Каньон Тираннозавра

Убит охотник за древностями Марстон Уэзерс, но буквально за мгновение до гибели он успел передать случайному свидетелю Тому Бродбенту блокнот со странными комбинациями цифр. Чтобы понять их смысл, Том обращается за помощью к монаху из уединенной обители, в прошлом – шифровальщику ЦРУ. Однако он и не подозревает, что с этого момента становится мишенью для таинственных людей, цель которых – не допустить, чтобы загадка убийства в каньоне Тираннозавра была раскрыта.

Пролог

Декабрь 1972 года

Луна

Море Спокойствия

Район Таурус-Литтроу

11 декабря 1972 года космический корабль «Аполлон» доставил на Луну последнюю экспедицию, совершив посадку в Таурус-Литтроу – живописной, окаймленной горами долине на краю Моря Спокойствия. Эта территория сулила геологические чудеса в виде возвышенностей, нагорий, воронок, обломков пород и оползневых отложений. Особый интерес представляли несколько необычных ударных кратеров. Метеориты, которые когда-то проделали глубокие выбоины в основании долины, вдобавок засыпали ее брекчиями и стеклянной крошкой. Участники экспедиции твердо рассчитывали вернуться с драгоценными находками – образцами лунного грунта.

Часть первая

Лабиринт

1

С тем Уэзерс с трудом вскарабкался на вершину столовой горы Меса-де-Лос-Вьехос, привязал осла к засохшему кусту можжевельника и опустился на пыльный валун. Тяжело дыша, отер цветным платком пот с шеи. Здесь, наверху, все время дул ветер; он трепал Стему бороду и освежал его после пути по раскаленным каньонам с их неподвижным воздухом.

Уэзерс высморкался, сунул платок в карман. Осматривая знакомые ориентиры, Стем мысленно произносил названия: каньон Даггетта, Закатные Скалы, Навахское Кольцо, столовая гора Сирот, столовая гора дель Йесо, каньон Мертвого Глаза, Голубая Земля, Ла-Кучилья, Эхо-Бэдлендс, Белая площадка, Красная площадка и каньон Тираннозавра. Таившийся в Уэзерсе художник-абстракционист видел фантастическое царство розового, золотого, пурпурного. Взору же Стема-геолога представал комплекс позднемеловых плато, ограниченных нагромождениями валунов, голых, неровных, размытых от времени и изрезанных трещинами, словно сама вечность опустошила эти земли, оставив руины – кричаще яркие камни.

Из засаленного нагрудного кармана Уэзерс вытащил пачку сигарет «Дархемский бык», достал одну мозолистыми, почерневшими от грязи пальцами с желтыми растрескавшимися ногтями. Чиркнул деревянной спичкой о штанину, прикурил, глубоко затянулся. В последние две недели он расходовал табак экономно, но теперь можно не жаться.

Вся жизнь Уэзерса служила прологом к этой волнующей неделе.

Его судьба должна измениться в мгновение ока. Он помирится с дочкой, с Робби, привезет ее сюда и покажет свою находку. Дочь простит ему завиральные идеи, неустроенную жизнь, бесконечные отлучки. Находка искупит все. Стему никогда не удавалось дать Робби то, чем другие отцы балуют дочерей: он не в состоянии оплатить девочке учебу в колледже, купить машину, помочь снять квартиру. Теперь Робби не придется работать официанткой. И художественную студию с галереей, о которой дочка мечтает, Стем сможет ей подарить.

2

Том Бродбент осадил коня. Звук четырех выстрелов докатился до русла Хоакина от глубоких каньонов, расположенных к востоку от реки. Тому захотелось узнать, в чем дело. Сезон охоты еще не наступил, и ни одному человеку в здравом уме не придет в голову отправиться в каньоны пострелять.

Том посмотрел на часы. Восемь. Солнце только опустилось за горизонт. Эхо, по-видимому, донеслось от пальцевидных скал у входа в Лабиринт. Верхом туда ехать минут пятнадцать, не больше. Можно пуститься и в объезд, время есть. Скоро взойдет полная луна, а жена, Салли, все равно ждет Тома не раньше полуночи.

Он развернул своего коня Тука и поехал вверх по руслу, к устью каньона, по следам человека и осла. За поворотом Бродбент увидел перед собой темный силуэт – мужчина, распростертый на песке лицом вниз.

Том подъехал ближе, соскочил с коня и опустился на колени. Сердце его колотилось. Пули поразили беднягу в спину и плечо, и кровь из ран все еще сочилась на песок. Бродбент нащупал сонную артерию – пульсации не чувствовалось. Он перевернул человека, остатки внутренностей которого тут же оказались на земле.

Том поспешно смахнул песок с губ пострадавшего и стал делать ему искусственное дыхание. Склонившись над раненым, попробовал непрямой массаж сердца, с силой надавливая на грудную клетку и чуть ли не ломая ребра, раз, другой, затем – опять искусственное дыхание. Воздух толчками выходил из раны. Еще несколько вдохов, и Том снова пощупал пульс раненого.

3

Джимсон Мэддокс по прозвищу Доходяга шагал по дну каньона, насвистывая мотивчик из «Лихорадки субботней ночи», и чувствовал себя на седьмом небе. Винтовка 22-го калибра разобрана, все детали вычищены и аккуратно спрятаны в расщелине, укрытой камнями.

Пустынный каньон свернул раз, потом другой. Уэзерс пытался дважды воспользоваться одной уловкой, хотел, чтобы Мэддокс потерял его в Лабиринте. Паршивый старикан мог одурачить Джимсона Э. Мэддокса один раз. Но второй – нет уж!

Он быстро спускался по руслу, размашисто шагая. Несмотря на карту и навигационную систему, Мэддокс проплутал тут добрых пять дней, блуждая и в Лабиринте, и над ним. Однако не зря: он изучил Лабиринт и приличный кусок гористой местности наверху. У Мэддокса было полно времени, чтобы устроить засаду на Уэзерса, и все вышло просто отменно.

Мэддокс вдохнул легкий ароматный воздух каньона. Чем-то напоминает воздух Ирака – там Джимсон служил артиллерийским сержантом во время операции «Буря в пустыне». Если где и есть место, ни капли не похожее на тюрьму, то вот оно, здесь: никто тебя не толкает, не мельтешит перед глазами, не действуют на нервы никакие гомики, латиносы и ниггеры. Сухо, тихо и пусто.

Мэддокс обошел песчаниковую колонну у входа в Лабиринт. Темнеющий в сумерках силуэт на земле – вот он, застреленный.

4

Лейтенант Джимми Уиллер, детектив, расположился на заднем сиденье полицейского вертолета. Уиллер чертовски устал, и гудение винтов отдавалось у него во всем теле. Он посмотрел на призрачный ночной пейзаж, проплывавший внизу. Маршрут пролегал по направлению течения реки Чама, и каждая ее излучина тускло мерцала, как клинок ятагана. Вертолет миновал маленькие населенные пункты на побережье – гроздья огней, только и всего: Пуэбло Сан-Хуан, Меданалес, Абикью. Тут и там одинокий автомобиль проползал по 84-му шоссе, отбрасывая в кромешную тьму крошечный желтый лучик. К северу от резервации, что неподалеку от Абикью, огни исчезали, дальше простирались каньоны и высились горы – это были дикие земли в районе Чамы, а еще дальше огромную территорию занимали Высокие Плоскогорья. Там никто не жил по обе стороны границы с Колорадо.

Уиллер покачал головой. И угораздило же кого-то найти свою смерть в таком месте...

Он тронул пальцем пачку «Мальборо» у себя в нагрудном кармане. Уиллер был раздражен тем, что его разбудили посреди ночи, и тем, что пришлось поднять в воздух вертолет, единственный на весь полицейский участок Санта-Фе. Злило и отсутствие помощника – тот, отключив мобильный, просаживал свой жалкий заработок за игорным столом какого-нибудь местного казино. Помимо прочего, вертолет «съедал» 600 долларов в час, и било это непосредственно по карману Уиллера. А ведь летать придется еще не раз. Хочешь не хочешь, надо доставить на место преступления судебно-медицинского эксперта и следственную группу. Только тогда можно будет увезти тело и начать собирать улики. А там и огласка... Если повезет, это просто очередное убийство из-за наркотиков, заслуживающее лишь краткого упоминания в сводке новостей «Нью-Мексикан».

Да, лишь бы это оказалось убийство из-за наркотиков.

– Вон там, в русле Хоакина. Летите на восток, – сказал пилоту Бродбент.

5

Доходяга Мэддокс купил синюю шелковую рубашку, шелковые трусы, а в магазине «У Селигмана» на Тридцать четвертой улице – серые брюки, белую майку, шелковые носки и итальянские ботинки. Во все это он облачился в примерочной. Расплатился при помощи карточки «Американ экспресс», своей первой законной карты, на которой значилось «Джимсон Э. Мэддокс», и вышел на улицу. Обновки помогли ему избавиться от беспокойства перед скорой встречей с Корвусом. Любопытно: в новеньких шмотках становишься прямо другим человеком. Мэддокс поиграл мышцами спины, чувствуя, как ткань шелестит и натягивается. Да, так лучше, гораздо лучше.

Он поймал такси, назвал адрес, и машина помчалась по направлению к «крутым» кварталам города.

Через десять минут Мэддокса уже проводили в обшитый панелями кабинет доктора Айэна Корвуса. Там было шикарно. В углу красовался камин, отделанный розовым мрамором, и сразу несколько окон выходило на Центральный парк. Сам британец стоял у стола, беспокойно роясь в каких-то бумагах.

Мэддокс, стиснув руки перед собой, остановился в дверях, ожидая, пока его заметят. Корвус страшно нервничал: тонкие-претонкие губы поджаты, подбородок выставлен вперед и торчит, точно нос корабля. Черные волосы зачесаны назад – наверняка по последней лондонской моде, думал Мэддокс. На Корвусе был отличный темно-серый костюм и новехонькая рубашка от «Тернбулл энд Эссер»

[2]

, в которой кончики воротника пристегиваются пуговицами. Ко всему этому полагался алый шелковый галстук.

Вот уж кому медитация сейчас не помешает, решил Мэддокс.