительно! Ночное ограбление кабинета, полиция, обшаривающая здание, и в придачу агент Уилла отменяет назначенную им встречу! Он, видите ли, улетел в Бостон всего на день — по словам его компаньонки. Нет, ну не странно ли это?! После таких треволнений — лихорадочной спешки из ее офиса домой с заездом в больницу, молниеносного броска от Баттерси до Хитроу, мучительной оторванности от Алекса, бессонной ночи, а теперь еще и несостоявшейся встречи — Люси чувствовала опустошение и находилась в каком-то болезненном состоянии.

Они зашли в закусочную «Тик-так», и, пока Люси отлучалась в дамскую комнату, Саймон заказал ей открытый сэндвич и крепкий кофе: против обыкновения она попросила себе обычный кофе, с кофеином, чтобы немного встряхнуться. Усевшись рядом с Саймоном за столик, Люси взглянула на содержимое бутерброда, почувствовала легкую тошноту и поняла, что не может проглотить ни кусочка. Саймон увидел смятение в ее глазах, отложил вилку с наколотым на нее ломтиком жареного сладкого картофеля и, наклонившись к Люси, сжал ее руку.

— Я не то заказал, да? Наверное, надо было взять овощной бургер?

Саймон старался следовать наставлениям Алекса насчет малосоленой и свежеприготовленной пищи и отказа от блюд, которые нужно разогревать, и до него вдруг дошло, что его выбор оказался неудачным.

— По твоему виду я бы сказал, что тебе срочно нужен ветеринар. У тебя сердце трепещет, будто заячий хвостик!

Люси сделала страшные глаза и даже рассмеялась:

— Извини, еда тут ни при чем. Сама не знаю, что со мной. Я не отказываюсь остаться здесь с тобой и дождаться встречи с Роландом. Я даже рада возможности подтвердить свою самостоятельность — вдали от Алекса. Но я чувствую себя расколотой пополам, будто вторую свою половинку забыла дома, и мне от этого как-то не по себе.

— Обычная усталость, милая. Ты расстроена, да и я не меньше. И дело не только в сумбурной ночи. Мой мозг даже во сне не отдыхал, а решал головоломки: настоящее соревнование между Бильбо Бэггинсом и царем Эдипом! Я дошел до того, что пытался вывести числовые значения некоторых слов. Наверное, я окончательно спятил…

Он вгляделся в выразительное лицо Люси, сейчас будто обескровленное, и тут же вспомнил секретное наставление Алекса о необходимости проследить, чтобы она регулярно что-нибудь ела и вовремя принимала таблетки.

— Давай признаемся себе в том, что ситуация с Роландом нас тоже беспокоит. И хотя она выглядит подозрительной, мы, прежде чем паниковать, должны проследить за ее развитием и дождаться завтрашней встречи. Но, Люси, ради бога, смилуйся надо мной и съешь хоть что-нибудь, иначе твой милый по нашем возвращении обольет меня презрением! По мне, так лучше взрывоопасный Уилл, чем этот чопорно-недовольный Алекс.

Люси поковырялась в тарелке с салатом, затем выпила иммунодепрессанты.

— Я вот о чем подумала, Саймон: Алексу сейчас тридцать четыре — это магическое число из «таблицы Юпитера». А слова о «рыцаре, преданном и верном» указывают на узел — символ рода Стаффордов. Чем больше я читаю эти рукописи, тем больше мне кажется, что там рассказывается о нас.

— Мы сидим и разговариваем с тобой на Тридцать четвертой улице — жуть какая-то! Ты к чему клонишь, Люс?

— Ты говорил, что вы с Алексом однажды вечером сидели за компьютером Уилла и на экране появился квадрат «Sator» — тот, который мы рассматривали в самолете.

Саймон кивнул.

— А на одной из страниц вроде как есть иллюстрация к истории о Венере и Адонисе, помнишь? Красивый юноша, убегающий от богини?

— Продолжай.

— Это случайно не про Уилла и Шан? Она отчаянно пытается привязать его к себе, а он удирает от нее на охоту и — вот курьезное совпадение! — на мосту случайно вспарывает себе бедро, как и Адонис. Алекс говорил мне, что рана у Уилла была серьезная, но умер он не от нее. Странно, ты не находишь? Венера, преследуя раненого возлюбленного, ступала по белым розам. Их шипы кололи ей ноги, окрашиваясь в алый цвет ее крови, — это как символ верной любви. Ты же помнишь те белые розы Уилла, хотя мы до сих пор не понимаем, зачем он их послал.

Саймона очень заинтересовала такая параллель.

— Ничего себе у тебя зигзаги, Люси! Между прочим, Филип Сидни тоже умер от ранения в бедро. Он отдал свои ножные латы одному из солдат, но, получается, он отдал больше чем ножные латы. Мушкетная пуля, попавшая ему в ногу, вызвала жесточайшую гангрену, от которой он через несколько дней умер.

— Ты говоришь это для того, чтобы доказать, что между этими вещами нет никакой связи, но ведь Сидни был учеником Джона Ди.

Люси не стала указывать Саймону на невероятную схожесть Филипа Сидни с человеком, которого она видела вечером в барке на Темзе. После того случая она нарочно сходила в Национальную галерею, чтобы увидеть несколько портретов Сидни, каждый из которых представлял отличный от других образ — свидетельство того, что после смерти его фигура стала культовой. Тем не менее ошибки быть не могло: тогда она повстречала именно его — придворного, поэта, критика, с обликом таким же впечатляющим, как и у Байрона; собственно, Сидни и был Байроном своей эпохи. Но как можно хотя бы примерно донести свои запредельно-маскарадные впечатления до того, кто их не испытал? Всякий здравомыслящий человек откажет ей в правдивости, хотя Алекс и Амаль будут более снисходительны: они ведь тоже кое-что видели.

— В рукописях встречаются цитаты из Сидни, — продолжила Люси. — Любопытно и другое: мое имя означает «свет». Помнишь строки о том, что Светлая дама пускается в путешествие в месяц свечей? Люси — это и есть Светлая дама, а день рождения у меня в феврале, на Сретение. Я родилась третьего числа, и мой отец иногда пугал меня словами: «В этот день умерла музыка, Люси». Такое упоминание есть в рукописях — я показывала тебе в самолете.

Саймону ее слова показались удручающе печальными, и он задумался о том, как многого он еще не знает о ее прошлом.

— Да-да, вспомнил: в тот день разбился самолет и погибли Бадди Холли, Биг Боппер и еще кто-то… Вроде бы в пятидесятых?

Люси кивнула. Во взгляде Саймона она прочла сочувствие, но, не желая продолжать тему, поспешно заговорила:

— Вот мы и дошли до Алекса. В тексте есть намеки на Александра Великого, на узел Стаффордов и на розы, а также на подробность, которой я до сих пор не касалась. В первой, более старой пачке рукописей говорится о реке Стикс, протекающей через царство мертвых. Мое первое настоящее свидание с Алексом выпало на Хеллоуин — путешествие на яхте под названием «Души усопших из прошлого». Я нарядилась Ариадной.

— Так вот почему ты интересуешься прозвищами! Нам нужно проанализировать каждый отрывок текста и понять, до какого места в нем ты уже добралась. Тогда мы получим отгадку всей истории. А пока, раз уж мы оказались на Тридцать четвертой улице, давай побродим по городу и посмотрим на Эмпайр-стейт. Такое нельзя пропустить.

* * *

Вечером в начале восьмого Алекс круто вывернул за угол и оказался на Рэдклиф-сквер. Он взглянул на окна квартиры Шан и немного успокоился, увидев зажженный свет, затем покружился, выискивая место для парковки. Наверное, Шан куда-нибудь вышла: незадолго до его приезда она не ответила на звонок, и теперь Алекс волновался, не передумала ли она, несмотря на их договоренность.

Выйдя из машины и включив сигнализацию, Алекс двинулся вокруг площади, пристально рассматривая громаду церкви Святого Луки, чей высокий шпиль возносился над вершинами деревьев. После вчерашнего обсуждения с Грейс архитектурных особенностей Шартрского собора он волей-неволей обращал внимание на приметы Возрождения в готике, хотя само здание в стылых мартовских сумерках показалось ему угрожающе мрачным. Ничего, скоро выходные, а за ними — потепление, обещающее долгожданный психологический подъем.

Алекс заметил, что ее «фиат-уно» стоит на частной парковке у самого входа в здание, и подумал: Шан не могла далеко уйти, учитывая ее вчерашний эмоциональный раздрай. Это соображение слегка его утешило. Алекс позвонил в парадную дверь, но никто не откликнулся. Тогда он отошел от входа и снова взглянул на окна Шан. Конечно, свет горит у нее. Алекс вернулся и снова надавил кнопку домофона. Никакого ответа. Он сверился по часам — опоздал всего на несколько минут. Может, она в ванной? Алекс набрал ее номер на мобильнике — занято… Он принялся размышлять. Шан могла впустить его, даже занятая болтовней по телефону, если, конечно, не начала объясняться с Кэлвином и теперь не хочет отвлекаться. Вдруг Алекса посетила тревожная мысль, не сотворила ли Шан с собой какой-нибудь глупости, и он немедленно нажал на чужую кнопку. Голос по интеркому спросил его имя.

— Здравствуйте. Это Алекс Стаффорд. Я пришел к Шан из пятой квартиры. У нее горит свет, но на звонок она не отвечает. Вы не могли бы меня впустить? Мы с Шан договаривались о встрече, и я волнуюсь за ее самочувствие.

— Как вы сказали? В какой квартире? — переспросил голос.

— Шан Пауэлл из пятой квартиры. Я — брат Уилла Стаффорда.

— Ах да, врач… Квартира на последнем этаже?

Алекс от нетерпения даже привстал на цыпочки. Наконец замок щелкнул. Он толкнул дверь и увидел перед собой длинный, скудно освещенный коридор, ведущий к крутым ступеням исчезающей в темноте лестницы. Алекс поспешно двинулся вперед и ненадолго задержался на площадке четвертого этажа — только чтобы перевести дух. Неудивительно, что он так быстро утомился: вчера они с Грейс расстались довольно поздно, и Алекс еще целый час не ложился спать в надежде, что Люси все-таки позвонит, — оказалось, напрасно. В шесть утра ему пришлось встать по неотложному вызову, и поэтому сегодня рабочий день оказался двенадцатичасовым.

Алекс взглянул наверх, на входную дверь Шан, и ему показалось, что она приоткрыта. Странно, подумал он, но продолжал подниматься по ступеням до тех пор, пока тонкая полоска света не уверила его в том, что дверь действительно не заперта. Оставалась еще вероятность, что Шан поднялась с напитком в открытый садик на крыше, предоставив ему возможность войти самому. Преодолев последние два пролета, Алекс попытался включить свет на верхней площадке, но лампочка почему-то не зажглась. Уиллу только поручи, и он выберет жилище на седьмом небе, но без лифта!

В полутьме лестничной площадки ему в глаза бросилась странная особенность. Алекс подошел к двери вплотную и теперь ясно разглядел контуры длинной трещины в косяке: свежий разлом светлел на фоне покрытой лаком мореной древесины. Вырванная с мясом дверная цепочка болталась изнутри. В какую он опять попал переделку?

Алекс прислушался, напрягая все свои чувства, — ни звука… Он с опаской распахнул входную дверь, так что стала видна прихожая, а за ней — гостиная. Его глазам предстал планомерный разгром: книги и безделушки были сброшены с полок и кучами громоздились там и сям на полу. В гостиной царил тот же хаос: ящики вывернуты, книги раскрыты и небрежно швырнуты на пол. Крышка фортепиано была открыта. Кто-то произвел здесь тщательный и квалифицированный обыск.

Вдруг в дальнем темном углу коридора Алекс заметил едва уловимое движение. Шан сидела у стены, съежившись в позе зародыша и подобрав колени к подбородку. Она обхватила себя руками, плотно прижимая что-то к груди. Рядом с ней на гибком шнуре тихо раскачивалась телефонная трубка, свисавшая с базы.

Алекс пробрался сквозь развалы вещей и присел рядом с Шан. Она повернулась к нему — из носа у нее стекала тонкая струйка крови. Даже при тусклом свете Алекс рассмотрел огромный кровоподтек, наливающийся вокруг ссадины на скуле. Шан вытаращила на гостя голубые глаза.

— Это ты… — произнесла она едва слышно. — Я думала, это он вернулся…

Она обняла Алекса за шею и прижалась в нему. Он почувствовал, что ее дрожь постепенно переходит в судороги.

— Успокойся, — тихо сказал он, затем немного отстранился и пристально всмотрелся в ее лицо.

Травм головы не заметно, зрачки, кажется, в норме, пульс слегка учащен — все это Алекс оценил в несколько мгновений.

— Шан, что случилось?

Исходя из состояния квартиры, изнасилование Алекс сразу исключил. Он вынул мобильник и начал набирать номер, но Шан остановила его. Покачав головой, она попыталась подняться.

— Я хотела вызвать полицию, Алекс, но он толкнул меня к стене и пригрозил, что вернется, если я хоть кому-нибудь позвоню. Мне показалось, — бесцветным голосом произнесла она, — что он хочет меня убить. Но он просто ударил ребром ладони.

Шан утерла нос и уставилась на свои окровавленные пальцы. Алекс дотронулся до ее ссадины, и она вздрогнула.

— Он велел мне сидеть тихо, тогда он меня не тронет.

Шан снова попыталась встать, и на этот раз ей удалось подняться на ноги. У Алекса к ней была масса вопросов, начиная с того, как «он» выглядит, но профессия отучила его от спешки — сначала было необходимо успокоить Шан. Неожиданно до него дошло, что она прижимает к груди разорванную кожаную куртку Уилла — ту самую, в которой брат был в день гибели. В больнице ее разрезали по швам, чтобы легче было раздеть пострадавшего. На полу перед Шан были свалены и другие вещи, снятые в тот день с Уилла: футболка, джинсы с огромной прорехой, даже трусы. Последнюю часть путешествия Уилл проделал без обычного облачения из прочной кожи, сменив его на более удобную одежду, в том числе на свою любимую куртку для «дукати», — видимо, отдал предпочтение комфорту. Пластиковый больничный пакет, в котором им передали вещи брата, валялся перевернутым на полу в спальне. Шан, проследив за взглядом Алекса, жалостно сказала:

— Генри отдал мне пакет, когда его вернули коронеры. Я просила только куртку: это был мой последний подарок Уиллу на день рождения, за год до происшествия. Она ему очень полюбилась… Это классическая модель. Партия была ограниченной, и мне пришлось заказывать ее в Штатах — помнишь, да?

Алекс кивнул.

— Генри, наверное, не хотелось снова во всем этом копаться. Я тоже не могла — просто засунула в шкаф и забыла. А теперь он вытащил…

Выслушав ее объяснения, Алекс обнял Шан за талию и повел в гостиную. Придерживая ее, он освободил сиденье глубокого кресла от наваленных на него книг и осторожно усадил.

— Обопрись о спинку, Шан, а я быстро посмотрю, сильные ли у тебя ушибы.

Из пиджака Алекс вынул точечный фонарик и направил ей прямо в зрачки. Она вздрогнула, и такая реакция его порадовала. Затем он включил настольную лампу, повернул Шан лицом к свету, ощупал носовой хрящ и рассмотрел ссадину на скуле.

— Здесь нужно наложить шов, но шрама не останется. У него на пальце было кольцо.

Шан кивнула.

— Каким местом ты ударилась о стену?

Она осторожно потерла левое плечо, морщась от боли.

— Сильно болит?

— Прилично, но вряд ли сломано…

Чтобы проверить, Алекс попросил с силой потянуть его за руку, и Шан неплохо справилась с заданием.

— Нет, перелом вряд ли… Расскажи, как все было.

— Я пошла купить вина и вернулась к тому времени, когда ты должен был прийти. Потом позвонили в домофон — я решила, что ты пришел пораньше, и впустила. Когда он постучал в дверь, я не посмотрела в глазок: на площадке нет света. Но на двери была цепочка. Я открыла, и он всем весом навалился на дверь. Цепочка вылетела. Он отпихнул меня, потом ударил и велел не двигаться. А затем устроил здесь вот что… — Оглядев царящий кругом развал, Шан впервые после вторжения принялась плакать. — Я думала, если вызову полицию, то он вернется и уже всерьез меня изобьет.

Алекс тем временем осторожно наклонял ее голову то в одну сторону, то в другую и наконец с радостью убедился, что с позвоночником все в порядке. Шан по-прежнему не выпускала из рук куртку.

— Сколько он здесь пробыл, Шан? Какой он с виду? Рослый, мощный?

— Алекс, я не знаю… Может, минут двадцать. Нет, наверное, дольше… Он такой плотный, но не очень высокий, в шикарном пальто — думаю, «Макс Мара» — и коричневых кожаных перчатках. Одну он нарочно снимал, чтобы меня ударить, а потом снова надел. Туфли у него тоже дорогие, в тон перчаткам.

Алекс незаметно улыбнулся такому подробному описанию: Шан даже преступника оценивала профессиональным взглядом стилиста.

— Он спрашивал, где мой приятель, и грозился ударить еще раз, если не отвечу. Он, конечно, искал что-то конкретное, но, кажется, не нашел… Неужели он спрашивал про Уилла?

— Думаю, все-таки про Кэлвина.

Алекс лихорадочно соображал, что теперь делать. Оглядев еще раз квартиру, он взял пальто Шан.

— Сегодня я должен был передать ему одну вещь, но нигде не мог его отыскать. Он до сих пор не появлялся?

Шан помотала головой.

— Пойдем, у меня есть приятель в травмпункте по дороге к Челси и Вестминстеру. Он тебя осмотрит, а потом поедем ко мне. Порядок здесь наведем завтра, после прихода полиции. Хватит, уже и так слишком далеко зашло.

* * *

Люси взглянула вниз, ничуть не испугавшись высоты. Длинные шелковистые пряди волос хлестали ее по лицу, на смуглых щеках от прохлады выступил румянец. Теперь она выглядела на все сто и улыбалась своему спутнику.

— Ты ведь знал заранее? О том, что в тексте уже есть подсказка — «непонятная обезьянья сила», кино и вестибюль ар-деко?

— Пока мы не пришли сюда — не совсем. Угадать про Кинг-Конга оказалось несложно, а шпиль, устремленный вверх, к верхушке яблони, — конечно же, Большое Яблоко. Но до этого самого момента я все еще сомневался насчет десяти тысяч квадратных футов мрамора. А все благодаря Тридцать четвертой улице! Почему же это число — черт его побери! — имеет такое значение?

Люси вдруг поняла, что ее мобильник звонит, но звук из-за ветра был едва слышен. Для Алекса рановато, подумалось ей: он собирался поужинать с Шан, и в Великобритании пока только девять часов.

— Это Сэнди. Ты где находишься?

Среди американоязычной речи его голос показался ей еще желаннее, и Люси закричала в трубку — и от удовольствия, и из-за ветра. Почему она так обрадовалась его детскому имени?

— На самом верху Эмпайр-стейт-билдинг, на Тридцать четвертой улице! Раз ты везде успеваешь раньше нас, значит, раскроешь и эту тайну! — Затем она спросила более серьезным тоном: — Алекс, у тебя все нормально? Я очень волновалась, но у тебя был назначен ужин, и я не хотела мешать… Ты ведь звонишь не из-за Макса?

Алекс покачал головой, уже не удивляясь ее интуиции:

— Нет, не из-за Макса, а из-за Шан. У нее в квартире побывал незваный гость. А нашему посреднику я не смог передать материалы: он куда-то запропастился. Правда, я разыскал его мать, и она сказала, что он приезжал в Нантакет на один день, но теперь его там нет. Сегодня вечером он вылетает из Бостона…

— Из Бостона? — не выдержала она.

— По-моему, он просто мечется… Я не знаю, что за игру он ведет, и пока воздерживаюсь от комментариев. Шан останется ночевать у меня: ее избили, и она в шоке. В своей квартире ей оставаться небезопасно. Я сейчас спустился, чтобы набрать ей воды в ванну, и хочу перемолвиться с Саймоном о его знакомом из Скотленд-Ярда.

Люси пришла в такой ужас, что не решилась выспрашивать подробности, а просто передала трубку своему спутнику. Тот немедленно разразился такими яростными и грубыми восклицаниями, что туристы на смотровой площадке стали оборачиваться, желая узнать, что там стряслось.

— Единственной причиной, по которой мы согласились подчиниться их условиям и не вмешивать сюда полицию, было их обещание больше никому из нас не причинять вреда. И что же? Теперь мы видим, что они его не сдержали.

Саймон заметил, что Алекс говорит не столько злобно, сколько устало, — впрочем, никогда нельзя было с точностью определить его эмоции по тону голоса.

— Они нарушили предложенные ими же условия — пришло время нам играть по собственным правилам.

— Они готовы использовать кого угодно для достижения своих целей! Когда разыщешь Кэлвина, Алекс, пообещай мне, что продержишь этого шельмеца в наручниках до моего приезда!

Саймон вынул из кармана электронный органайзер, и они с Алексом стали обмениваться информацией. Время от времени Саймон яростно мотал головой. Люси, прижав похолодевшую ладонь к животу, слушала, как ее спутник сыплет цифрами и мнениями, возражая собеседнику. Судя по его реакции, Алекс на том конце линии не спешил делиться своей точкой зрения на происходящее.

Наконец Саймон вернул Люси телефон, и она прижала трубку к самому уху, чтобы не мешал ветер. «Я тебя тоже люблю», — донеслось оттуда, хотя она еще ничего не успела сказать. Его голос был куда спокойнее, чем у Саймона, и внушал надежду. Затем Алекс распрощался, и его последние слова ошеломили Люси:

— Высчитай нумерологию имени Джона Ди — оно тоже имеет отношение к числу тридцать четыре. И еще: ты знала, Люси, что твой день рождения приходится на тридцать четвертый день в году?