Кости мертвецов

Героиня романа Шарлотты Джей «Кости мертвецов» при езжает на острова Папуа, чтобы найти убийц своего мужа. На ее долю выпадает множество труднейших испытаний, но героиня с честью их преодолевает и раскрывает тайну страшного преступления.

I

В известной песенке о юноше говорится, что у него в кармане луна. А в кармане Альфреда Джоба было две. Два полумесяца. Серпы ведьм. Мистер Джоб любовно поглаживал их кончиками пальцев, шагая по причалу к городу.

В такое утро разве что провидец мог думать о страхе и смерти. Маленький островной городок Марапаи сверкал в лучах ясного тихоокеанского солнца. Юго-восточный ветер присмирел на два месяца, предшествовавших смене сезонов, и теперь лишь слегка колебал серые макушки казуарий и выгоревшие зеленые занавески на террасах бунгало. Тростниковые юбки бились об икры девушек-папуасок, и поверхность гавани была испещрена клинышками рыбацких лодок.

Но хотя этим утром Марапаи казался беззаботным и радостным, было в нем что-то зловещее. Страх и смерть нередко захаживали сюда. Местные старики помнили времена, когда это было обычным делом, и не особенно удивлялись, когда Марапаи вновь являл свой прежний, жестокий и пугающий, нрав. Этого можно было ожидать, потому что, несмотря на свою беспечность, он все же был городом дикарей. Условиям, на которых белые люди пришли сюда, чтобы приручить эту дикую землю, следовали не всегда. Теперь что-то от белых людей (к несчастью, поговаривали некоторые) было и в молодых папуасах, которые бежали от деревенской жизни, носили рубахи и шорты, наигрывали народные мелодии на гитаре и ночь напролет дулись в карты.

Но, похоже, здесь действовали и другие, злые и своевольные, силы. Часто случалось так, что в проигрыше оказывался белый человек.

Он вдруг ловил себя на том, что перенимает вкусы и черты, о которых ничего не знал. Внутри восставала и брала верх скрытая натура. Люди, которые были знакомы с ним на юге, едва узнали бы его, потому что он инстинктивно понимал тщетность следования правилам поведения, заложенным в краях, где цветы маленькие и тусклые, птицы неприметные, а моря холодные. Некоторые находили здесь сносную замену прежней жизни, а некоторые теряли рассудок.

II

Мужчина и женщина, сидевшие в хвосте самолета, прильнули к иллюминатору и посмотрели вниз. На их лицах промелькнуло одинаковое выражение нетерпеливого ожидания.

Самолет пролетал над побережьем. Они видели рифы — длинные пурпурные пятна под водой — и ленты блестящей бирюзы, обвивающие песчаные отмели островов. Прямо из моря поднимались холмы, одни голые, другие в пятнах перелесков, а ближе к вершинам и вовсе поросшие лесом. Впереди виднелась гряда облаков.

Женщина, Стелла Уорвик, откинулась на спинку сиденья, закрыла глаза и скомкала подол платья с напряженным волнением человека, который думает, что его никто не видит, или же ему плевать. Папуа тронул ее с первого взгляда. Решив, что ей нехорошо, стюардесса двинулась к ней, но остановилась, когда пассажирка открыла глаза. Теперь Стелла смотрела прямо перед собой, и нетерпение на ее лице сменилось решимостью. Потом она наклонилась к иллюминатору и взглянула вниз.

До сих пор она не испытывала особого интереса к стране, в которую ее так быстро нес самолет. Этот полет казался сном. У нее не было ни фотографий людей, ни снимков мест, над которыми они пролетали. Она не выходила посмотреть на два северных австралийских города, где они совершали посадку, но оставалась в здании аэропорта, и ее тревожила одна мысль: как бы не отстать от самолета, — страх, преследовавший Стеллу, когда она путешествовала одна. Теперь впервые она испытала смутное волнение. Прямо под ней лежала чужая земля, и Стелла уже настроила себя против нее.

Самолет летел над побережьем, а затем, миновав устье реки и кучку маленьких островков, повернул в глубь суши, прямо к окутанным облаками вершинам гор. Загорелась лампочка, сообщавшая пассажирам, что пора пристегнуть ремни. Стелле казалось, что вдалеке слева, у подножия холмов, она видит хижины.