Канал грез

Что делать японской виолончелистке-виртуозу, которую зовут на гастроли в Европу и Америку, а она патологически боится самолетов? Плыть морем? А что, если в заблокированном Панамском канале судно будет захвачено боевиками? Вспомнить давние уроки карате и в одной вспышке кровавого безумия выплеснуть все накопившиеся с детства фобии. Да и переносной зенитно-ракетный комплекс советского производства не так уж сложен в обращении…

Демередж

[1]

Глава 1

«ФАНТАСИА ДЕЛЬ МЕР»

[2]

Тюк, тюк, тюк…

отдается в черепной коробке легкое постукивание — это растет давление.

Впервые услышав это постукивание сквозь шум своего дыхания и шипение сидящего на спине акваланга, обхватившего ее пластиковыми щупальцами и заткнувшего ей рот резиной и металлом, она испугалась. Сейчас она слушала эти щелчки спокойно, как будто там внутри включился неисправный метроном, неровно отсчитывающий удары костяного сердечка.

Постукивание в голове означало всего лишь реакцию организма на возрастание водяного столба над головой, по мере того как она, прорезав колышущееся зеркало воды, погружалась в глубь теплого озера, устремившись к глинистому дну, из которого торчали пни давно умерших деревьев.

Однажды ей довелось держать в руках череп, и она видела бороздки, которыми была покрыта его поверхность; тонкие, как волоски, они вдоль и поперек испещрили ее извилистыми линиями, похожими на русла рек, избороздивших лик костяной планеты. Эти бороздки называются швами. Кости черепа начинают расти и сближаться друг с другом, когда ребенок еще находится в утробе. Пластины соединяются, и только в одном месте на темечке сохраняется не заросшее пространство; для того чтобы головка младенца прошла через таз матери, там остается мягкий и беззащитный родничок, который срастается позже, и после этого мозг уже надежно защищен прочными стенками черепной коробки.

Впервые услышав эти звуки, она подумала, что шум вызван сжатием черепных костей, от которых передается к ушам… Но Филипп объяснил, что она ошибается и на самом деле это неритмичное постукивание возникает в пазухах.

Глава 2

МОСТ МЕЖДУ МИРАМИ

«Panama — Puente del Monde» — гласила табличка с номером на дверце такси.

— Мост между мирами, — перевел мистер Мандамус, хотя Хисако уже и без него поняла, что значат эти слова. Это одно из названий страны. Другое — «Сердце Вселенной».

— О! — вежливо удивилась Хисако.

Дело было в восемь часов вечера на восемнадцатом причале в Бальбоа, в тот день, когда «Накодо», переплыв Тихий океан, встал в док. Они взяли такси, чтобы отправиться в столицу Панамы — Панаму, зарево огней которой подсвечивало снизу хмурые тучи, висящие над темной, с редкими оранжевыми высверками, массой Бальбоа-Хайтс.

— Давайте скорей, Мандамус, я голоден, — торопил Брукман, уже сидевший в машине.

Глава 3

ВСЕОБЩАЯ КОМПАНИЯ

«Накодо» стоял у восемнадцатого причала уже неделю: какие-то неполадки с винтом, его заклинивало. После двухдневных беспорядков и введения комендантского часа было объявлено, что ситуация в городе стабилизировалась.

Пока водолазы пытались починить винт, Хисако вместе с Мандамусом, Брукманом и старшим помощником Эндо сошла на берег. Капитан Ясиро нетерпеливо мерил шагами мостик, с завистью наблюдая, как другие счастливчики проплывают под аркой Пуэнте-де-лас-Америкас, направляясь мимо восемнадцатого причала к шлюзам Мира-флорес. Небо кишело вертолетами, сновавшими между базой Южной группы войск в Форт-Клейтоне и американскими авианосцами и десантными кораблями, находившимися в Панамском заливе. Сообщалось, что венсеристы спустились с Центральных Кордильер и Серрания-де-Сан-Блас. Куба направила Соединенным Штатам ноту, возражая против намечающейся интервенции, и предложила республике свою помощь. Соединенные Штаты дополнительно усилили охрану своей базы в Гуантанамо, на Кубе. Советский посол посетил Белый дом и вручил президенту ноту, но текст ноты не оглашался.

Господин Мандамус помешивал свой мятный чай, глядя на забитую машинами Авениду-Сент-раль. Автомобили отчаянно гудели и рычали, ярко размалеванные автобусы, битком набитые пестро одетыми пассажирами, составляли резкий контраст с окрашенными в защитные цвета джипами и грузовиками национальной гвардии.

Они начали свою экскурсию с площади Сайта-Ана, оттуда господин Мандамус, вооружившись путеводителем, привел их по Калье-13

[17]

к центру города, успев по пути дважды почистить туфли. Он сказал, что Хисако первая в его жизни японская туристка, которая не носит с собой фотокамеры. У Хисако вообще никогда не было фотоаппарата, и она согласилась, что это действительно довольно необычно. Эндо фотографировал все, что ни попадалось вокруг, и, очевидно, господин Мандамус считал, что это типично японская национальная традиция.

На Калье-13 Хисако потратила много времени и денег. На каждом шагу здесь были магазины, и невозможно было протолкнуться среди толпы покупателей. Она купила себе духи «Кан-туль» с архипелага Сан-Блас, ожерелье «чакира», сделанное индейцами Гвайюми, колечко с маленьким колумбийским изумрудом, сумку «чака-ра», платье «польера», одну рубашку «монтуна» и несколько «мола», небольшую подушечку, покрывало для кровати и три блузки. Мандамус приобрел шляпу. Брукман запасся кубинскими сигарами. Эндо купил жене «мола» и две запасные пленки для своей фотокамеры. Мужчины помогли Хисако нести покупки. Брукман сказал, что некоторые местные жители производят подозрительное впечатление, поэтому нужно держаться вместе, тем более что Хисако за время своего похода по магазинам накупила столько всякого добра, что на него вполне могут позариться местные конкистадоры.

Глава 4

БИЗНЕС НА ВОДЕ

Она не ожидала такой красоты. Бугристые невысокие холмы по берегам канала были покрыты деревьями, которые поражали сотнями различных оттенков зелени; там и тут между ними попадались прогалины, поросшие кустами или травой, усыпанной яркими цветами. Она ожидала увидеть низкие берега и однообразие диких джунглей, но местный ландшафт был настолько разноцветен, растительность так многообразна, а пропорции так изящны, что это напомнило ей Японию. Канал сам по себе представлял внушительное зрелище, но если не считать того момента, когда корабль оказывался в темной щели на дне одного из огромных шлюзов, даже его размеры не казались такими угнетающими, как она думала. Когда судно вместе с бурлящей водой медленно поднималось, всплывая над окружавшими его стенами, перед глазами постепенно появлялись подстриженные лужайки и аккуратные здания, построенные по сторонам огромных парных шлюзов.

И ей казалось, будто что-то от плавности и мощи этого процесса, от ощущения той неотвратимой и скрытой силы, поднимавшей суда так величаво, словно по волшебству, каким-то образом передавалось ей и всем, кто был на судне. С каждым пройденным шлюзом, с каждой ступенью подъема они словно становились спокойнее и безмятежнее, причем не только потому, что они приближались к своей заветной цели — вырваться из Панамы и выйти в открытые воды Мексиканского залива и Карибского моря.

Ремонт винта был закончен. Но за неделю ожидания общая ситуация ухудшилась. Венсеристы совершили нападения на города Давид и Пенономе и атаковали Эскобаль, расположенный на западном берегу самого озера Гатун. Хуже всего было то, что они обстреляли ракетами два танкера, находившиеся между Гамбоа и островом Барро-Колорадо, то есть в русле канала. Ракета, выпущенная по первому танкеру, прошла мимо, другая скользнула по палубе второго танкера. Танкеру, который двигался от Карибского берега, было приказано до прояснения ситуации встать на рейд в Гатуне.

Движение по каналу остановилось. Десятки судов скопились у причалов Панамы и Бальбоа, отстаивались в бухте или бросили якорь на рейде в Панамском заливе, ожидая инструкций или советов от владельцев, чартерных или страховых компаний, посольств или консульств. «Накодо» опоздал. Разрешение продолжить рейс пришло из Токио, как только они были готовы к отплытию.

А с виду казалось, что все так спокойно, всюду царит порядок и надежность. Прямые линии огромных шлюзов; аккуратные пространства газонов, огороженные со стороны шлюзов бетонными стенками, похожими на оправу лаковой шкатулки; причудливо-старомодные на вид, но мощные электровозы, которые протаскивают суда; необычные, похожие на восточные храмы с низко нависшими крышами домики, примостившиеся на маленьких бетонных островках, разделяющих шлюзы, или стоящие на их берегу, словно по краям искусственных ущелий; ощущение торжественной процессии, пока судно медленно поднимается до уровня озера, бережно ведомое, словно послушник, которого умащивают благовониями, облачают, готовя к удивительному и таинственному обряду, который должен состояться в самом сердце великой базилики… все это делало войну чем-то далеким и призрачным, а шумиху, поднятую вокруг угрозы, нависшей над каналом и проходящими по нему судами, ничтожной и недостойной внимания.