Куда уходит вчера

ревизия 5

© 1997–2000, 2008 Константин Юрьевич Бояндин

Опубликовано: Константин Бояндин, «Изгнанники» — СПб, «Северо-Запад Пресс», 2002; 531 с., ISBN 5-93698-083-9

Том 1. Затмение

Пролог

В 4 веке до новой эры город — крепость, известный под названием Шесть Башен, впервые с момента своего существования был заброшен. Всемирно известные алхимические лаборатории, университет, оружейные мастерские и многое другое покинули пределы крепости, географического центра континента. В последовавших войнах за управление центром континента и, как следствие, богатейшими залежами разнообразных минералов в недрах близлежащих гор, Шесть Башен постепенно приходили в упадок.

В ознаменование прихода бога Дайнера и начала нового летоисчисления, в первом году по пришествии Дайнера Шесть Башен были реконструированы; университеты, лаборатории и жизнь вновь вернулись в пределы могучих стен. Окрестный лес, который два последних века порождал невероятное количество жутких легенд, перестал быть заповедником чудовищ; три могущественных союза государств объявили, что отныне Шесть Башен станут источником знания и прогресса.

За двадцать лет новой эры Шесть Башен подарили миру множество удивительных открытий и изобретений; большинство из них по — прежнему употребляется повсеместно, спустя много веков. Начали возвращаться дружелюбие и доверие, возродилась торговля между самыми отдалёнными уголками Большой Земли; хаос и смерть были изгнаны за пределы города — крепости.

В 27–м году новой эры до вновь учреждённого в стлице южного союза, Оннде, поста Наблюдателей, дошли сведения о том, что, вопреки постановлению Союза Трёх, в Шести Башнях идёт разработка оружия. Более того, проводятся эксперименты над разумными существами — призванные превратить их в «живое» оружие. Однако доказательства не были представлены.

В 29–м году были получены факты, подтверждающие, что в Шести Башнях действительно производятся новые виды вооружения, основанные на изменении свойств живых существ, как разумных, так и нет. Однако Северный союз сумел доказать, что налицо — провокация.

Часть 1. На следующий день

I

Когда солнце смогло, наконец, выпутаться из цепких объятий ветвей, тщетно пытавшихся удержать его, туман начал рассеиваться.

Человек сидел на огромном замшелом валуне, который был, несомненно, ровесником окрестных гор и помнил ещё времена, когда бока его омывала вода давно отступившего моря. Сейчас же валун находился на пригорке. К западу от него, шагах в пятнадцати, не более, земля полого спускалась, образуя просторную и прекрасную долину. Когда туман рассеется окончательно, будут видны призрачные вершины далёких горных хребтов и блестящая, словно слюда, чёрточка у самого горизонта — озеро, крохотная частичка того самого, некогда широкого и грозного моря. Впрочем, озеро видно далеко не всегда: всё зависит от того, насколько чист и спокоен воздух, откуда смотреть, и где находится солнце.

Ну и, разумеется, от того, кто именно смотрит. Человеческий глаз не отнести к самым зорким, а Лесной житель, например, увидел бы и очертания домиков на дальнем берегу озера и, возможно, тех, кто там живёт.

Человек сидел, уперев локти в колени и положив подбородок на ладони. Туман нёсся лохматым потоком чуть ниже уровня колен и стекал в долину клубящимся каскадом. Спасался от ударов жарких копий Солнечного Воина, единственного союзника человека в этих местах. Когда наступают сумерки и из — под земли начинают выползать первые струйки тумана, следует поторопиться покинуть этот лес. Иначе вряд ли увидишь рассвет.

Впрочем, теперь всё будет по — другому. Человек встречал первый день новой эпохи, которая зародилась вчера к шести часам пополудни. Многие из его соратников — встретившихся лишь потому, что им досаждал общий враг — поспешили покинуть притихший лес, несмотря на то, что враг был повержен. Слишком уж мрачной была слава здешних мест.

II

… и обнаружил, что стена куда — то делась. Тело и здесь оказалось на высоте; в полёте воин успел повернуться и упал, ничуть не пострадав. Перекатившись, он обнаружил, что носом едва не касается чьего — то коротко стриженого затылка.

Его отбросило, словно он коснулся электрического угря.

В первую очередь, конечно, от отвращения. Рядом на полу, лицом вниз, в чёрной подсохшей луже лежал покойник. Это было ясно и по виду, и по запаху — хоть тело находилось здесь не так уж и долго, в воздухе уже ощущался мерзкий сладковатый привкус. Воин поднялся, поднял с пола факел (тот, к счастью, не потух, нобыл уже на исходе) и оглянулся.

Ну конечно, иллюзорная стена. Он мог сколько угодно раз пройти мимо неё, даже опереться — и не осознал бы, что стена — только видимость. Зато когда глаза не видели стену, а разум о ней не знал… Воин усмехнулся. Ну ладно, раз уж мы здесь — осмотримся. Тело он решил пока не трогать, хотя, по — хорошему, надо будет вытащить наружу и там закопать. Кем бы ни был умерший, он не походил на

moare,

специально выведенное чудовище. Одет, правда, странно — почти чёрная жёсткая кожаная куртка, не менее жёсткие и тёмные штаны, красная повязка через лоб и затылок. Воин прикоснулся к одежде… очень тяжёлая, но податливая. Доспехи из неё никудышные. Правда, ничем зловредным не тянет — отличать магию опасную от безвредной он умел.

Помещение за иллюзорной стеной было небольшой комнатой, разделённой пополам массивной решёткой. Последняя отливала золотом и источала неприятное, болезненное тепло, ощутимое даже на расстоянии. А вот про это я слышал, подумал воин. В таких клетках

ильвемоары

держали своих питомцев. Страшная вещь эта решётка. Больно наказывает того, кто прикоснётся, и практически неуязвима. Вполне возможно, что и Солнечный Лист с ней не совладает.

III

Чем дальше они продвигались, тем очевиднее становилось, что застрянут они здесь дней на пять. Воин уже смирился с подобной задержкой и старался не думать, что скажет жене Шелна, когда вернётся в Меорн. Как ни обдумывай подобные ситуации, никогда не бываешь к ним готов.

Хотя, возможно, Шелн уже на пути домой: если он вернулся к спуску в долину и обнаружил там оставленный для него знак, то мог просто направиться в Меорн. В любом случае придётся убедиться во всём лично. Так что весть о победе в Меорн неминуемо принесёт кто — то другой. А жаль…

По правую руку от них сейчас находился тренировочный зал, Дуаггор, как называли его. Здесь в том числе обучались многие легендарные воины и полководцы: Той — Альер, разбивший хорошо укреплённую крепость Шайр, повелители которой некогда подчинили почти треть континента. Онзар, родом с диких островов на крайнем Западе, что воздвиг непреодолимую оборону на пути кочевников, подавлявших последние очаги сопротивления павшей империи Ар — ра. Благодаря Онзару, кстати говоря, и возник Меорн — независимый, тщательно укреплённый, город — крепость. Не раз и не два его неприступные стены служили хорошую службу потомкам великого государства. В конце концов, кочевники перестали совершать столь дальние и бесполезные набеги.

Воин оглянулся. Фиар довольно сильно отстала; шла она, прихрамывая. Нет ничего хуже должности няньки чрезмерно гордых людей.

— Ноги? — спросил он коротко. Девушка кивнула.

IV

Во сне он встал с лужайки, на которой уснул рядом с Фиар, и огляделся по сторонам. Ольт сидел, скрестив ноги, спиной к костру. Воин вспомнил, как ольт предложил себя в качестве часового. На недоумённый взгляд Ривллима последовало пояснение, что если противник не выдаст себя звуком, то с ним всё равно не справиться. Аргумент показался убедительным, учитывая, что слух у слепого оказался фантастически острым. Он отлично слышал то, что произносилось шёпотом на расстоянии в тридцать шагов.

Итак, он встал. Фиар что — то прошептала и потянулась. Не просыпаясь. Воин долго смотрел на неё, поражаясь странной позе, которую та приняла. Необычная для человека — чуть выгнувшись назад, руки вытянуты вдоль тела, пальцы согнуты, словно у кошки, приготовившейся напасть. Постойте, может, она оборотень? Тогда многое стало бы понятным. Подумав немного, воин отверг это предположение. Во — первых, сейчас полнолуние. Во — вторых, оборотни терпеть не могут ни людей, ни прочие расы. Он склонился над Фиар и осторожно взял в руки прядь её волос. Тонкие и невероятно густые.

Ривллим вспомнил, что Фиар пообещала сделать с ним, если он «невзначай» прикоснётся к ней ночью, и усмехнулся. Ну ладно. Что же его подняло?

Дорога, возле которой находилась лужайка, уходила в направлении центральной части Шести Башен. Старинное название этого города — крепости так и переводится: Шесть Башен. Безо всяких излишеств. Надо будет расспросить Вемкамтамаи, что такого в этих Башнях. Отчего здесь постоянно заводится всякая магическая нечисть.

Далеко — далеко, за пределами чёткой видимости, что — то слабо светилось. Словно крохотный светлячок — наподобие тех, что вились вокруг костра. Только «светлячок» этот должен быть величиной со слона, раз виден на таком расстоянии.

Часть 2. Котёл

V

— Ты так и будешь молча глазеть? — яростно шепнула девушка, также, видимо, потрясённая увиденным. Рабство практически перестало существовать на Ралионе, когда с кочевниками, основной угрозой цивилизации, было покончено.

… Когда было покончено!

Мысли неслись вихрем, времени следить за ними не было. Фиар права; надо что — то предпринимать. Наверное, всех троих выручило то, что воин вышел на дорогу, не подумав над тем, есть ли у них какие — нибудь шансы. Поскольку шансов, скорее всего, не было.

Вся процессия мгновенно остановилась, когда шагах в пятнадцати от ближайшего всадника на обочине возник высокий, мрачный воин с огромными ножнами на поясе и холодным взглядом, в котором не было и следа страха.

— Кто вы такие, что позволяете себе забирать людей в рабство? — громко осведомился воин, положив руку на рукоять меча. Говорил он на том самом варварском наречии; точнее, на том его обрубке, которое сохранилось до настоящего времени.

VI

— Тебе приходилось тайком проникать на территорию врага? — поинтересовался Вемкамтамаи. — Не разведывать и наблюдать, а просачиваться в укреплённые места, наносить внезапные удары и всё такое?

— Не доводилось, — признался воин.

Ольт вопросительно «посмотрел» на Фиар. Та тоже покачала головой.

— Мне и на войне — то настоящей бывать не приходилось, — пояснила она. — А было бы интересно.

Воин недоумённо посмотрел на неё.

VII

Ольт не надеялся, что башня будет оставлена без охраны; не думал, что удастся обойтись без боя. Но он также не думал, что охрана будет настолько скверной.

Его спутники помалкивали. Оно и понятно: ползти четверть часа, глядя на ноги и бормоча под нос какую — то чушь про листья на земле и пробегающих по ним муравьёв — не совсем то, чего они ожидали. Но ему не хотелось рассказывать всякие ужасы про подобные столбы. Последствия иногда проявлялись много позже: даже случайный взгляд мог очень дорого обойтись.

Они перелезли через низенькое ограждение, поразившись, что никто ни разу не показался ни в одном из окон. Привыкли полагаться на столбы? Очень самонадеянно. Впрочем, откуда взяться достойному противнику? Генерал далеко на юге, сил здешних жителей, ни в коей мере не готовых к войне, не хватит для серьёзного сопротивления. Те, что снабжают эту башню и войска в ней продовольствием, наверняка делают это не из любви к шалиритам. И не обязательно из страха перед ними. Просто земля, на которой они живут, дороже им всего остального…

Ольт тихо вздохнул.

Когда все собрались у шершавой округлой стены, он ещё раз напомнил им, что и как те должны делать. И, мысленно попросив помощи у всех сочувствующих им богов, осторожно выглянул из — за стены. Кончиком мизинца.

Часть 3. Камень Меорна

VIII

Разведчики отряда Роимала появились на поляне часа в три пополудни. Роималу вовсе не были по душе эти безумные гонки, стоившие жизни многим лошадям, но приказ есть приказ. Генерал порой отдавал невероятные, основанные лишь на интуиции, приказания и всякий раз оказывался прав.

Роимал, как и многие другие солдаты, только что не боготворил генерала. Остановить орды шалиритов — настоящий подвиг.

Разведчики, вероятно, поскакали бы и дальше — соседство с мёртвыми глазницами Шести Башен им было неприятно, но кто — то тихонько свистнул. Осадив лошадей, разведчики увидели, что на поляне стоит, устремив в их сторону взгляд пустых глазниц, высокий ольт в серо — зелёном плаще.

— Не вы ли ищете того, кто отправил послание генералу? — спросил он, не обращая внимания на стрелы, нацеленные в его грудь. Остановился шагах в пятнадцати и продолжил. — Мне нужно поговорить с вашим командиром.

После короткого обмена фразами, двое разведчиков устремились назад, а другие двое остановились у ольта за спиной.

IX

— Как отдыхается? — Вемкамтамаи согнулся чуть ли не вдвое, переступая порог. Дом был далеко не лучшим, но воин настоял, чтобы ему позволили остановиться именно здесь.

Он не стал говорить, что спустя сорок пять веков поселится… тьфу, поселился бы на этом самом месте. Разумеется, нынешний домик ничем не походил на тот, который он построил собственными руками: между ними двумя пролегало немало лет, пожаров, смерчей, войн и прочих стихийных бедствий. И всё же здесь куда уютнее, нежели в прекрасном каменном доме правителя.

— Спал плохо, — проворчал Ривллим, ожесточённо протирая глаза. — Это не праздник получился, а пытка. Даже не знаю, как показаться генералу. В таком виде…

Взглянув в зеркало, Ривллим увидел человека, который беспробудно пьянствовал недели две. Что истине не соответствовало совершенно: даже вчера, на торжественном обеде, он не прикоснулся к спиртному.

Теперь предстоит увидеть, насколько традиции

его

времени совпадают с теперешними. Стать героем города может кто угодно, от мусорщика до правителя; любому из них были бы оказаны высокие почести. Но на следующий день жизнь продолжается своим чередом, каждый занимается своими обязанностями. Меорн в значительной мере сохранил родовой образ жизни — сохранившийся с тех пор, когда имя это принадлежало не только городу, но и божеству — создателю и покровителю окрестных земель.

X

Мало того, что день начинался скверно, так ещё и с Фиар. Едва только воин позавтракал и собрался побродить по городу — развеяться — как в дом влетела бодрая, живая и недовольная девушка.

— Ноги моей не будет в той больнице, — заявила она вместо приветствия, переступая порог дома. — Дай ему волю, он меня там бы месяц мариновал. Одежду куда — то дели… — Фиар указала на новое платье. Судя по покрою, платье указывало на принадлежность к знатному роду. Ривллим подумал, что в новом платье она выглядит куда лучше, нежели в чёрной «коже», но не осмелился этого сказать. От него, правда, не требовалось говорить. Вероятнее всего, от него не требовалось и слушать.

— У тебя найдётся, чего поесть? — спросила Фиар, когда первая волна негодования рассеялась. Воин с обречённым видом сидел в кресле напротив. — Мне кажется, что я год голодала.

Пока воин, мрачнее тучи, готовил второй завтрак — вернее, второй завтрак на двух персон — Фиар успела ознакомиться с домом. Сама. Хвала богам, молча.

— Прекрасный дом, — заявила она, покончив с едой. Смотреть на неё было одно удовольствие: манеры её прекрасно соответствовали её облику. Воин и смотрел, — девушка не обращала на это внимания. — Большое спасибо,

сайир

. Думала, не дойду до тебя. Что собираешься делать?

XI

Ривллиму казалось, что вокруг собирались другие люди. Не те, которых он встречал здесь вчера и позавчера; не те, которые приветствовали их у северных ворот. Другие люди; сосредоточенные, старающиеся не пропустить ни единой мелочи, забыть о скопившемся вокруг напряжении. В Меорне праздников не так уж много. И если люди начинают радоваться жизни, тогда держись… Несколько тысячелетий назад (нет, не то… примерно в это время) жизнь здешняя не располагала к удовольствиям, но щедро раздавала многочисленные испытания. И праздники не могли не быть яркими, бурными, всепоглощающими.

Утром в Меорне скучно. Единственными людьми, которые не очень радовались Оль — Алиору — это мусорщики. Вот кому забот будет… Завтра им придётся заново приводить город в порядок.

Ривллим проследовал к дворцу градоправителя и остался там, сидя у фонтана и наслаждаясь одиночеством — которое сегодня долго не продлится.

Часть 4. Чёрный дождь

XII

Вечер выдался дождливым.

Cобираться пришлось в спешке. Проснувшись, Ривллим обнаружил, что солнце уже садится. Праздник кончился. Город находился в состоянии войны и до Кеньи — Хара, праздника сбора урожая, веселье сюда придёт только по случаю военной победы. Так оно и будет, подумал воин, приводя себя в порядок. После сна в одежде он чувствовал себя неуютно.

Фиар дома не было.

Ближе к закату в двери постучали. Ривллим встретил учтиво поклонившегося вестового, принял тяжёлый пакет, запечатанный личной печатью генерала. Фиар не шутила, когда говорила о том, что кампания начнётся послезавтра. Отдельные части замысла генерала начали собираться в единую картину. Роимал, который со своим малым отрядом, на виду у всех, держал оборону дороги (и не потерял до сих пор ни одного бойца). Небольшие заградительные отряды, что окопались во всех перевалах. Внушительные линии обороны к западу от Меорна. Постоянно передававшиеся из уст в уста слухи о том, что армия генерала недостаточно велика, чтобы обеспечить должную оборону…

Что — то здесь не так, ведь Шайр, если Ривллим правильно помнит, атаковало едва ли не тридцать тысяч солдат! Все известные воину отряды в общей сложности не превышали и пяти тысяч. Ай да генерал… Создать подобную армию, да ещё скрыть от всего мира её подлинную численность. Интересно, где сейчас эти тридцать тысяч? Какими дорогами пробираются к Шайру? Впрочем, меня это не касается. Не стоит даже думать об этом — по слухам, некоторые маги и высшие иерархи могут читать мысли. Ему и Фиар оставляют вечер на сборы. Завтра к шести утра прибыть в походной форме к третьим (северным) воротам. Прочитав послание несколько раз, воин последний раз убедился, что ничего не пропустил, и бросил бумагу в огонь. Бумага сгорела, едва только языки пламени лизнули её, мгновенно, не оставив после себя даже пепла.

XIII

Вемкамтамаи не довелось скучать в ожидании условного сигнала.

Со стороны Шайра то и дело появлялись разведчики. Они прочёсывали лес у подножия горы. Несколько раз проходили совсем рядом. Для них ольт оставался невидимым; лишь жрецы Тёмной смогли бы почувствовать присутствие чужеродной силы… но именно почувствовать присутствие, не отыскать. Только магия смогла бы открыть его присутствие, но магов в дозор не высылали: все они, все без исключения, собирались в крепости. План генерала работал: обеспокоенные исчезновением поста, шалириты не оставляли самый укреплённый пункт без помощи. «Если план Фиар окажется удачным, то войска кочевников окажутся в ловушке», — подумал ольт. — «Если нет, то в крепость придётся лезть мне. Причём не просто в спокойную крепость, а в растревоженный улей». Если он правильно понимал смысл сигналов, подаваемых с башен, отряды, которые некогда штурмовали Меорн, стягивались к Шайру. Отряд Роимала отступил (сделал вид, что отступил) и Шамульез ожидал двойного полнолуния, чтобы всей силой Шайра — более половины войск скоро будет здесь — обрушиться на Меорн. Во время предыдущего двойного полнолуния генерал едва не проиграл битву за Меорн (хотя немногие знали об этом). Сейчас ситуация была иной. Жертва становилась охотником.

Шайр оставался крайне прочным орешком. Но… как — то ведь сумел генерал разбить его в «прежнем времени»! Правда, от полученного ранения вскоре умер, но главное было сделано: армия Шамульеза потерпела серьёзное поражение, и вскоре, после убийства императора, империя развалилась.

Ольт с трудом подавлял рвущийся на свободу смех. Хороши разведчики: их слышно за километр. Да, не привыкли потомки Шалир к осторожности, не привыкли. Пусть Шайр считает, что войска Меорна разбросаны по всем фронтам, и что нападение на пост — всего лишь попытка демонстрация несуществующей силы.

Времени у Ривллима с Фиар предостаточно. Ольт не вполне понимал, как они намерены просочиться внутрь крепости, но, раз сам генерал утвердил этот план, значит, на то были причины.

XIV

— Ривллим?

Воин вздрогнул от звука собственного имени и поднял голову.

Они сидели у двери очень долго. Поначалу нашлось, что делать. Обрабатывая ссадины, порезы, ушибы и ожоги, Ривллим извёл добрую треть запаса лекарственных средств, что брал с собой в поход. Хвала Лейрну, да будут поминать его только добрыми словами. От мазей (которые жгли немилосердно) всё удивительно быстро проходило. Магия исцеления, которой немного владел Ривллим, на самого него не действовала, а Фиар восприняла такую помощь, как покушение на жизнь. За какие — то четверть часа порезы и ссадины затянулись новой кожей, а синяки стали слабо различимыми желтоватыми пятнышками. Факелы сгорали очень быстро, и последние два Ривллим оставил про запас. Зажигать магический огонёк девушка отказалась: сказала, что у неё нет сил даже на это.

Пришлось сидеть в обманчивом, скрывающем очертания полумраке, в слабой фосфоресценции, что сочилась с потолка, из трещин пола; под неусыпными взглядами статуй. Ривллиму хотелось приглядеться к ним поближе, но он не посмел сойти с тропы. Они и сейчас сидели у тропы — размытой желтовато — серой полосы чуть больше метра шириной.

Тропа постепенно переставала светиться. Что делать, когда она пропадёт окончательно?

XV

— Мне кажется, что мы выступили неделю назад, — проговорил Ривллим, откидываясь на спину. Ему не спалось.

Им всем не спалось. Победа, подействовала на утомлённых долгими годами войн южан лучше любого лекарства. Многие солдаты происходили из окрестных деревень и городов… правда, многие из последних лежат в руинах. Теперь было на что надеяться — того, что случилось сегодня, не смогут омрачить никакие поражения. Крепость, которая выдержала десятки осад, лежала грудой оплавленного камня. Отборные войска Шамульеза наголову разбиты. Неплохая проверка на прочность для его империи.

— Мне кажется, что несколько лет, — эхом отозвалась Фиар. Воин не успел понять, когда она успела сменить колдовскую одежду на ту походную, в которой они покинули Меорн. Что ещё удивительнее, чёрная одежда по — прежнему лежала у него в рюкзаке. А ведь он ни разу не оставлял рюкзак без присмотра.

— Что до меня, то я чуть не умер от скуки там, в лесу, — ольт появился в круге света, что отбрасывал их костёр и уселся рядом. — В следующий раз надо будет пойти с вами. У вас — то, дорога была интереснее.

— Уж куда интереснее, — подтвердил воин, глядя на то, как Лист и Дождь продолжают «разговаривать». Потрясающее зрелище. Доступное только им с Фиар. — До сих пор не пойму, как я жив остался. И вообще, слишком уж нам везёт. Сначала отряд разгромили, потом — крепость. В голове не укладывается.