Игра на выживание

Карасик Аркадий

Глава XII

 

 

1

Гошев долго не соглашался с участием частных детективов в намеченной опасной операции. Свою задачу они выполнили — вывели оперативников на след банды. Мало того, приняли самое активное участие в организации засады.

— Жить надоело? — пугал он школьных приятелей. — Или славы захотелось? Могу разочаровать — ни орденов, ни очередных званий вам не видать. Как были отставниками, так ими и останетесь. А головы сложить — свободно можете.

Гремин и Фомин не поддавались ни испугу, ни здравым рассуждениям. Подвести расследование к самому финишу и оказаться в роли сторонних наблюдателей — обидно. Зрителями, находящимися рядом с тем же Гошевым, можно согласиться. Но сидеть дома в ожидании телефонного сообщения — ни за что!

Долгий разговор оказался безрезультатным. Гошев был вынужден согласиться. При соблюдении некоторых обязательных условий. Первое — не высовываться, держаться за его спиной. Второе — надеть бронежилеты.

Поколебавшись, «частники» поворчали, выражая крайнюю степень возмущения, и… отступили. Продолжишь упираться — и этого лишишься.

Натянули бронежилеты. Почти три года минуло с той поры, когда Гремин носил неудобную эту одежку. Фомин поменьше — с полгода. Но оба почувствовали себя в ней так привычно, будто никогда не снимали.

Поселок безлюден. Вечером во вторник Фомин обзвонил всех владельцев дач, предупредил: в среду отключат электричество, не будет воды, просьба не приезжать. Возмущались, ругались, требовали объяснений, угрожали… И все же никто в дачном поселке не появился.

Гошев расчетливо спрятал немногочисленных оперативников. Блокировал въезд на участок, перекрыл выезд во вторые ворота в конце дачной улицы. Одного бойца с радиотелефоном посадил на дерево, откуда просматривалось примыкание проселочной дороги к шоссе.

Надо бы, конечно, спрятать нескольких человек возле будки сторожа, но людей катастрофически не хватает.

Дежурный охранник Коломина проинструктирован. Стрелять только в крайнем случае, на стук в калитку и женские призывы не отвечать. Вообще, замереть и дышать через раз.

Фомин, будто привязанный, ходил за руководителем группы и одобрительно кивал. Правильно делаешь, Николай, грамотно, завидую твоему опыту.

— Все, ребята, для выполнения первой стадии задания мы готовы, — наконец оповестил бойцов Николай, присев на пенек неподалеку от въездных ворот. — Придется стрелять — старайтесь бить по ногам. Захватим хотя бы одного налетчика живым — удача…

— А разве есть вторая стадия? — удивился Гремин. — Интересно, в чем она заключается…

— Наступит время — узнаешь… Бычок, — рассмеялся Гошев. — Сейчас — ожидать. Курить — по очереди, в стороне. И — ни малейшего шевеления!

Самое тяжелое при любой операции — ожидание. Недавно скачущие галопом минуты плетутся, цепляясь одна за другую.

Гошев отвел на территорию соседней дачи школьных друзей, предложил присесть за вкопанный в землю столик.

— Поговорить надо… Настало время открыться… Вчера я побывал на докладе у начальника управления…

— Решил все-таки…

— Да, решил! Не особо материте меня, ребята. Поступить иначе просто не в силах. Одно дело организовать слежку, помочь вам с информацией, советом… Совсем другое — задуманная операция по ликвидации такой банды… Попросил разрешения и содействия…

— Генерал разрешил?

— В противном случае сейчас я был бы здесь один. Совесть не позволила бы затащить друзей в опасное дело. Ведь приехавшие со мной оперативники — давнишние друзья. После разрешения — руки развязаны.

— Твой разговор с начальником управления касался только этой операции?

— Нет, конечно… — помялся, поежился Гошев, но пересилил неловкость и заговорил тверже: — Я рассказал генералу о наших подозрениях в адрес Серегина… Честно рассказал, ничего не утаивая и ничего не преувеличивая.

— Он, думаю, не поверил, да?

— Не поверил. Дескать, нужны дополнительные факты. Обвинить начальника отдела, подполковника, в измене, пособничестве бандитам без веских, неопровержимых доказательств… Вот и все.

— Понимаю, — взволнованно выговорил Гремин. — Вторая стадия сегодняшней операции — получение недостающих данных по Серегину.

— И да, и нет… Позже узнаете. Если поимка налетчиков завершится благополучно…

Над поселком и лесом медленно, с непонятной торжественностью плыли тучи. Заметно потемнело. Начался мелкий, нудный, совсем не похожий на летний, дождик.

Восемь вечера. Тишина. Ни одна машина не свернула с шоссе. Наблюдатель не сводил бинокля с начала проселочной дороги.

Половина девятого. Тихо…

Наконец зашуршала рация. Наблюдатель сообщил: возле развилки — две легковые машины. Люди — в бронежилетах, вооруженные автоматами. Похоже, блокировали проселочную дорогу.

Гошев забеспокоился. Прибывшие на бандитов не походят. Неужели Серегин пошел на прямую измену? Окончательно с ума сошел? Зря Николай отказался от резервной группы — посчитал ее применение излишне громоздким, способным осложнить операцию…

А вдруг генерал решил послать помощь?… Исключается! Без ведома старшего группы захвата он на такое не пойдет.

Значит, омоновцы под водительством Серегина… Неужели предстоит схватка милиции с милицией?

— Сколько человек?

— Вижу двенадцать. Кроме водителей…

— Присмотрись, может быть, узнаешь кого-нибудь…

Потянулись томительные минуты. Наблюдатель всматривался в прибор ночного видения…

Кажется, Сашка Адилов… Точно, он!

Значит, все же — Серегин! Сам отправиться с группой побоялся, как бы не продырявили случайно. Послал своего «приятеля».

— Неужели он способен на такой дерьмовый поступок? — засомневался Фомин. — Ты его лучше знаешь — тебе и решать…

— Адилов на прямой конфликт пойдет только тогда, когда будет уверен в победе. Он, как и его начальник, труслив до дрожи в коленках. Знает, что ему грозит за незаконные действия, да еще с применением оружия.

Рация ожила.

— Едут. Американский джип… Останавливается… Адилов подошел к машине… Говорит с водителем… Джип свернул на проселок… Все, конец связи!

— Приготовились, — негромко приказал Гошев. — Возьмите, ребята, — протянул он друзьям два «Макарова». — На всякий случай… Стрелять только при крайней необходимости, — напомнил он.

«Группу захвата» инструктировал владелец автосервиса. Никто, в том числе и Столяров, не знал, что за тонкой перегородкой, отделяющей кабинет от соседней комнаты, сидит Руслан. Развалился в специально поставленном кресле и внимательно вслушивался в происходящий инструктаж. Одобрительно кивал либо гневно морщился.

Столяров говорит, как всегда, ясно и четко, применяя самый минимум слов.

— Всем командует Мамед. Вы трое выполняете все его указания. И без малейших фокусов…Понятно?

Мамед, горделиво оглядев товарищей по предстоящему налёту, высоко задрал лисью мордочку, самодовольно заулыбался.

Остальные участники налета — слесарь, электрик и аккумуляторщик — подобострастно зашумели. Все ясно… Не впервые… Какие могут быть фокусы?… Мамедка — толковый парень, с ним не пропадешь.

Столяров поднял руку, и шум сразу затих.

— В общем — вот так. Повязать бизнесмена, дать ему нюхнуть из этой бутылочки. После Мамед сделает укольчик. Привезете заложника сюда. Посадите в комнату рядом с сауной. Все дела. Вопросы?

— Как с охраной? Там же — телохранители…

Тишина стала еще более плотной. Ибо этот вопрос беспокоит всех, не исключая самого «руководителя операции».

— Не успели пойти на дело, а уже в штаны наложили? — презрительно бросил Столяров. — Может быть, заменить их, а, Мамед? В мастерской желающих подзаработать — хоть задом ешь. Ведь оплата — не деревянными, а зелененькими…

…Руслан за стенкой одобрительно закивал. Дело говорит Столяр, молодчага, советчик…

Последняя фраза — о зелененьких — расчетливо подана после недолгой паузы, жирно подчеркнута слегка пониженным голосом.

Снова в кабинете — шум. Перебивают друг друга, демонстрируют готовность и активность.

— Да мы что… Мы — ничего…

— Не впервой — управимся…

— Охрану перебьем…

Столяров презрительно оглядел «храбрецов». С каким быдлом приходится иметь дело! Единственный расчет — на жадность, которая призвана компенсировать отсутствие смелости…

Руслан тоже поморщился. Выпил очередную рюмку — взбодрился.

— Ладно, так и быть — пойдете вы. Все остальное узнаете у Мамеда. Еще вопросы?

— Все-таки как с охраной? — настырно повторил электрик. — Надо знать, к чему готовиться.

— С вами поедет одна баба. Она и возьмет на себя охранника у ворот. Конечно, придется ей пособить, не без этого. Свяжете. А второго, который будет в доме, придется убрать. Желательно без шума, ножиком. Баба его отвлечет. Неужто, трое таких хлопцев не справятся?

Общий облегченный вздох. Уж если баба задействована — бояться нечего. Пока охранник с ней станет возиться — и свяжут, и подколют.

— Имеется еще один вопросик, — подхалимски изогнулся слесарь. — Вы нас никогда не обижали… Но узнать не мешает… Сколько заплатите, а?

И снова наступила тишина. Такая, что в ушах закололо. Вопрос об охране дачи продиктован страхом, вопрос об оплате — жадностью. Трусость и жадность всегда соседствуют, соревнуются друг с другом.

Любая сумма, названная хозяином, будет встречена молчанием. Не дождется Столяров ни восхищенных возгласов, ни осуждающего покряхтывания. Ибо перед ним — быдло, рабочий скот, которого подгоняют угрозами расправы и подкармливают солидными деньгами.

— Пять тысяч долларов каждому. Струсите, не привезете бизнесмена — потеряете головы… Кто не подчинится — скажет мне Мамед. Что с тем будет — сами знаете… Бабу подхватите возле метро «Щукинская». Она знает… Все, готовьтесь…

Руслан поднялся, потянулся. Больше здесь делать нечего, пора отправляться на покой…

 

2

Клавдия Сергеевна блуждала по квартире, переходя из комнаты в комнату, из кухни в ванную, из ванной — в прихожую. Ей было не по себе. Одно дело — выполнять мелкие поручения босса, совсем другое — принимать активное участие в похищении человека. Может быть, и — в убийстве. Того же понравившегося ей телохранителя Сергея.

Правда, Руслан посулил за помощь при налете солидный куш. Ранее таких денег ей получать не приходилось… Но что толку от обещанных тысяч, если налет провалится и она очутится в Бутырке?

К страху за исход завтрашнего дела подмешивался страх за мужа. Не за человека, ей близкого, а за добытчика, обеспечивающего супруге шикарную жизнь. К примеру, два дня на Канарах — утром в субботу — туда, вечером в воскресенье — домой. Кто может позволить себе такое?

Два часа тому назад Иванов отправился на свидание с Коломиным. Пообещал возвратиться через час с деньгами… немалыми деньгами! И до сих пор его нет… Уж не случилось ли что? Ее охватил страх, не за мужа, за собственное благополучие…

На всякий случай перепрятала толстую пачку долларов. Нагрянут с обыском — все пропало. Положить среди чистого белья в шкаф? Наивно, оперативники сунутся туда в первую очередь. Как у Царевых. Укрыть на стеллаже за книгами?… Каждый том выпотрошат. Нашли же у Васильевых…

Ах, вот удачная мысль!

Клавдия Сергеевна сняла с крышки пианино хрусталь, часы, разные безделушки, открыла и аккуратно разложила деньги между колками внутри инструмента. Полюбовалась выполненной работой и восстановила прежний порядок.

Едва успела закончить — звонок в прихожей.

Неужели обыск? Сердце забилось с такой силой, что пришлось прижать его ладонью.

Но это был не обыск. На лестничной площадке — Иванов. Но в каком виде!

— Ты что, ключи дома оставил? — возмутилась женщина. — Сколько раз нужно говорить…

Она осеклась. Муж не походил на себя. Обмякший, сутулый, с мешками под глазами, обвисшими щеками…

— Что случилось?

Клавдия Сергеевна ухватила мужа за подтяжки и втащила в прихожую. Будто мешок, набитый перьями. Иванов, подталкиваемый супругой, вполз в гостиную и рухнул в кресло.

— Все… пропало… я… погиб…

До чего же тяжела женская доля! Успокаивать, ободрять, излечивать расклеившегося супруга! И после этого твердят: сильный пол, глава семьи! Вон эта «глава» — обмяк в кресле…

Пришлось раздеть Иванова, уложить его в постель, сунуть под язык валидол.

Снимая с мужа одежду, прикасаясь к его водянистому, рыхлому телу, Клавдия Сергеевна ощущала брезгливость и… тревогу… И это называется мужчина! Расплывшаяся противная медуза. И он смеет требовать от нее верности, упрекает в изменах!

— Рассказывай!

Все произошло до примитивности обыденно. Когда в метро бизнесмен передал Иванову завернутый в газетную бумагу пакет денег, будто из-под земли выросли два рослых парня. Вежливо, культурно, без применения палок и без мата, проводили обоих в дежурку. Отобрали деньги. Они оказались мечеными. Составили протокол. И… отпустили.

— Все погибло, — твердил Иванов после каждой фразы. — Все погибло…

— Идиот, кисель, маразматик! — ругалась Клавдия Сергеевна, с трудом избегая более крепких выражений. — Нашел место — в метро! Там же сейчас каждый метр — менты…

— Думал, самое безопасное место в Москве, — оправдывался Федор Федорович. И снова: — Все погибло…

— Прекрати паниковать! Забыл о депутатской неприкосновенности? Ничего с тобой не сделают. Попугают — и все…

— — Предъявит прокуратура протокол — снимут неприкосновенность… Проголосуют и снимут…

— Кто голосовать-то будет? Уж не Ветров ли, который по уши в дерьме? Или, может быть, Колесович, купивший третью иномарку? Думаешь, кто поверит, что — на зарплату?… Таких дельцов у вас столько, что плюнуть некуда… И они дадут в обиду своего коллегу? Никогда не поверю!… Есть хочешь?

Постепенно Иванов успокоился.

Действительно, Клавочка права. Друзья-депутаты ни за что не позволят оппозиции расправиться с собратом по такому пустяковому обвинению. Прокурор поймет и отступит. Не захочет портить отношения с Думой перед выборами. Тем более, что доказательства «преступления» Иванова высосаны из пальца… Ну, получил он от бизнесмена деньги — что из этого? Тот долг возвратил или, наоборот, дал в долг… Разве это — криминал?

Не прошло и часа, как Иванов убедил сам себя в нелепости выдвигаемых против него обвинений. В конце концов, у нас — правовое государство…

Федор Федорович плотно поужинал. С удовольствием осушил пару фужеров любимого «Алигате». Выспался, оглашая спальню мощным храпом.

Утром решил не ходить в Думу. Нервная система и без того расшатана до предела, наслушаешься выступлений оппозиционеров — можно получить стресс. Лучше отдохнуть дома, «подремонтироваться»…

После обеда в отношениях между мужем и женой возникла небольшая трещина.

— Сегодня меня не жди. Если и приду, то поздно, — объявила Клавдия Сергеевна, вертясь перед зеркалом. — Дела, делишки, — пропела она.

— Какие могут быть дела по ночам? — начал обычный монолог Иванов и осекся, вспомнив предыдущие переговоры на такую же тему. — Будь осторожна, — примирительно вымолвил он, сопровождая совет вынужденной улыбочкой. — Ведь я теперь в подвешенном состоянии.

— Не выдумывай несуществующих опасностей, — равнодушно заметила женщина, любуясь умело подведенными глазами. — Обещаю тебе полную безопасность. Уверена, Коломин сам навел ментов… Но можешь быть спокоен — я рассчитаюсь с ним. И не позднее сегодняшнего вечера…

 

3

Джип подкатил к воротам поселка. В будке — темно, сторожа уже отправились в деревню на покой, закрыв шлагбаум.

Из джипа вышел человек. Покопался в замке, открыл. Осторожно, подсвечивая приглушенным светом фар, машина поползла вдоль строя дачных коттеджей.

Вокруг — спокойно. Дома смотрят на приехавших черными провалами окон. Оперативники затаились.

Возле въезда на участок Коломина джип остановился. Фары погасли. Из машины вышли трое мужчин и одна женщина. Она подошла к калитке, остальные притаились за ее спиной, выставив жала автоматов. Водитель развернулся. Из машины не вышел, настороженно оглядывал местность.

— Откройте, это я, — постучала в калитку Клавдия Сергеевна согнутым пальчиком.

Молчание.

— Василий Евгеньевич приказал вам пустить меня… Кто там? Сереженька, Славик, Павлушка?

Ворота настороженно молчали.

Женщина потеряла терпение. Принялась колотить в дверь кулачками, ногами…

Внезапно, усиленный мегафоном, загремел голос Гошева.

— Вы окружены! Сдавайтесь! Иначе — откроем огонь!

Мужчины прыгнули в машину.

Продала, сука! Получи, падло!

Короткая очередь. Клавдия Сергеевна изогнулась, будто пыталась достать вонзившиеся в спину пули… Рухнула наземь.

Из машины, рванувшейся к выезду из поселка, ударили автоматы. Гошевские ребята ответили. Завязалась перестрелка.

Джип выбил створки ворот и помчался по проселочной дороге к шоссе. «Мерседес» и «газик» — следом.

— Гони! Уйдут! — кричал Гремин, посылая пулю за пулей. — Бейте по шинам!

На выезде к шоссе джип остановил милицейский патруль. Из машины выглянула острая мордочка Мамеда.

— Адилов, ты?

— Я… взяли?…

Сук продал. Дэржи мэнтов, пожалста…

Адилов заколебался. Судя по всему, операция по захвату Коломина закончилась неудачей… Как поступить? Пропустить налетчиков? Но за ними гонятся люди Гошева.

И снова прогремел голос Николая.

— Адилов, не делай глупостей! Игра проиграна! Не подставляй свою голову!

Люди Адилова держали джип под прицелом. Решение пришло мгновенно. Другого выхода не существует.

— Огонь!

Очереди прошили джип. Десяток автоматов извергли смерть.

Подскочили машины Гошева.

Огонь прекратился. Дымилась изрешеченная машина, в ней — расстрелянные люди, залитые кровью.

Адилов устало опустился на пенек. Рядом положил автомат, будто отстранился от него. Подошедший Гошев поднял оружие, пощелкал спусковым крючком. Надо же, все пули выпущены уже в убитых…

— Проверяешь? Думаешь, легко по живым людям стрелять… Спасибо, предупредил. Я ведь не знал, что — бандиты…

«Отлично знал, дружок», — подумал Гремин, на всякий случай держа Адилова на мушке. Подчиненные лейтенанта растерянно оглядывались. Их не посвятили в суть проводимой операции, они машинально выполнили приказ старшего… Знали, если не выстрелить первыми, попадут под выстрелы бандитов.

Пришли в себя и увидели плоды своих дел — скорчившиеся тела в джипе, сиденья, залитые кровью, множество пробоин в корпусе машины…

 

4

Бывшее здание лабораторного корпуса спало, спрятавшись в тени деревьев. Асфальтовая площадка перед воротами пуста. Утром она до отказа заполнится неисправными иномарками. А сейчас — поздний вечер.

Вкрадчиво ворча приглушенными двигателями, на площадке остановились две легковые машины. Из передней вышли Гошев, Адилов и два оперативника. Все — в бронежилетах. Из «газика» — Гремин и Фомин.

Отправив тела застреленных налетчиков в сопровождении бойцов группы Адилова, Гошев оставил лейтенанта при себе. Гремин заметил, что один из друзей Николая неотступно ходит по пятам за Адиловым, подстерегает каждое его движение.

Нет, посланец Серегина не арестован, на плече у него — автомат.

— Сколько сейчас времени? — Гошев посветил на наручные часы. — Около десяти… Минут двадцать погуляем, подышим свежим воздухом.

— Такая точность? — удивился Гремин. — Зачем она? Штурманем здание, выкурим банду…

— Я уже говорил тебе, Гриша, не торопись. Все узнаешь в свое время… Правильно говорю? — повернулся Николай к Адилову.

Тот равнодушно пожал плечами. Что ему до таинственных замыслов старшего лейтенанта? Адилова мучила неизвестность. То, что он не арестован и на нем отсутствуют наручники — ни о чем не говорит. Так же, как Гремин, он заметил сопровождающего его оперативника. Значит, ему не доверяют, следят… Зачем? Какая роль для него предназначена в предстоящем спектакле? Оглянулся и передвинул ремень автомата.

— Пора, — коротко проговорил Гошев, сверившись с часами. — Вперед!

Осторожно обошли здание и остановились возле неприметной двери с изломанной филенкой и облупленной краской.

Гремин и Фомин настороженно вскинули пистолеты, но старший лейтенант отстранил их. Погрозил кулаком — не лезьте в пекло, пришибу. Показал место оперативникам и Адилову.

Рослый оперативник хотел было постучать, но Гошев не разрешил. Он прижался к стене рядом с дверью и чего-то выжидал.

В автосервисе — тишина. Тяжелая, сумрачная. Кажется, пробежит мышь — будет слышно.

И вдруг что-то упало. Будто за дверь свалили мешок картошки. Грохот ударил по нервам — оперативники беззвучно вскинули автоматы.

Заскрипел заржавелый замок, и дверь отворилась.

В тускло освещенном проеме — Столяров.

— Николай, ты? — И, не дожидаясь ответа: — Все в порядке, оба — едва тепленькие… А этого, — показал он на охранника, лежащего на полу, — пришлось оглушить.

Гремин и Фомин переглянулись. Григорий вообще ничего не понял — переводил недоуменный взгляд с Гошева на Столярова и снова — на Гошева.

Зато Фомину все стало ясным при появлении владельца автосервиса. Так вот кто тайный агент Гошева в этой банде!

В большой комнате оперативники увидели удивительную картину. На полу под ярко горевшей люстрой — две пары. Голые мужчины так и уснули на обнаженных девушках. Воздух пропитан алокогольными испарениями, повсюду разбросаны пустые бутылки, объедки.

— Вот это порезвились! — удивился Адилов, и в его голосе почудилась зависть. — Девки — классные, пухленькие, пружинистые…

Серегин оторвал гудящую голову от груди блондинки, оттолкнул ее, поднялся.

— Адилов, ты? Ну, как, взяли бизнесмена? А то Руслан…

— Ах ты, падаль! Предатель занюханный! Лейтенант вскинул автомат, повел стволом от

Серегина до Руслана. Но вместо очереди — щелчок, сухой, насмешливый…

— Зря стараешься, — Гошев ловко защелкнул на запястьях лейтенанта наручники. — Я еще возле дачи проверил — магазин пуст…

 

5

Дума отклонила просьбу прокурора лишить Федора Федоровича Иванова депутатской неприкосновенности. Выступающие расценили ее как очередную провокацию оппозиции, посчитали представленные доказательства недостаточными.

Покойная Клавдия Сергеевна оказалась права.

На торгах три магазина были приобретены бизнесменом Коломиным по смехотворным ценам.

Председатель приватизационной комиссии Сидоров вместе с женой вылетел на отдых к Черному морю. Не в санаторий — на виллу, принадлежащую ему по праву частной собственности.

Гремин и Фомин получили от Коломина указанную в договоре сумму, плюс — премию, назначенную благодарным заказчиком.

Бывший подполковник Петр Васильевич Серегин предстал перед судом. Вместе с бывшим своим боссом Русланом…

Над Москвой по-прежнему гуляли черные тучи, время от времени поливая город мелким догм. Лето стремительно катилось к осени…