Изгой

Капитан Дмитрий Корсаков – один из лучших оперативников ФСБ. Он в совершенстве владеет рукопашным боем, холодным и огнестрельным оружием. В экстремальной ситуации мгновенно становится боевой машиной, безжалостной к врагам. А врагов этих множество. Тут а чеченские террористы, и цыганские наркоторговцы, и депутаты-мафиози, и оборотни из собственного ведомства. Бороться с ними в белых перчатках невозможно, и для каждого у Корсакова найдется свой метод борьбы...

Все имена, фамилии, прозвища действующих лиц, равно как и названия улиц, станций метро и т.д., вымышлены. Любые совпадения случайны.

Глава I

Верхние и нижние веки до предела оттянуты и закреплены клейкой лентой. Поэтому они не закрываются, и глаза безжалостно слепит мощная лампа дневного света. Тело распласталось на длинном подобии стола со стальными зажимами для рук и ног. Одежда на мне напрочь отсутствует, впрочем, как и видимые увечья. Пытку проводят не какие-нибудь там вчерашние чабаны с садистскими наклонностями, а хладнокровные, специально обученные профессионалы. Штатные палачи Конторы. В НКВД таких называли «теломеханиками». А сейчас – по-разному. Например, «спецами». Они нисколько не наслаждаются моими страданиями. Просто выполняют свою работу – грамотно, без эмоций, не оставляя следов. Цель – не вытащить из меня информацию (будучи уколот «сывороткой правды», я сам выложил все, что знал), а морально сломать и принудить к сотрудничеству. Иные способы в моем случае не действуют. Родители давно умерли, женой и детьми обзавестись не успел, близких родственников нет. В общем, шантажировать нечем. Потому-то «спецы» уже которые сутки старательно терзают мою грешную плоть. Применяются, конечно, и дополнительные методы воздействия – лишение сна, одиночная камера-гроб (два метра в длину, полтора в ширину, метр в высоту) и т.д. и т.п. Однако основной упор делается на непосредственное «общение» в процессе экзекуции. Помимо мастеров заплечных дел и врача в «пыточной» обязательно присутствует психолог, некто Владлен Михайлович. Пухлый тип лет пятидесяти, с круглым благообразным лицом и пронизывающим взглядом. В промежутках между порциями боли он пытается изобразить из себя «доброго дядю», внушить мне доверие и, выражаясь языком блатных, «развести на базаре».

Но ничего путного у психолога не получается. Все его ухищрения летят коту под хвост.

—Ты же русский офицер, Корсаков! Принимал присягу!

—Я присягал России, а не мировому масонству.

—Ты вредишь собственной Родине!