Игра на выживание

Карасик Аркадий

Глава IV

 

 

1

На проезжей части дороги — тело мужчины в лужице крови. Одна рука откинута в сторону, другая — под спиной, ноги поджаты к животу. Голова вывернута, будто погибший пытается заглянуть под себя.

Впереди метрах в ста от погибшего — «жигуленок», врезавшийся в могучее развесистое дерево. Передок смят почти до ветрового стекла, двигатель втиснут в салон. В машине — человек с разбитой головой, лежащей на руке.

Для сегодняшней Москвы — обычная, ничем не примечательная картина. Сотни трупов, множество битых машин никого уже не удивляют. Прохожие поохают, поахают и поспешат по своим делам. Одни бездомные и пенсионеры остановятся посудачить. На голодный желудок любое зрелище — нечто вроде езды.

Милиционеры тоже равнодушны. Привычно опрашивают свидетелей, замеряют тормозной путь, фотографируют. Зевают, посмеиваются.

Мнения очевидцев, как всегда, противоречивы. Люди охотно выкладывают их, но фамилий не называют — боятся поставить себя под ствол пистолета либо лезвие ножа. Вдруг не дорожное происшествие, а бандитская разборка.

— Вот тот «жигуль» и сбил мужика, — уверяет следователя рослый парень. — Поехал на красный свет и сбил… Хотел вывернуться, да не успел и — в дерево…

— Какой там «жигуль»? — вмешивается в разговор тощий носатый пенсионер в очках. — Иномарка сбила, а после удрала. Водитель, видно, был пьян в дребезги, вот и мчался, как бешенный. То по одной полосе, то по другой… А «жигуленок» случайно оказался рядом.

— Никто не сбивал, — кудахчет пожилая женщина с двумя хозяйственными сумками. Говорит и одновременно отдыхает, поставив ношу возле ног. — Своими глазами видела — мужик бросился под машину. Жизнь наша паскудная опротивела, вот и порешил расстаться с ней…

— «Жигуль» сбил, «жигуль»! — размахивая руками, кричит толстяк в белой рубашке навыпуск. — Пытался удрать, а тут — дерево… Иномарка ехала по другой полосе…

Следователь скучающе фиксировал показания свидетелей, задавал вопросы, позевывая, записывал ответы.

— Будь я сегодня на службе, тоже юлой вертелся бы, — не то с сожалением, не то с радостью проговорил Фомин. — Слава Богу, избавлен и от вечных дежурств, и от выездов на операции.

— При чем тут органы безопасности? — удивился Гремин. — Здесь поле деятельности для ГАИ или уголовки. Обычное дорожное происшествие…

— Обычное, да не совсем обычное, — разозлился Сергей. — Послушаешь тебя, не отставной офицер госбезопасности говорит, а какой-нибудь бухгалтер на пенсии. Окончательно огражданился… Оглянись, отставной майор, погляди, откуда мог выйти мужчина, попавший под машину?

Гремин невольно оглянулся.

Действительно, Серега прав. Как же он не обратил внимания?

В густой зелени деревьев прятались приземистые корпуса научно-исследовательского института. Мощный забор с колючкой поверху, с изоляторами, солидной проходной. Точно, институт, как раньше говорили — номерной. Сейчас номеров нет, зато вместо них навыдумывали разные идиотские наименования. Будто фиговые листки навесили. «Алмаз», «Топаз», «Протон».

Судя по всему, пострадавший вышел из проходной института. Если это предположение соответствует действительности, расследованием должны заниматься органы госбезопасности. Организация, в которой совсем недавно служили два майора: Гремин и Фомин. Ибо погибший может быть потенциальным «носителем» секретной информации.

— Странно, что я не вижу ни одного из наших ребят, — еще раз оглядел место происшествия Сергей. — Обычно не задерживаются, слетаются, будто мухи на сладкое… Тьфу, надо же такому прийти в голову!… Сладкое, горькое? Человеческая жизнь — помесь кисло-сладкого-горького…

А это не наши дружки прилетели?

Неподалеку остановился «жигуль». Из него вышли двое. Один — в милицейской форме с погонами лейтенанта. Второй — в штатском.

— Серегин пожаловал, — с оттенком недоброжелательности проговорил Гремин. — Значит, заинтересовалась уголовка…

Подскочивший следователь принялся информировать начальство. То и дело тыкал пальцем в труп на дороге, в разбитый «жигуленок», в здание института, сменив равнодушно-скучающий вид на энергичные выражения и глубокую заинтересованность. Будто подменили человека.

— А эти что здесь делают? — показал Серегин на работающих сотрудников ГАИ. — Сказано ведь было — не допускать посторонних!

— Какие же они посторонние? — резонно удивился следователь. — Дорожное происшествие…

— Я не намерен спорить и доказывать! Расследование проводит наш отдел. Гаишников убрать. Кончат свои дурацкие замеры — пусть убираются.

Бедный следователь пожал плечами, но возражать, доказывать не осмелился. Пошел к гаишникам передать распоряжение старшего начальника.

Серегин скучающе оглядел толпу любопытных.

Видимо, хотел приказать разогнать, но отказался от этой мысли. Пусть смотрят и балдеют на здоровье, вреда не будет.

Неожиданно он заметил двух друзей.

Вот это встреча! Здорово, Серега!

Обнял Фомина. Едва заметно наклонил голову в сторону Гремина. Фомин ответил на объятия, но неодобрительно покачал головой. Гремин демонстративно отвернулся.

Подчеркнутая «любовь» к Сергею и полное равнодушие к его другу имели свои причины.

Однажды во время совместной операции по захвату хорошо вооруженной банды, майор Фомин спас жизнь подполковнику Серегину. В прыжке выбил из руки преступника пистолет, направленный на Петра Васильевича.

Такое не забывается.

Что же касается натянутых отношений между Серегиным и Греминым — тоже понятно.

Во время локализации банды Матвеева Григорий занимался расследованием похищения жены бизнесмена Савина. В ходе расследования неожиданно выяснилось, что супруга депутата Думы Иванова не только замешана в делишки Матвеева, но и подрабатывает сбытом наркотиков.

Депутат, для которого скандал равносилен провалу на очередных выборах, развил бурную деятельность. Достучался до самых верхов, использовал каждую щель, многочисленные знакомства, как свои, так и коллег.

И добился своего.

Серегину недвусмысленно приказали: дело о наркотиках закрыть. Убрать из материалов следствия малейшие намеки на причастность к преступлению жены депутата. Сделать так, чтобы остальные члены банды начисто вычеркнули из памяти Клавдию Сергеевну. Не говоря уже о сотрудниках милиции и прокуратуры.

Вплоть до принятия неординарных мер.

В противном случае подполковнику угрожают непредсказуемые неприятности.

Что означает «непредсказуемые неприятности», бывалому служаке известно. Продвижению по службе — красный свет. Очередного звания не видать. Мало того, могут предложить уйти в отставку… по болезни. «Пришить» подходящую болезнь труда не составит.

Серегин принялся активно выполнять приказание начальства. Все шло как по маслу. Подчиненные «забыли» о женщине, подследственные по подсказке хитроумных следователей категорически отрицали причастность к преступлению кого-нибудь «со стороны».

Дело близилось к благополучному завершению, как вдруг у самой финишной черты неожиданно забуксовало. Частный детектив Гремин наотрез отказался «забывать». Уперся рогами и заладил одно и то же: правовое государство… преступление должно быть наказано… Он никогда не простит себе слабоволия…

Наивный идиот!

Пришлось пригрозить. С глазу на глаз. Называя вещи своими именами.

Да, жена депутата Иванова — преступница. Да, она замешана в «шалостях» с наркотиками. Да, она была связана с бандитами… Все это правильно. Однако, учитывая скандал, который поднимет в Думе оппозиция, решено дальнейшее расследование по Клавдии Сергеевне прекратить. Понимает ли упрямец, какую он берет ответственность за возможный ущерб, который будет нанесен престижу высшего законодательного органа страны?

Гремин все понимал. Но ему было ясно и другое — в Думе должны занимать места люди без малейшего пятнышка на своей репутации. Или — на репутации своих родственников.

Вконец обозленный Серегин заявил прямо: либо Гремин соглашается с его предложением, либо никто не сможет гарантировать его безопасность. Вплоть до помещения в дурдом, либо отправки на зону, либо…

Частный детектив пошел на попятный и выбросил белый флаг…

Как же может относиться к такому человеку злопамятный подполковник? Обнимать, пожимать руку?

Поэтому Серегин и ограничился кивком. Будто влепил упрямцу очередную пощечину.

— Здорово, Петр, — ответил на приветствие Серегина Фомин. Он заметил отношение подполковника к другу, но постарался до поры до времени не накалять обстановку. — Трудишься? — показал он на погибшего.

— Приходится, — вздохнул Петр Васильевич. — Это у частного детектива вольготная житуха, — бросил он в сторону Гремина очередной камешек.

— Не частного детектива, а частных детективов, — добродушно рассмеялся Сергей. — Ибо я покинул родное управление и примкнул к Гришке… Теперь — первый и единственный заместитель главы сыскной фирмы…

— Значит, и ты решился?… Отважный поступок, ничего не скажешь. Ведь в ФСК был в фаворе, отмечали тебя на всех уровнях и вдруг… Поздравить или выразить соболезнования?

— Поздравить… Стать самому себе хозяином всегда приятней, нежели щелкать каблуками перед генеральскими лампасами… А ты, похоже, в ГАИ перешел?

Подполковник поморщился.

— Знаю, на что намекаешь… Просто подвернулся под руку начальству. Вот и работаем. И за себя, и за гаишников. Жить-то нужно. Желательно послаще и погуще… А ты, почему бездельничаешь?

Серегин по-прежнему игнорировал Гремина. От наносимых им «пощечин» у Григория горело лицо. Он давно бы ушел, но уходить без Фомина не хотелось.

— Вынужденный простой. Заказчики не торопятся облагодетельствовать нашу фирму крупными заказами. А по мелочам — много времени не

требуется… И денежки текут мелкими каплями… Тяжкое тебе предстоит расследование. Хочу взглянуть на убитого владельца «жигуленка»… Разрешишь?

— Стоит ли отнимать хлеб у моих хлопцев? Лучше прогуляйся со мной, — подполковник кивнул на лабораторный корпус института. — Пострадавший — оттуда. Автослесарь. Здание сдано в аренду под автомастерскую. Может быть, подскажешь что дельное.

— Пошли, — неожиданно согласился Фомин. — Подскажу ли я — не уверен, а вот Гришка — ас по части расследований, он обязательно поможет…

Серегин одарил «аса» еще одним презрительным взглядом и двинулся по тропке, виляющей между деревьями.

Фомин, взяв Гремина под руку, пошел следом.

— Машину не купил? — не оборачиваясь, спросил Серегин.

— Куда нам, беднякам! Впору прокормиться, семью обеспечить. А вот для фирмы «жигуля» приобрели. Гришка раскатывает…

— Познакомлю тебя с владельцем этого автосервиса. При необходимости поможет. С ремонтом ли, с окраской. Мало ли какие беды приключаются с автомобилями…

Почему Серегин увел их от места происшествия? Чего он испугался? Просьбы Фомина посмотреть поближе труп мужчины в разбившейся машине?

По натуре подозрительный Гремин терялся в догадках.

 

2

Институт передал под автомастерскую один из своих лабораторных корпусов. Не потому, что здание лишнее, нет, просто сидел без денег. Оплачивать электроэнергию нечем, пришлось отключить вентиляцию, отказаться от пользования телефонами, полгода не выплачивать сотрудникам зарплаты.

Люди изнывали в духоте рабочих помещений, болели. Им приходилось подрабатывать на стороне. Женщины стирали в состоятельных семьях, нянчили чужих детей, обслуживали богатых старушек.

Мужчины нанимались в сторожа, брали левые заказы, шли в грузчики и в вахтеры. Поневоле пойдешь на выгодную сделку. Хоть с самим дьяволом.

Приземистый, широченный корпус для автосервиса — клад. Огромный зал, множество подсобных помещений, въезд — через ворота. Вода, сжатый воздух, газ, вентиляция, сигнализация — все удобства! Автосервис занимался исключительно ремонтом иномарок.

Когда в ремонтный зал вошел Серегин в сопровождении частных сыщиков, в средней части стояли три «вольво». Два «мерседеса» с поднятыми капотами — словно на приеме у врача — ожидали своей очереди. В отсеке ремонта двигателей — еще несколько машин. В кузовном цехе — полураздетая «ауди».

Человек десять ремонтников суетятся вокруг машин. Рассыпает фейерверк искр электросварка. Гремят молотки. Визжит, будто неудачно заколотый поросенок, наждачный круг. Работа в разгаре. Заказчиков, видимо, хватает. Не то, что в сыскной фирме.

Гремин заинтересовался помещениями. Он даже приостановился возле запертого входа в одну из боковых комнат. Серегин тут же замедлил шаг, из впереди идущего превратился в замыкающего.

— Идешь, Серега, будто бычок некормленый, — насмешливо прищурился он. — Скудно питаешься? Или харчи у частников хлипкие?

— Все бывает, — пожаловался Фомин, притворяясь этаким нищим, выпрашивающим у прохожих рубли: — Хочешь подкормить несчастных, да?

Гремин с трудом удержался от улыбки. Артист, Серега, настоящий артист! Только такой дуролом, как подполковник, не может понять умело спрятанной тонкой насмешки… Впрочем, кажется, умудрился разобрать. Ишь, как нахмурился…

Обитая коричневым дерматином дверь ведет в офис. Секретарша, немолодая, излишне накрашенная женщина, приветливо улыбнулась посетителям. Показала на выстроенные вдоль стены стулья. Дескать, придется подождать, шеф занят.

Подполковник сделал вид — не заметил многозначительного жеста — прошел к двери кабинета.

— Сейчас доложу, — уже без улыбки загородила дорогу женщина. — Одну минутку…

— Никаких минуток! Ефим Петрович ожидает нас!

Секретарша отступила.

Ефим Петрович Столяров, владелец автосервиса, при вторжении нежданных посетителей не выразил ни малейшего неудовольствия. Наоборот, выскочил из-за стола и с протянутой рукой бросился навстречу.

В углу кабинета на стуле скорчился маленький человечек с острой физиономией. Поблескивают черные пуговки глаз, нос выпячен вперед, будто его хозяин принюхивается к новым людям.

— Петр Васильевич! Какими судьбами? Наверно, решили навестить болящего своего «мерседеса». Не волнуйтесь, как и договорились, заберете его на следующей неделе… Отличного купили себе конька! Всю жизнь будете кататься, еще и детям останется…

Откровения владельца автосервиса, кажется, пришлись Серегину не по душе. Он бросил испытующий взгляд на сопровождающих его частных сыщиков. Поняли ли они, о чем идет речь? А чего понимать-то? Без разъяснений все ясно. Обычный офицер милиции купил себе обычную иномарку.

Столяров понял свою оплошность и принялся неуклюже выкарабкиваться, изредка поглядывая в сторону подполковника.

— Когда я говорю: ваш автомобиль, подозреваю, конечно, персоналку…

Одутловатое лицо покраснело, глазки, спрятанные в жировые наросты, забегали. Серегин поторопился прийти бизнесмену на помощь.

— С персоналками — сплошные несчастья. То и дело ломаются. В государственном сервисе запчастей нет. Механики бегут в частный сектор… Платят погуще. В фирме Ефима Петровича я уверен. Сделают быстрей и качественней… Рынок, конкуренция…

Столяров приободрился. Краснота исчезла, глаза перестали бегать.

— Мы понимаем — государственный транспорт должен быть надежным. Поэтому сделаем ваш «мерседес» так, что ни один бандюга не уйдет от возмездия… Кстати, как продвигается расследование гибели нашего автослесаря?

Человечек в углу зашевелился, покашлял. Гремин покосился в его сторону. Кто такой? Для телохранителя — хлипок, для заказчика — несолиден.

Посетители расположились вокруг небольшого столика, окруженного несколькими полумягкими креслами. На нем тут же появилась бутылка коньяка и четыре рюмки. Подобревшая секретарша принялась выставлять тарелочки с закусками.

— Не надо, — небрежно бросил Серегин. -

Я — по делу…

— Одно другому не мешает, — возразил хлебосольный хозяин. — Наоборот, по смазанным рельсам дело двигается легче. А лучше коньячной «смазки» не сыскать… Не обижайте, господин подполковник…

Серегин заупрямился. Отодвинул рюмку и пересел к приставному столику. Фомин и Гремин последовали его примеру. Столяров огорченно вздохнул, но все же вместе с бутылкой перекочевал к гостям.

— Ефим Петрович, представляю частного детектива. Фомин Сергей Никанорович. Майор госбезопасности в отставке, — помедлил и небрежно махнул рукой в сторону Гремина. — С другом… Со своим другом, — уточнил он.

— Они займутся расследованием? — поспешно спросил Столяров, и в его голосе Григорий ощутил скрытую тревогу.

— Нет, что вы. Подобные происшествия частникам не по зубам. Следствие проведут мои люди. Фомин просто поможет советом. Человек знающий и опытный… Мы понимаем вашу озабоченность происшедшим несчастьем…

— Как же, как же! Огромное несчастье, невосполнимая потеря, — застонал Столяров, прикрывая хитрые глаза пухлой ладошкой. — Воронов был отличным специалистом, добросовестным работником. Его гибель — огромная утрата для нашей фирмы. Если случившееся не просто дорожное происшествие, а убийство, мы ничего не пожалеем для того, чтобы найти и покарать преступников!

Гремину показалось, что, извергая водопад измятых и истертых от длительного употребления горестных слов, Столяров вопрошающе поглядывал в угол кабинета… Правильно ли говорю? Достоверно ли мое горе? Не пересолил ли?…

Человечек вел себя спокойно. Иногда покашливал, интеллигентно прикрывая рот. Глазки-пуговки так и метались по кабинету, изучая хозяина и его гостей. Но не издавал ни слова…

Разговор — ни о чем. Какая-то мешанина из взаимных комплиментов и заверений. Зачем Серегин посетил хозяина автосервиса? Да еще не один, а в сопровождении сыщиков…

«Причина может быть только одна, — в десятый раз подумал Гремин. — Убрать очень уж дотошных детективов с места происшествия… А зачем?» — вот на этот вопрос ответа он не нашел…

— За успех расследования! — поднялся Столяров.

Пришлось выпить.

Подполковник выцедил свою рюмку. Столяров опрокинул ее в рот. Фомин, сделав то же, сразу налил вторую и послал ее вслед за первой. Пожевал дольку лимона, скосил на друга хитрые глаза. Дескать, как я действую, а?

— Признаться, люблю таких парней, любовался Сергеем Столяров. — Умеет пить работать. Камня за пазухой не держит — весь на виду…

— Зря он так говорит, — усмехнулся про себя Григорий. — Не доводилось ему иметь дело с людьми типа Фомина. Я-то отлично вижу — есть камень за пазухой. И не один. Настанет время — полетят камушки точно в цель, ни один мимо не проскочит.

— Нехорошо, получается, — впервые подал он голос. — Мы выпиваем, закусываем, а человек ожидает, — посмотрел он в угол кабинета.

— Ерунда, — отмахнулся Столяров. — Наш сотрудник. Пришел с каким-то заявлением… Подождет…

Странно получается. Почему сотрудник ожидает не в приемной, а в кабинете? И почему при появлении посетителей хозяин не попросил его выйти? Мало того, то и дело посматривает на «сотрудника». Будто сверяет свое поведение с его реакцией.

— Скажите, пожалуйста, какие возникли версии? — щегольнул Столяров знанием следовательского лексикона. — Понимаю, расследование только начато, но всё же…

— Мое твердое мнение — обычное дорожное происшествие! — убежденно заявил Серегин. — Человек переходил улицу в неположенном месте. Попал под машину. Вот и все.

— А врезавшийся в дерево «жигуленок»? — голосом первоклашки, обращающегося к обожаемому учителю, спросил Фомин.

— У тебя иное мнение? — всем телом повернулся к нему подполковник. — Давай свою версию!

— Версии на пустом месте не вырастают, — назидательно вымолвил Фомин уже другим томом — преподавателя, оседлавшего трибуну. — Мы с Григорием еще ничего не знаем. Кто такой погибший, чем занимается, почему в рабочее время разгуливает по улице?

Серегин переместил вопрошающий взгляд на Столярова. Будто не он занимается расследованием, а присутствует при нем.

Человечек в углу снова закашлялся. Столяров покосился в его сторону.

— Воронов. Автослесарь. Работает у нас больше года. Отпросился в магазин, купить жене подарок ко дню рождения. Магазин — на противоположной стороне улицы… Вот, пожалуй, и все.

— Об аварии с «жигулями» вам что-нибудь известно?

— Притащат на ремонт — узнаю, — засмеялся Столяров, но Гремин уловил в его голосе некоторую натянутость. — Закончит милиция осмотр — наступит наш черед. Ремонтировать, править, красить…

— Кто же вам за это заплатит? Водитель машины — в царстве небесном, пассажиров не было…

— Отыщутся наследнички, раскошелятся. Помолчали. Хозяин снова наполнил рюмки.

— И все же, какие версии? — настойчиво спросил он, обращаясь к подполковнику. Тот переадресовал вопрос Фомину.

— Подумать надо, покопаться… Осмотрим место происшествия…

— Отпадает, — решительно отмел подобную возможность Серегин. — Трупы увезли, протоколы составлены — смотреть нечего. Все ясно без осмотров и расспросов… Пора прощаться.

Не обращая внимания на поспешно налитую очередную рюмку, подполковник поднялся. Выжидательно поглядел на сыщиков.

Пришлось подчиниться.

В ворота мастерской втаскивали разбитый «жигуленок».

 

3

В родном офисе прохладно. Трудолюбиво ворчит вентилятор. Из приемной доносится мурлыканье Симочки. Она переняла от своего шефа манеру напевать во время работы. Разница в том, что Гремин отчаянно врет, а секретарша мелодии не искажает.

— Что ты думаешь о происшедшем, несчастный пропойца? — спросил Григорий, перелистывая любимую общую тетрадь. — Мне можешь смело выдать все свои версии, утаенные от Серегина.

— Все ясно, как в роддоме, — откликнулся Фомин, игнорируя ехидное замечание о «пропойце». — Поволок нас Петька в автосервис по понятным причинам. Побоялся, стервец, как бы мы не усмотрели на улице того, что нам знать не положено. К примеру, почему вдруг «жигуль» поцеловался с деревом? Не связаны ли оба этих происшествия: гибель автослесаря и авария?

— Ну, а назойливые требования выдать версию случившегося?

— Причина — та же. Успели мы что-нибудь разведать или не успели? Сколько лет уже Петька служит в уголовке, а от примитивного мышления не избавился…

— Как тебе показалось само происшествие?

— Извини за грубость, босс, но ты задаешь глупейшие вопросы. Ребенку видно — автослесаря убрали. И сделал это, конечно, владелец «жигуленка». Чтобы окончательно спрятать концы в воду, убийцу отправили вслед за убитым…

— Согласен.

В приемной — тишина. Гремин уверен — Симочка подкрадывается к двери в кабинет. Любопытство пересилило скромность… Впрочем, скромность — не то определение, ибо Симочка ею не страдает. Скорей наоборот…

— Кажется, мы поступили правильно, отказавшись участвовать в этом фарсе, именуемом расследованием… Даже в роли советчиков.

Фомин не ответил. Вывалил на стол карандаши и принялся строить из них разные геометрические фигуры.

— Почему молчишь? Правильно мы поступили или неправильно?

Сергей вздохнул, снова промолчал. На столе ромб превратился в треугольник.

— Понимаю, дело интересное, и тебе страшно хочется в нем покопаться… Признайся, хочется? — повторный вздох прозвучал согласием: да, хочется. — Но нам его никто не отдаст… Это-то ты понимаешь? В него уже вгрызся Серегин. В руках Петра все: ОМОН, лаборатории, штат следователей и сыщиков… А у нас? Компьютер, один на двоих…

— На троих, — донеслось от двери. Симочка потихоньку пробралась в кабинет и сейчас сидела на стуле, независимо покачивая полу снятой с ноги туфелькой. — На троих, мальчики…

За истекшие полтора года девушка резко изменилась. Куда девались развязные манеры, оголенные до самого стыдного места ножки, привычка отчаянно кокетничать на грани дозволенного приличиями.

Достигла девица поставленной цели — влюбила в себя Гришеньку-глупышку и… успокоилась. Выполнить же программу-максимум — женить Гремина на себе, предварительно разведя его с женой — можно и без демонстрации бюста и бедер.

— Брысь! — негромко приказал Гремин, но в голосе прозвучала такая нежность, что Симочка понимающе улыбнулась. — И без вызова не появляться! Займись лучше картотекой — в ней уже заблудиться можно… Кому сказано?

Пришлось подчиниться. Но возле двери она так выразительно фыркнула, что Фомин расхохотался.

— Итак, на гибели автослесаря поставили точку, — завершил обсуждение Гремин. — Есть другие дела, более важные… Я поеду в гостиницу «Южная», прослежу за голубками. К вечеру настрочу отчет для мужа-рогоносца и выбью из него оговоренные договором денежки… А ты побудь в офисе. Вдруг заказчики объявятся…

— Раньше с ними управлялась Симочка…

— Она еще теленок, едва научилась материнское вымя искать.

— А когда этот «теленок» вывел тебя на Дмитрия, ты так не говорил… — Симочка снова стояла в кабинете с подносом в руках. На подносе — кофейник, две чашки, сахарница и вазочка с печеньем. Голос девушки дрожит от незаслуженной, по ее мнению, обиды.

Гремин пробурчал что-то, отдаленно смахивающее на ругательство. Фомин неодобрительно окинул взглядом главу фирмы, подошел к девушке, принял из ее рук поднос.

— Все, самодеятельность закончилась, переходим к работе, — пристукнул ладонью по столу Григорий. — Мне еще предстоит гнать «жигуленка» в автосервис. Пора проверить, подрегулировать, заменить масло. Вмятину выправлю, фонарь заменю… Твои планы?

— Ты их уже очертил. Посижу в офисе, приведу в порядок дела. Запустил по твоей милости, господин начальничек… Гоняешь по кругу, будто жеребца на ипподроме…

Симочку о планах никто не спросил, и это пренебрежение страшно ее обидело. Самолюбием девушку Бог не обидел. В сочетании с бьющей через край энергией и самомнением получился сплав такой прочности, что впору не сидеть в приемной, а принимать активное участие в преследовании бандитов, в разборках и стычках.

«Ладно, ладно, — подумала она, когда в очередной раз ее выставили за дверь. — Ершитесь, показывайте свой мужской приоритет. Я еще докажу вам, на что способна. Небось, не можете разгадать того же подполковника Серегина, разведать, что он собой представляет. А я разведаю. Познакомлюсь с его женой, стану лучшей подругой… Погоди, Гришенька, ты еще пожалеешь об обидных словах в мой адрес. Извиняться станешь… Я, конечно, прощу, но не сразу…»

Симочка уселась за свой стол, подперла кулачками разгоревшееся личико и принялась вдохновенно продумывать детали предстоящей «операции».