Козырь в рукаве

Алешина Светлана

Глава 6

 

Маринка томилась в редакции в одиночестве и, вероятно, от скуки снова попыталась меня воспитывать.

– А чего вы вообще переживали? – невинно поинтересовалась я.

– Так ведь этот должен был приехать, соблазнитель молодых девушек, – напомнила Маринка, – раз его не было здесь, значит, он мог двинуть к тебе домой.

– Нет, у меня он тоже не объявлялся, – я потерла подбородок, действительно, а где носит Короткова? – Что еще плохого? И где все?

– Ромка этажом ниже, а Сергей Иванович в поисках слесаря или инструмента, это как повезет. – Маринка кивнула на дверь. – Витя тебе не рассказал?

Виктор пожал плечами. Жест, надо думать, означал: а меня не спрашивали.

Я посмотрела на дверь. Замок выломан, косяк в еще более плачевном состоянии.

– Нас что, ограбили?!

– Нет. Хотя, возможно, пытались. Здравствуйте, Ольга Юрьевна, – судя по количеству инструментов, Кряжимский собирал их по всему зданию. Виктор незамедлительно поспешил на помощь. – Дверь мы взломали, когда замок открыть не смогли. Кто-то пытался сделать это до нас, но добился только того, что ключ сломал. Замок-то хороший, Виктор сам выбирал.

– Ага, – подтвердила Маринка, – а я тут под дверью, как дурочка, целый час ошивалась.

Я позволила себе усомниться.

– Ну прямо-таки и час.

Маринка обиделась.

– А что?

– А то, дорогая моя, – сказала я назидательно, – что вряд ли все, кроме тебя, сегодня проспали на работу. А если ты станешь утверждать, что приехала на час раньше, я тебе не поверю.

Маринка поджала губки.

– Вот оно, пагубное общение с ментами. Где ты его, интересно, подцепила?

– Мариночка, – оскорбился в свою очередь Сергей Иванович, – мужчины не насекомые, чтобы их подцепить можно было.

– А некоторые вот умудряются, – мстительно покосилась на меня Маринка.

Я пропустила ее шпильку мимо ушей, задумчиво щипнула себя за мочку уха.

– Любопытно. Ко мне ночью кто-то наведывался, в квартире Короткова неизвестный с фонариком шарил, вряд ли это был сам хозяин. А в редакции какой-то болван ключ в замке сломал. Интересное совпадение.

Головы повернулись в мою сторону.

– Ну-ка, ну-ка, – заинтересовалась Маринка, – что там про Короткова?

Я прикусила язык.

– Нет, вы только посмотрите, – воззвала Маринка к общественности, – она от нас что-то скрывает! Немедленно все рассказывай! Давай колись и про мента своего, и про то, где вчера шлялась.

– Действительно, Ольга Юрьевна, где это вы, – Кряжимский осекся, – пардон, чем это вы вчера занимались?

Влетел Ромка.

– Я что-то пропустил? – Он с любопытством огляделся.

– Да вот, Ромочка, – Маринка патетически воздела рука, – твоя ненаглядная Ольга Юрьевна выказала нам недоверчивость.

– Недоверие, – машинально поправил Ромка.

– Маленький еще старших учить, – прикрикнула на него Маринка.

– Ребята, – я посмотрела на них умоляюще, – я бы с радостью, но не могу, не велено. В интересах следствия.

Народ молчал. Я не выдержала.

– Ну хорошо, сдаюсь. У кота кончилась рыба, – Маринка понимающе кивнула, – я сгоняла в магазин, а оттуда, клянусь, совершенно автоматически завернула к дому этого таинственного друга. Даже не поднималась, только на окошки посмотрела. А там кто-то с фонариком.

– Ну?

– Что «ну»? Все.

– Оля?!

– А мент спас меня от хулиганов, – нехотя добавила я.

Маринка не унималась.

– А хулиганы откуда взялись? А мент что, проходил мимо? Или вы оба на окошки смотрели?

На помощь мне пришел Ромка:

– Ольга Юрьевна, так мне в эту фирму идти или как?

Я задумалась. Неплохо бы с капитаном посоветоваться. Впрочем, он тоже лошадка темная. А нам лишний козырь в рукаве не помешает.

– Да, иди, – решилась я, – только с Виктором. А я вас здесь дождусь.

Виктор согласно кивнул.

– Что я, маленький, что ли, – протянул Ромка.

– Не в этом дело, студент, – вмешалась Маринка, – считай, Витя – твой напарник на случай всяких там неожиданностей. Ну, короче, чтобы не получилось, как в том анекдоте про невесту.

Я засмеялась.

– Это в котором анекдоте? – полюбопытствовал Сергей Иванович.

Маринка с готовностью объяснила:

– Ну, это когда невеста в первую брачную ночь вместо «Ой!» сказала «О-па!».

Сергей Иванович хмыкнул, Ромка залился краской. Марина посмотрела на него со злорадством:

– Ах, простите, забыла, что тут дети.

Вот стервозный характер! Я поднялась.

– Все, господа, хватит лясы точить. За работу. Виктор, закончите с дверью, бери Романа и вперед, – я протянула ему ключи от «Лады».

– На твоей машине нельзя, – напомнил он.

– Да, действительно, – я выдала ему деньги, – на такси доберетесь. Но сначала пообедайте. Ребенка хорошо покорми.

Часа через полтора Виктор с Ромкой уехали, и почти сразу же позвонил Фима Резовский.

– Здравствуй, дорогая, – проворковал он.

– И ты здравствуй, – я засмеялась, вспомнив Фиму, обрастающего шерстью. – А я тебя во сне видела в непотребном виде.

– Это обнаженного, что ли? – с надеждой спросил он.

– Что ты, Фима, – я притворно ужаснулась, – мне кошмары вообще редко снятся.

Резовский тоскливо вздохнул.

– Ну вот, все опошлила. Между прочим, я твоему воспитаннику хозяев нашел.

– Фи-и-има, я знала, что на тебя можно положиться.

– Ну так за чем дело стало?

– В смысле? – не поняла я.

– В смысле на меня положиться, – жизнерадостно воскликнул Резовский. – Я всегда готов, а вот ты только обещаешь.

– Фима, идите вы на фиг.

– Оленька, дорогая, я тебя тоже очень люблю. Но зверя сама привезешь, я в офисе.

– Ты только скажи когда, – отозвалась я с готовностью.

– Да хоть сейчас. Я все равно в три часа у них должен быть.

Я посмотрела на часы. Без Виктора выходить из редакции не хотелось, но вечером ехать к Иринке. Насколько все это растянется, неизвестно, а Резовского потом попробуй найди. Я решилась.

– Фима, через час с хвостиком я у тебя. В этом вопросе можешь располагать мной в любое время.

– Надеюсь, мы один и тот же вопрос имеем в виду? – не удержался на прощанье тот.

Я подхватила сумочку, ключи от машины и вылетела из кабинета.

– Ты куда? – удивилась Маринка.

– Мариночка, ты понимаешь, какое дело, тут Резовский котика привезти попросил.

– И что же, прямо сейчас?

– Так ведь пока не передумал. Я быстро.

Я помчалась к выходу, Маринка с укором посмотрела мне вслед.

Фимка встретил меня у порога радостным урчанием. Понятно, он терпеть не мог оставаться в квартире один, хотя и привык, что целыми днями предоставлен сам себе.

Решив устроить ему на прощанье праздник живота, я выбрала самую большую рыбину, размером почти с самого котенка. Обалдевший от привалившего счастья, Фимка спорол едва ли не половину в мгновение ока, потом начал лениво отрывать маленькие кусочки, периодически пиная оставшийся кусок лапой.

– Фима, с пищей не играют, – по возможности строго сказала я.

Котенок скосил на меня хитрый глаз и растянулся рядом с миской.

– Откушали, сэр? – я протянула руку к миске. Даже не соизволив подняться, Фимка извернулся и наложил лапу на остатки пиршества.

Я изумленно покачала головой. И этот желудок считается «не больше наперстка»!

Однажды я уже ставила эксперимент: решила выяснить, сколько же этот зверь в состоянии проглотить. В течение получаса я терпеливо сидела рядом, в то время как чудовище с распухшим пузом то вытягивалось в изнеможении на полу, то с новыми силами принималось за трапезу. Несколько раз я делала попытку отобрать миску, опасаясь, как бы маленькому неразумному котеночку потом не было плохо. В итоге отправилась спать с оцарапанными по локоть руками, а утром проснулась от истошного воя. Этот кадр как ни в чем не бывало требовал свой завтрак!

В знак благодарности, а может, просто из хорошего расположения духа Фимка позволил себя безнаказанно погладить. Я почесала его за ушком и поймала себя на том, что с тревогой размышляю, как будут относиться к его проказам новые хозяева. Как бы то ни было, я уважала этого тигра в миниатюре за его независимый характер и неиссякаемую энергию. Ну, а что квартиру разгромил, что ж, хищник есть хищник.

Короче, напоследок я готова была простить Фимке все его преступления. И кто теперь будет встречать меня каждый вечер с таким восторгом!

– Я буду скучать по тебе, зверь, – растроганно прошептала я, взяла котенка на руки и направилась к двери.

В одно мгновение из ласковой живой игрушки Фимка преобразился в дикого монстра и, оставив на моих руках глубокие царапины, рванул в комнату. Идиллия кончилась. Я выругалась. Вот зараза! А я-то, дура, расчувствовалась, вот и лови его теперь по всей квартире.

Фимка восседал на спинке кресла. Увидев меня, он заорал нехорошим голосом и сиганул под диван, смахнув по пути вазу. Опыт подсказывал, что лучше всего теперь выждать несколько минут, а главное – не делать резких движений.

Я села на диван, мои ноги тут же подверглись атаке. Усевшись по-турецки, я включила телевизор, пощелкала каналы в поисках чего-нибудь интересного. Ага, местные новости.

Фимка высунул мордочку, мяукнул, требуя продолжения игры. Я демонстративно его проигнорировала, усиленно внимая голосу диктора на экране. Новости политической жизни города оставили меня равнодушной, но следующее сообщение вызвало реакцию, близкую к шоку.

А говорилось в нем о том, что сегодня рано утром на территории строящегося дома по улице Астраханской найден труп молодой девушки. Я подскочила.

– По предварительным данным, – сообщалось далее, – смерть наступила в результате несчастного случая. Личность девушки устанавливается. Правоохранительные органы обращаются к населению с просьбой…

Это как же, два тела на одной стройке? Внутренний голос подсказывал, что речь в новостях идет все-таки об Иринке, но я упорно отказывалась с этим согласиться. Ирку нашла я, вполне живехонькую, правда, в бессознательном состоянии, вместе с капитаном милиции доставила ее к доктору, который в свою очередь дал, точнее, дала гарантии скорейшего выздоровления!

А может, меня ночью треснули по голове и теперь у меня эта, как ее, амнезия? Нет, амнезия – это когда человек вообще ничего не помнит о каком-то событии. Я же могу воспроизвести каждый свой шаг, такое сразу не забывается. Я передернула плечами.

Хорошо, предположим, память меня не подводит. Я уверена, что вчерашние события мне не в бреду привиделись! Но в таком случае выходит, что после того, как мы оставили Ирку у Нины Петровны, ее кто-то выкрал – не сама же она сбежала в ее состоянии, – привез и положил на то же место? Ерунда какая-то.

Даже если доктор ошиблась и случилось худшее, то есть бедная девочка отошла в мир иной, найти ее на стройке никак не могли, да еще рано поутру, хотя какая разница когда. Разве что уважаемая Нина Петровна решила избавиться от трупа в квартире. Я вспомнила доброжелательную, полную энергии и оптимизма женщину. Нет уж, впечатления больной на голову она не производила.

Остается еще один вариант. Мой дорогой супермен меня жестоко обманул. Не знаю, как и в чем именно, но он ловко обвел меня вокруг пальца, предварительно запудрив мне мозги и притупив мою бдительнось. Не удивлюсь, если он и в кофе утром какую-нибудь гадость подсыпал. Я потрогала живот, кажется, не болит, голова тоже не кружится. Да нет, слишком много времени прошло. Если он что-то и подсыпал, я это уже давно переварила без видимого ущерба для себя.

Однако надо действовать. Я вскочила с дивана, Фимка вопросительно мяукнул.

– Спокойно, дружище, мы себя в обиду не дадим, – приободрила я скорее себя, чем его, откопала записную книжку и взялась за телефон.

– Здорово, мать, какими судьбами? – мой телевизионный коллега пребывал в неизменно оптимистическом расположении духа.

– Понимаешь, слушала сейчас новости на вашем канале, там упоминалось про девушку…

– Понял, понял. Короче, что надо-то?

– Меня интересует, какая сорока принесла на хвосте эту информацию.

– Ну, мать, ты вопросы задаешь, – он многозначительно помолчал.

– Очень надо, – взмолилась я. – В долгу не останусь, ты же знаешь.

– Ну ладно, чего уж там, – благодушно отозвался собеседник, – это я так. Я поломался, но ты меня уговорила, тебе – мелочь, а мне приятно. Да, в общем-то, никакого секрета здесь нет. Официальное сообщение из правоохранительных органов.

– Официальное? – Я была разочарована.

– Ну да, позвонили из их центра по связям с общественностью. И не только нам, насколько мне известно. А вас, коллега, что же, обошли стороной?

– Не ехидничай, умник. Может, я просто не в курсе. Спасибо, звони, если что понадобится.

Я нетерпеливо набрала следующий номер. Трубку взял сам Фима.

– Лапушка, я сижу на месте, жду, как и договаривались. Какие претензии?

– Не претензии, Фима, просьба.

– Излагай, я весь внимание, – изрек Резовский.

– Тебе знакома такая фамилия – Бородин, Бородин Олег Дмитриевич?

Фима помолчал.

– А почему ты спрашиваешь?

Я тихонько застонала, из-под стола тут же диким воем отозвалось чудовище.

– Резовский, оставь свои замашки, просто скажи: да или нет.

– Ну, допустим, да. Ну, да, да, ты только так не волнуйся.

– То есть? – не поняла я. – А-а-а, – я рассмеялась, – что ты, я так еще не научилась. Это твой крестник.

– Кто-кто?

– Да котенок, которого ты приволок.

– Мощный голос, – оценил Фима. – А почему крестник?

– А вы с ним тезки, – счастливым голосом сообщила я, – его Фимкой зовут.

Теперь Резовский замолчал надолго.

– Злая ты, – наконец выдавил он.

Я поспешила с извинениями:

– Фимочка, дорогой, надо же было его как-то называть. Разве тебе не нравится это имя?

– Я к нему привык, – Фима рассмеялся, – а когда ты называешь меня «дорогой», я просто таю.

– В таком случае, дорогой, расскажи, что тебе известно о капитане Бородине? Хотя бы в двух словах.

– Если в двух словах, то он был откомандирован в Москву, а недавно его, скажем так, вернули обратно.

– Дальше, – потребовала я.

Фима помолчал.

– Только не говори, что он твой клиент, поэтому ты отказываешься обсуждать его персону.

– Вот сама же знаешь, что я не могу это делать. Этика профессии и все такое. В общем, не дави на меня.

Я не верила своим ушам.

– Так он что, действительно твой клиент?

– Ну да, – растерялся Фима. – Ты хочешь сказать, что была не в курсе? А зачем спрашивала?

– Надо, – уклончиво ответила я. – А может, он и фирму эту по недвижимости тебе посоветовал?

– Почти в точку. Посоветовал не он, но познакомились мы с ним именно там, вместе квартиру смотрели. Ну так что, ты приедешь?

– Приеду, приеду, – успокоила я его. И уж тогда вытрясу все, что ему известно.

Кое-как изловив кота, количество царапин на руках при этом значительно увеличилось, я запихала дико орущее чудовище в сумку и двинулась в путь. Уже закрывая дверь, я услышала звонок телефона. Возвращаться страсть как не хотелось. Рассудив, что, кому надо, тот меня найдет, я побежала вниз по лестнице.

В машине, правда, сумку пришлось открыть. Возмущению Фимки не было предела. Некоторое время он, естественно, поорал, как же без этого, еще пару минут яростно вылизывался, а затем, нисколько не смущенный новой для него обстановкой, приступил к исследованию машины. Погоняв по салону, он усиленно заинтересовался педалями, пока на очередном перекрестке я нечаянно не придавила его любопытный нос. Тогда Фимка забрался на спинку заднего сиденья и принялся жизнерадостно ругаться на проезжающие мимо автомобили.

Когда мы подкатили к офису Резовского, чудовище уже добровольно забралось обратно в сумку, которую я бросила на заднее сиденье, и с чувством выполненного долга мирно задремало. Должна признаться, меня немало обрадовал тот факт, что не надо будет снова запихивать его в сумку, загнав перед этим в какой-нибудь угол.

Убедившись, что Фимин «крокодил», «БМВ» ядовито-зеленого цвета, стоит, где ему и положено, я остановилась у тротуара. Пока я прикидывала, как бы половчее ухватить сумку, не выпустив при этом ее содержимое, дверца машины распахнулась, цепкие пальцы впились мне в шею и слегка сдавили.

– Какая изящная шейка. И какая хрупкая. А ну-ка, подвинься.

Я пересела на пассажирское сиденье. Водитель «Вольво» забрался в машину, посмотрел на меня с ненавистью:

– Шейку я твою сейчас отпущу, но предупреждаю: дернешься – пришибу.

Что-то мне подсказывало, что в этот раз церемониться со мной он не будет. Я молча кивнула.

– Умная девочка. Ключи?

Ключ все еще торчал в замке зажигания, я скосила на него глаза. Тип выпустил мою шею, убедился, что я сижу смирно, завел двигатель. Мы лихо объехали «Вольво», которая стояла тут же, а я, идиотка, ее даже не заметила. Я повернулась к бандиту.

– Замолкни, – отрезал он.

У меня неприятно затряслись коленки. Я бросила взгляд на сумку, котенок сладко спал. Хоть это радует. Через несколько минут мы въехали на тихую улочку с одно– и двухэтажными скворечниками по обе стороны, удобства цивилизации их обитателям были явно недоступны. Указатель на угловом доме гласил, что узкая грязная улица носит гордое имя Николая Васильевича Гоголя. А что, местность вполне соответствовала духу его бессмертных произведений. Думаю, великий писатель по достоинству оценил бы юмор потомков.

Машина остановилась около массивных металлических ворот. Тип посигналил, немного подождал. Шевеления за воротами не наблюдалось. Я прикинула, в какую сторону уносить ноги. Не бросит же он здесь мою тачку, слишком глаза мозолить будет, следовательно, ему придется выйти и открыть створки ворот.

Прошедшая ночь, однако, кое-чему его научила. Он схватил меня за руку и выволок из машины через водительское сиденье. Тип захлопнул дверцу и так же бесцеремонно потащил меня к узкой калитке рядом с воротами. Оглянувшись, я увидела, что Фимка проснулся и теперь беспокойно мечется по салону. Бандит этого, к счастью, не заметил.

Двухэтажное здание во дворе нелепо выделялось на фоне окружающего унылого пейзажа шикарно отремонтированным фасадом и витыми решетками на окнах. Окна первого этажа были освещены, но плотные жалюзи не позволяли заглянуть внутрь. Несколько ступеней вели к стеклянной двери, скромная табличка рядом с ней гласила, что в оном здании располагается спортивно-оздоровительный клуб «Геркулес и К°».

Мы зашли в стеклянный «аквариум» и остановились перед внушительной металлической дверью, ведущей уже непосредственно внутрь. В углу над косяком виднелся глазок видеокамеры. Бандит позвонил. Примерно через минуту щелкнул замок, тип потянул на себя тяжелую дверь.

– Ну и какого хрена ты тут делаешь, в натуре? – донеслось изнутри. – Ты, козел, уже десять минут как клиента обрабатывать должен.

Мой сопровождающий дернул меня за руку, я влетела в просторный холл, где были стол с монитором, пара-тройка кресел и кадка с пальмой. Около стола стоял Беня в спортивных штанах, сланцах и с большим махровым полотенцем, наброшенным на голые плечи. Одним концом полотенца он вытирал мокрые волосы. Увидев меня, Беня присвистнул и скривился.

– Ты, в натуре, совсем тронулся? Какого ты ее сюда припер? С девкой сколько геморроя было, а эту сучку сразу искать начнут. Ты че, в натуре, не догоняешь? Тебе Лысый че сказал?.. С девкой разберешься – и хана, больше в это дело не лезь!

– Так я ж как лучше…

– Во, придурок, в натуре, – Беня сплюнул. – Отведи ее в комнату для гостей.

Тип с готовностью закивал.

– Не, погоди. – Беня посмотрел на часы. – Я сам. Вали на адрес.

– Там, это, тачку ее во двор загнать надо, – тип вынул ключи от моей «Лады», потоптался, нерешительно положил их на стол. – Ну, я пошел?

– Вали, вали, пока Лысый не пришел, – пробурчал Беня.

Тип бросил на меня мрачный взгляд и заторопился к выходу, дверь за ним с грохотом захлопнулась. Браток поморщился, покачал головой.

– Правильно его Лысый сдать решил. В натуре, нюх потерял, – он уставился на меня своими рыбьими глазами.

Известие о том, что тип, похитив меня, проявил никем не предусмотренную инициативу и что находился он явно в опале, придало мне уверенности.

– Слушай, Беня, – решила попытать я счастья, – раз такое дело, я, может, пойду?

Беня моргнул, слегка обалдев от такой наглости. Я потянулась за ключами от машины.

– Ну ты, подруга, даешь, – браток закатился от восторга. – Куда торопишься, погости немного, раз уж здесь.

Он взял со стола ключи, поиграл ими. Я боком двинулась к двери.

– Да дел, понимаешь, много. А машину пока оставьте себе, я за ней пришлю кого-нибудь.

– Ты че, оглохла? Сказал, не рыпайся, – Беня сел в одно кресло, сделал приглашающий жест в сторону другого, – пара вопросов к тебе имеется.

Я остановилась. Пока буду разбираться с дверными запорами, Беня этот холл десять раз по кругу обежит.

– А если я на них отвечу, могу идти?

– Во смешная, иди, в натуре, на кой ты мне тут сдалась. Не сразу, правда, а как убедимся, что ответила правильно.

Я присела на краешек кресла.

– Вот это другой базар, – Беня повеселел. – Значит, так, говори, где пленки и документы, и можешь считать себя свободной как эта, как ее, ласточка.

Поэт, блин! Какие еще документы?

– Ну, че молчишь?

Я сделала озабоченное лицо:

– А где гарантии, что вы меня отпустите?

Браток посмотрел на меня с возмущением:

– Ты че, подруга? Обижаешь, в натуре, мы бандиты честные.

Я с сомнением покачала головой.

– Не, так не пойдет. Вы заберете то, что вас интересует, – хотела бы я знать, что именно? – А меня так же, как Сергееву… Ты вот что… Поедем вместе, я сама все отдам, а про вас тут же забуду.

Браток прищурился.

– Ты че меня, подруга, за идиота держишь? – Он потрогал припухшую скулу. – Чтобы меня там же и заластали?

– Беня, пошевели своим мозжечком, – разозлилась я. – Ты же сам сказал, что меня искать будут.

В любой момент мог приехать этот их Лысый. А кто его знает, на что он способен?

Глаза Бени налились кровью.

– Скажешь, где документы?

– Ни за что.

Я скрестила руки и отвернулась, демонстрируя, что считаю разговор законченным.

Беня вскочил, сдернул с плеч полотенце, скомкав, бросил его на кресло.

– Пошли.

– Куда это? – с надеждой поинтересовалась я.

Он ухмыльнулся.

– В комнату для гостей. Шевелись, – браток махнул рукой в сторону лестницы.

Я пересекла холл.

– Вниз, – Беня склонился в полупоклоне, – дамы вперед.

Я спустилась по лестнице в подвал. Сзади, что-то весело насвистывая, шлепал сланцами Беня. В начале длинного коридора я остановилась. По обе стороны коридора виднелись несколько дверных проемов.

– Шагай, – браток подтолкнул меня в спину.

Около одной из дверей он скомандовал:

– Стоп.

Я остановилась. Замка на двери не было, только металлическая задвижка. Следовательно, «комната для гостей» закрывалась снаружи. Меня охватило нехорошее предчувствие.

– Беня, может, не надо?

– Что, передумала? – Он облокотился о косяк. – Рассказывай.

– Что рассказывать? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Где документы.

Я развела руками.

– Слушай, а если я скажу, что не знаю ничего ни о каких документах, ты мне поверишь?

Браток распахнул дверь, втолкнул меня внутрь.

– Ваши апартаменты, мадам.

– Мадемуазель, – пробурчала я, осматриваясь.

Кроме грязного матраса на полу и стула, в комнате больше ничего не было. По крайней мере, орудий пыток тоже не наблюдалось.

– Вернусь через час. Не скажешь, где пленки и документы, которые твоя маленькая журналисточка у нас сперла, говорить по-другому будем.

Беня захлопнул дверь, противно заскрежетал засов.

– Дурак, – крикнула я ему вслед, села на матрас и обхватила руками колени.

Они думают, что Ирка журналистка. Черт возьми! Я со стоном схватилась за голову. Иринка же мне должна была статью принести! Проба пера, так сказать. Я же сама ей предложила написать заметку на свободную тему, а если накопает что-нибудь интересное, так, возможно, ее статья будет даже опубликована. Вот и накопала на свою голову. Для этого ей и диктофон понадобился.

Мои мысли заметались сразу в нескольких направлениях. Во-первых, Иринка узнала что-то связанное с махинациями фирмы. Когда она вышла из конторы, при ней были пленки и какие-то документы, очевидно, с прямыми или косвенными доказательствами преступлений. Но куда она их дела? При ней, судя по всему, ничего не нашли, иначе бы меня здесь не было. Во всяком случае, от меня бы эти документы не требовали. Потому, кстати, и в редакцию пытались вломиться.

Во-вторых, непонятно, какую роль во всей этой истории играют Коротков и капитан.

А в-третьих, жива ли Иринка? Какого черта меня понесло к Резовскому, надо было сразу к Нине Петровне ехать. Вряд ли она замешана в грязных делах.

Ни к какому выводу прийти я не успела, Беня вернулся гораздо раньше, чем обещал. Когда засов снова заскрежетал, я похолодела. Наверное, уже приехал Лысый и меня сейчас ожидает жестокая экзекуция.

Но причина Бениного возвращения была совсем иная. Он влетел в комнату, прижимая к окровавленному лицу мокрое полотенце. Из глубоких царапин на руках также сочилась кровь. Браток успел облачиться в темно-синюю футболку, которая теперь местами висела лохмотьями. Надо полагать, он пытался загнать во двор мою машину. Я расхохоталась.

– Ты, сучка, – прошипел Беня, приближаясь, – урою и тебя, и твоего звереныша.

– Спокойно, спокойно, – я протестующе выставила ладонь, – тебе же Лысый велел меня не трогать. Хозяин недоволен будет. И, между прочим, стучаться надо, когда к даме в комнату заходишь.

Беня зло сплюнул, пнул от души ни в чем не повинный стул и выскочил из комнаты.

Я поднялась. Неужели отсюда никак нельзя выбраться? Методично, спешить было некуда, я исследовала каждый сантиметр комнаты. За матрасом я обнаружила Иринкину заколку для волос, пустила над ней слезу и спрятала в карман. Вот, значит, где ее держали, сволочи.

Закончив обследование своей тюрьмы, я снова уселась на матрас, закурила – ведь теперь сигареты и зажигалку я предусмотрительно держала в кармане – и подвела итоги.

Одна из стен, судя по звуку, была тонкой перегородкой, отделяющей это помещение от соседнего. Можно попробовать ее сломать, но сомневаюсь, что у меня хватит сил. А если это и получится, то еще неизвестно, что за ней, может, такая же камера. Я взяла ножку от стула, который от Бениного пинка разлетелся на части, взвесила ее, примерилась. Нет, слишком много будет грохота, оставим это как крайний вариант.

Под самым потолком комнаты располагалось узкое окно. Решеткой оно забрано не было, но подняться к нему тоже не представлялось возможным, единственный стул браток разбил, а больше мебели в комнате не было. Я попробовала подпрыгнуть, пальцы скользнули по краю оконной выемки. Нет, не достать. Да и пролезть в него не только я, не каждый ребенок сможет.

Донесся звук отпираемого засова, я быстренько бросилась к матрасу и приняла отрешенный вид. Это снова был Беня, на этот раз с подносом, футболку он сменил на спортивную куртку. Я с любопытством взглянула на его физиономию. Да, неплохо его Фимка разукрасил.

Беня зашел в комнату, покрутил головой, не найдя ничего подходящего, поставил поднос прямо на пол.

– Жуй, – процедил он, – я б тебя голодом заморил, в натуре, но начальство велело покормить.

Я бросила взгляд на поднос. Кусок копченой курицы, хлеб, сыр, бокал с соком, даже о пепельнице позаботились. Неплохо для тюрьмы. Задобрить, значит, решили. В желудке у меня заурчало. Я отодвинулась подальше от искушения, упрямо отвернулась в сторону.

– Жуй давай, оплачено, – усмехнулся Беня, – полчаса тебе на обед. Еще чего-нибудь изволите?

– Отвали, – пробурчала я.

Дверь захлопнулась, я покосилась на поднос. Есть хотелось ужасно. А что я ломаюсь, в самом деле. Доведется ли сегодня еще поесть? Я потерла руки, с аппетитом набросилась на еду.

Закончив трапезу, я закурила и принялась составлять план побега. Беня заходит, а я его подносом по башке. Ну да, а он поворачивается и говорит: «Ты чего, подруга, в натуре?» Не пойдет, его подносом не возьмешь. А если так: Беня заходит, а я прячусь за дверью. Очень умно, там-то мне конец и наступит. Может, покричать? Я взглянула на окошко. Вряд ли кто-нибудь услышит мои вопли, к тому же окно, кажется, выходит во двор.

Нет, из этой комнаты надо выбираться. И чем скорее, тем лучше, потому как очень в туалет хочется. Я докурила, посмотрела на часы. Прошло всего двадцать минут. Я подошла к двери и забарабанила в нее кулаком. Н-да, если они сами не в подвале, то ничего не услышат. Я развернулась и заколотила в дверь каблуком.

Через некоторое время появился Беня. Он приоткрыл дверь, подозрительно осмотрел комнату.

– Че шум подняла?

– Мне надо в дамскую комнату, – жеманно сообщила я.

– Чего?

– В туалет, говорю, надо, – терпеливо пояснила я, – физиологическая потребность, понимаешь ли.

Беня хохотнул.

– Погоди чуток, я разрешения спрошу.

Я замотала головой.

– Не-е, я ждать не могу.

Браток почесал стриженый затылок, задел царапину на шее и поморщился.

– Ну что такого страшного случится, – торопливо продолжила я, – ты же не боишься, что я сбегу из этой крепости, тем более когда ты рядом? Ты глянь, какая я худенькая, слабенькая. А ты большой и сильный.

Я собралась петь и дальше, но последняя фраза возымела свое действие. Беня самодовольно расправил плечи и снисходительно сказал:

– Ладно, че уж там, пошли.

Ага, дружок, значит, мы на лесть западаем. Я почувствовала, что одержала маленькую, но победу.

Я вышла из своего «номера» и торопливо направилась в сторону лестницы.

– Эй, подруга, ты это куда? – услышала я сзади.

Я оглянулась.

– Ну, это, как же…

– Сортир там, – Беня с ухмылкой мотнул головой в другую сторону.

К моему великому разочарованию, санузел располагался здесь же, в подвале. Одна из дверей вела в крохотное помещение метр на метр, из которого по левую руку был вход в туалет, а по правую – в душ. Я обратила внимание, что изнутри дверь в удобства запиралась на обычный шпингалет, а со стороны коридора – на такой же засов, как и дверь в мои апартаменты.

– Здесь что, – я кивнула на засов, – тоже гостей держат, когда все «номера» заняты?

Беня хмыкнул.

– Всяко бывает. А вообще это со старых времен осталось. – Он распахнул дверь. – Давай, Юрьевна, пошевеливайся. Некогда мне тут с тобой.

– Ну, это уж как получится, дружок.

Я зашла внутрь, потянула за собой дверь. Беня придержал ее, глядя на меня с сомнением. Со вздохом я посмотрела в потолок. Беня пожал плечами и отошел.

В помещении не было ничего примечательного, отсутствовало даже окно. Я умылась, помечтала о том, что неплохо бы принять душ. Раздался стук в дверь. Только из вредности я выждала еще некоторое время. Стук повторился, уже более настойчиво.

Я толкнула дверь.

– Чего нервничаешь, думаешь, я просочилась в канализацию?

– А какого ты там застряла, в натуре, – недовольно пробурчал Беня. – Сказал, некогда мне.

– Послушай…

– Двигай, – прервал меня браток.

Я развернулась, неторопливо пошла по коридору.

– Слушай, Беня, не будь таким говнюком, – при этих словах Беня обиженно засопел, я на всякий случай ускорила шаг, – так получилось, что мы с тобой в разных командах, но это же не мешает нам нормально общаться.

Я старалась говорить попроще и дружеским тоном. Дойдя до двери комнаты, я остановилась.

– Я могу у тебя кое-что спросить?

– Валяй.

Я толкнула дверь.

– Прошу.

Беня посмотрел на меня изумленно.

– Ну, не в коридоре же нам разговаривать, – я пожала плечами, – заходи, покурим.

– Спортсмены не курят, – благодушно отозвался Беня, мотнул головой. – Сначала ты.

Я зашла внутрь, села на матрас.

– Ты понимаешь, я человек общительный, поболтать люблю. А у вас тут скучновато.

Беня вошел следом, прикрыл дверь, опустился около нее на корточки.

– Нравишься ты мне, Юрьевна, – он ухмыльнулся, – не трусишь, истерик не устраиваешь, как некоторые… – Браток осторожно потрогал чуть заплывший глаз. – Хотя кота твоего, в натуре, пришить надо.

Последнюю фразу я сочла нужным оставить без внимания.

– Ты мне тоже нравишься, Беня, по-своему, – сказала я совершенно искренне. – А что, Иринка истерики устраивала? Что-то с трудом верится.

– Девка-то ваша? – Беня зевнул. – Да не-е, она, это, гордая. Только билась со всеми, покруче твоего кота. Пришлось успокоить.

Я достала сигарету, закурила.

– Как это?

– Да доктор наш вкатил ей чего-то, я не врубаюсь в эти дела.

Я удивилась:

– У вас что, есть доктор?

– А то как же, – Беня обиделся. – Мы че, в натуре, хуже других?

– Только я не поняла, – я постаралась сделать свой голос более естественным, – за что ее… того? – Я сделала выразительный жест.

– А-а-а, – Беня почесал голую ступню, – она сказала, всех ментам заложит, вот Лысый и распорядился. Только инженер, любитель хренов, чуть с тобой не прокололся.

– А почему «инженер»? – полюбопытствовала я.

– Так он инженер и есть. Пятнадцать лет вкалывал, пока их не разогнали. Тогда Лысый его и подобрал.

– А что же такое дело любителю поручили? – поинтересовалась я как бы между прочим.

Беня ухмыльнулся:

– Так она ж у него бумаги умыкнула.

Так, кое-что прояснилось. Осталось выяснить, что это за бумаги и почему решили, что они должны быть у меня. Я внутренне помолилась, чтобы Беня продолжал трепаться и дальше.

– А что…

Но Беня наконец сообразил, что и так наболтал много лишнего.

– Слышь, подруга, ты че-то слишком любопытная, – он встал.

Я улыбнулась настолько широко и дружелюбно, насколько смогла, едва не вывихнув при этом себе челюсть.

– Так ведь у каждого своя работа. Шеф-то твой здесь, что ли?

– А тебе что? – спохватившись, что наговорил вагон и маленькую тележку, Беня всерьез разозлился.

– Как это что! – возмутилась я. – До утра мне тут сидеть, что ли? Я хочу знать, когда смогу с ним пообщаться.

– Шеф общается, когда сам считает нужным, – хмуро бросил Беня, выходя из комнаты.

Оставшись одна, я снова приуныла. Не то чтобы было страшно, за прошедшие сутки мой организм выработал столько адреналина, что для страха просто места не осталось, но сидеть здесь взаперти мне совершенно не нравилось, кроме того, я ужасно беспокоилась за Фимку. А расспрашивать о нем Беню я не рискнула.

Я выкурила еще одну сигарету, скинула ботиночки, свернулась калачиком на матрасе, положив руку под голову. Спать мне не хотелось, однако, погрузившись в размышления, незаметно для себя я задремала.

– Шеф, да она дрыхнет! Во дает! Эй, Юрьевна, просыпайся, в натуре.

Открывать глаза не хотелось. Я собралась с силами и разлепила веки. Сначала, кроме жизнерадостного Бени, я никого не увидела, затем он отошел в сторону. Человек в дверном проеме казался рядом с Беней подростком, он был худой и сутулый. Большая голова на тонкой шее смотрелась неестественно, напомаженные жидкие волосы открывали две большие залысины.

Рука под головой затекла. Я села, поджав ноги, и начала растирать плечо.

Человечек поморщился.

– Беня, сколько раз тебе говорить, не называй меня шефом, – скрипучий голос звучал противно.

Незнакомец мне сразу не понравился. Он прошел в комнату, огляделся, пощелкал пальцами.

– И принеси мне стул.

Беня с готовностью выскочил из комнаты. Я уставилась на гостя с неприязнью. Он заложил руки за спину и принялся холодно меня рассматривать, покачиваясь с носка на пятку. Его дорогие туфли были на каблуке, высотой не меньше пяти сантиметров. Результатом осмотра он, видимо, остался недоволен, потому что скривил тонкие бледные губы и проскрипел:

– Здравствуйте, Ольга Юрьевна, рад познакомиться.

Я помолчала, состроила мину, надеюсь, еще более противную, чем у него, и отозвалась в тон:

– Не могу ответить тем же.

Гость поджал и без того тонкие губы, покачал головой.

– Мне жаль, что с вами так обошлись. Я пришел лично выразить свое сожаление и принести извинения, – он отвесил легкий поклон.

Я ответила ему презрительным взглядом, закурила сигарету, язвительно произнесла:

– Ваша вежливость не знает границ.

Влетел Беня со стулом, услужливо поставил его поближе, задев при этом светлые брюки своего дражайшего патрона. Физиономия последнего перекосилась еще больше, он медленно осмотрел штанину, сел и картинно стряхнул с брюк несуществующие пылинки. Беня, виновато опустив голову, вытянулся по струнке позади стула.

– Извините, шеф, так получилось, – пробормотал он.

Мне стало его жалко.

Патрон досадливо покосился в его сторону.

– Нет в тебе культуры, Беня.

Я едва не рассмеялась. Кажется, этот огрызок претендует на образец поведения.

Человечек перевел на меня глаза, натянуто улыбнулся. Его улыбка была такой же фальшивой, как и манеры. С такой улыбкой только цианистым калием бутерброд посыпать.

– Меня зовут Игорь Николаевич, – представился он и замер в ожидании. Впечатление было такое, что он выступил на бис и теперь ждет заслуженных аплодисментов.

Я стряхнула пепел на пол. Патрон неодобрительно следил за моими действиями.

– Как я уже сказал, мне жаль, что так получилось. Человек, который вас сюда привез, скажем так, не совсем правильно понял ситуацию и понесет за свои действия заслуженное наказание.

Я удовлетворенно кивнула.

– Насколько я понимаю, меня здесь больше не удерживают? – Я посмотрела на дверь.

– К сожалению, Ольга Юрьевна, вам придется остаться у нас еще некоторое время, – он провел рукой по волосам. – Есть, это, некоторые препятствия, но я надеюсь, они скоро разрешатся.

– Это вы о документах, что ли? – небрежно спросила я.

Он бросил на меня испытующий взгляд.

– Какие документы? Ах, эти… Можете оставить их себе на память, – он небрежно махнул рукой.

Я едва сигарету не выронила. С чего это вдруг такие перемены? Я посмотрела на Беню. Тот сосредоточенно разглядывал оттопыренные уши своего начальника.

– То есть вы хотите сказать, что ни документы, ни пленки вас уже не интересуют?

– Совершенно верно.

– Не понимаю, – покачала я головой и неожиданно для себя добавила: – Это, в натуре.

Тип улыбнулся уголками губ, вытянул руку и принялся внимательно изучать свои ногти. Его тонкие пальцы были украшены перстнями и кольцами всех мастей и размеров. Кажется, его позабавила моя реакция. Сволочь. Я глубоко затянулась.

– Какие-то проблемы? – Он сощурил глаза.

– Зачем же вы из-за бумаг, которые не имеют для вас значения, человека жизни лишили?

– Бог с вами, Ольга Юрьевна, о чем это вы? Если вы про бедную девочку, так мы тут, это, совершенно ни при чем. – Он развел руками. – Да, мы не отрицаем, что она была у нас. Но покинула нас она в полном здравии. Компетентные органы утверждают, что с ней произошел несчастный случай. Вы же в курсе, как это бывает, молодая, неопытная, выпила, наверное, лишнего…

Я едва удержалась, чтобы не вцепиться в его бледную физиономию.

– А этот ваш, с «Вольво»?

– Афанасьев? Так он даже не наш сотрудник. Уволен, значит, неделю назад. Уволен? – Тип слегка повернул голову в сторону Бени.

– Точно, шеф, – обрадовался Беня возможности получить похвалу. – Я сам все нарисовал, как только вы велели, еще до обеда. Все путем.

– Дурак, – презрительно проскрипел тип. – Видите ли, – он доверительно склонился ко мне, пахнуло дорогим одеколоном, – он нас обманывал. Но хуже того, он обманывал граждан. Делая вид, что честно трудится на благо родной организаци, он, значит, это, вершил здесь черные дела.

Браво, аплодисменты! Какой талантище, жаль только, зрителей маловато. Я затушила окурок об пол.

Заверещал телефон. Человечек вынул из внутреннего кармана миниатюрный аппарат.

– Да, слушаю… Олег Дмитриевич, как же, как же, конечно, помню…

Я насторожилась.

– Ну, разумеется, приглашение в силе. Как насчет завтра? Но… – он бросил на меня быстрый взгляд, – а, впрочем, почему нет, я отложу все дела. Да, конечно, жду вас через полчаса.

Человечек снова повернулся ко мне, слащавые нотки, с которыми он разговаривал по телефону, исчезли из его голоса без следа. Он нервно потер руки.

– Я вынужден вас покинуть. Если вам, значит, что-то понадобится…

– Уже понадобилось, – перебила я его. – Вы что же, так и оставите меня здесь? – Я обвела глазами комнату.

– Поверьте, Ольга Юрьевна, эти небольшие неудобства временны, – проскрипел он.

– Это вы называете небольшими неудобствами? – негодующе вскричала я.

Тип равнодушно пожал плечами.

– Я начинаю сердиться, – пригрозила я. – Где ваше гостеприимство? Я уже начинаю считать вас, это, некультурным, значит.

Тип сдался.

– Хорошо, что вы предлагаете? Напоминаю, это, отпустить вас сейчас я не могу.

– Ладно, – согласилась я, – но почему я должна сидеть в этой камере? Для начала я хочу принять душ, – я брезгливо покосилась на матрас.

– Это без проблем, – человечек поднялся, – у вас на душ, это, пятнадцать минут. Беня, обеспечь. Но потом вы вернетесь в эту комнату.

Я возмутилась.

– Пятнадцать минут на душ!

Да за пятнадцать минут уважающая себя женщина даже умыться не успевает! Телефон в руках типа снова заверещал. Он раздраженно махнул Бене рукой, двинулся к двери, отвечая на звонок.

– Да… Нет… Я занят. А за что я вам деньги плачу? – он вышел в коридор, больше не удостоив меня взглядом. Беня рванул за ним.

Едва за ними закрылась дверь, я бросилась к оставленному стулу, поставила его около стены и попыталась дотянуться до окна. Н-да, мне бы сантиметров на двадцать быть повыше. Я слезла со стула, критически осмотрела матрас. Если его свернуть и положить на стул, да если я при этом не грохнусь, то, вполне возможно, мне удастся выглянуть в окошко.

Я поспешно обулась, ухватилась за матрас. Снова заскрипел засов. Я со вздохом села на стул. Ну, ни минуты покоя.

Вошел Беня, хмуро протянул мне полотенце. Спортивный костюм он уже сменил на джинсы и рубашку, на ногах красовались остроносые ботинки в ковбойском стиле.

– Пятнадцать минут, – напомнил он.

Я взяла полотенце, кивнула. Все не в этой комнате сидеть.

– Слушай, Беня, так я не поняла, что там с документами?

Однако на этот раз браток был не расположен общаться. Он пропустил меня вперед, кивком головы указал в сторону душа. Наверху с металлическим грохотом хлопнула дверь. Я вопросительно обернулась на Беню.

– Шефу пришлось срочно отъехать, – нехотя пояснил он. – Шевелись.

– Не понимаю, к чему такая спешка, – я передернула плечами. – А что это ты так вырядился?

Но Беня уже забыл про нашу зародившуюся было дружбу.

– Не твое дело, – отрезал он.

– Фи, грубиян, – я снова пожала плечами.

Исходя из разговора шефа по телефону, у него была назначена здесь встреча с каким-то Олегом Дмитриевичем. Надеюсь, что не с Бородиным. Все-таки я еще не окончательно разуверилась в людях, и во мне теплилась слабая надежда, что он на моей стороне в этой истории. Шеф срочно «отъехал», ну и словечко. Следовательно, если гость все же появится, встречать его будет Беня. Я прикинула, могу ли извлечь из этого какую-нибудь пользу. Ничего интересного в голову не приходило.

Беня открыл дверь санузла, демонстративно посмотрел на часы.

– Пятнадцать минут.

– Да помню, помню, – пробурчала я.

Внутри было темно, я повернулась к братку.

– Ну? – спросил он нетерпеливо.

– Свет.

Беня ругнулся, пощелкал выключателем около двери. Я зашла, заперла дверь, села, пригорюнившись, на узкую скамеечку под одиноким крючком для одежды. Пятнадцать минут у меня уйдет только на то, чтобы раздеться.

Беня стукнул в дверь.

– Ну ты че там?

Я поднялась, перекинула полотенце через плечо, с недоумением осмотрела душ. Какой шутник придумал такую жуткую конструкцию?

– Беня! – заорала я.

– Чего тебе, спинку потереть?

– Дурак! – я помолчала, ответа не последовало. – Как здесь вода открывается?

– Там такие пипочки.

– Где?

– Разуй глаза, такие махонькие.

Я потыкала пальцем в то, что после недолгих размышлений определила как «пипочки».

– Ничего не получается. Сам посмотри.

Из коридора послышалось какое-то бормотание.

– Беня, я не понимаю, что ты говоришь.

Бормотание стало громче, прислушавшись, я поняла, что Беня ругается.

– Дверь открой, – наконец взревел он.

Со словами «незачем так орать» я дернула шпингалет. С багровой физиономией, Беня прошествовал в душевую. Судя по всему, он уже сомневался, что я в состоянии уложиться до приезда гостя.

– Смотри, – раздался из душевой его раздраженный голос, – вот эту фиговину надо покрутить, а вот эту нажать. Ну, где ты там?

Тысячу раз был прав наш мудрый Виктор, когда говорил, что эмоции притупляют бдительность. Я ведь пленница, и за мной надо присматривать.

– Извини, дружище, такова жизнь, – сказала я, вышла в коридор и заперла за собой дверь на задвижку.

Несколько мгновений из помещения не раздавалось ни звука. То, что произошло потом, с трудом поддавалось описанию. Я никогда не была на корриде, но, полагаю, атака двери разъяренным Беней ей ничуть не уступала. От ударов сотрясалась не только дверь, но, казалось, все здание. Я с уважением посмотрела на засов. Единственное, что меня беспокоило, так это петли. Рев братка, наверное, слышно было за квартал.

Я поспешила наверх. Хотя я и была уверена, что, кроме нас двоих, в здании больше никого нет, задерживаться не стоило. В «номер», любезно предоставленный мне хозяевами этого уютного заведения, я заходить не стала, все мое имущество было при мне.