Игра на выживание

Карасик Аркадий

Глава XI

 

 

1

Повсюду развернулась лихорадочная подготовка к среде. Будто этот ничем не примечательный день — финишная черта в соревновании, приз которого — московские магазины. Со стороны сыщиков — поимка преступников, почти вычисленных и содержащихся, как принято выражаться, — «под колпаком». Для третьей стороны — получение солидной мзды деньгами, коттеджами, ценными бумагами…

Удивительное все же существо человек!

Микроскопическое время, отведенное для жизни, он безрассудно растрачивает на ерунду. Ну, что дадут тому же Коломину либо Руслану приобретенные по дешевке три магазина? Лишние миллионы прибыли? А что, эти деньги прибавят отведенное для жизни время, отсрочат годы старческой немощи?

Почему так рвутся к финишу бывшие коллеги по партии? Аппетиты разыгрались, не позволяя остановиться, всмотреться в себя? Или мечты о зарубежных виллах и квартирах затмили все остальное, включая собственную жизнь?

Мечутся в панике продажные милицейские начальники. Боятся потерять источник дополнительных доходов, обеспечивающих им беззаботную жизнь. Ради этого «источника» начисто позабыли о чести и достоинстве человека.

А частные детективы? Они что, рвутся в неизвестность в поисках справедливости, защищают поруганных и оболваненных сограждан? Ничего подобного, всеядный червь наживы подточил и их разум…

По стране победоносно шествует первобытный рынок. Подминает под себя недавно все самое святое, выедает из памяти прошлые годы, заполняя образовавшиеся пустоты ядом наживы.

Сложившаяся перед средой обстановка напоминает картину, где стая голодных зверей окружила загнанного оленя. Огромного, сильного, с ветвистыми рогами и гордой осанкой. Недавнего повелителя леса. Он повержен не силой — подлостью, не в честном бою — изменой, подточен мздоимством и алчностью…

И вот близится черная среда…

 

2

— Раздевайся, дорогой, раздевайся, пожалуйста. Нам с тобой, понимаешь, стесняться некого.

Обстановка — прежняя. В кресле бесстыдно раскинулась мохнатая, поросшая черной шерстью обезьяна. Ибо Руслан в голом виде до того походит на нее, что у Серегина перехватывает дыхание.

По комнате расхаживают такие же обнаженные девушки. На этот раз — огнеподобная рыженькая и с гривой распущенных каштановых волос — пухленькая. Маняще виляют задами, хихикают.

Руслан не терпит постоянства. Редко ночует в одном месте — в Москве у него добрый десяток квартир — ни одна живая душа не знает, где он проводит ночи.

Вообще, о нем мало что известно. Откуда возник в Москве, чем занимался раньше, где родился, где учился — полный провал. Тайной окружена даже национальность «героя». По акценту и высказываниям-признаниям — кавказец, по внешности — среднеазиат, часто выдает себя за североамериканского индейца…

Попробуй выследить, подвести под существующие в стране законы.

Вот и женщин он постоянно меняет. И не только по цвету волос. В апартаментах, скрытых в недрах старого лабораторного корпуса, побывали и постельные толстухи, и до прозрачности худые девицы, высокие и маленькие, с выпирающими бюстами и едва заметными девичьими холмиками. Точно так же они менялись и по национальностям. Руслан перепробовал представительниц почти всех известных Серегину наций.

Сегодня предпочтение отдано китаянке — или японке? И грузинке — или армянке?… Цвет же волос — понятие относительное. Сообразуясь с желанием хозяина, недолго перекраситься…

— Зачем звал?

— Сразу дело? Понимаешь, не люблю я за это русских, не уважаю. На Кавказе все делается не так… Вот посидим, покушаем, выпьем, новостями, понимаешь, обменяемся, с женщинами пообщаемся. А уж после — дела-делишки, возьмемся…

— … За кинжалы, — ехидно закончил фразу Серегин.

Руслан, против обыкновения, не обиделся, не стал горячиться, размахивать звероподобными ручищами. Не доказывал приоритет народов Кавказа над всеми остальными народами Земли.

— Бывает, и за кинжалы, — миролюбиво согласился он. — Мы люди темпераментные, понимаешь, горячие… А почему не раздеваешься? Хозяина обижаешь, хозяек не хвалишь… Почему, скажи, пожалуйста?… Или захотел, чтобы тебя девушки раздели, да? Я прикажу — разденут. Хочешь?

Подчиняясь повелительному жесту господина, девицы подступили к гостю, Серегин поторопился раздеться без «насилия», добровольно.

Непонятно одно — почему Руслан разговаривает с ним, а не с Ад иловым? Или тот вышел из доверия?… Впрочем, есть ли человек, вошедший в полное доверие к боссу?

Наверное, дело в другом. Повязать Серегина, покрепче приклеить его к банде. Провалится Адилов — отвечать кому? Конечно, человеку, который организует акцию, то есть подполковнику.

К тому же Адилов сам не справится, ему нужно придать нескольких надежных оперативников…

И Серегин принялся мысленно формировать особую группу. К удивлению понял — «ребят», подобных Адилову, в отделе не так уж много — два-три, не больше. Да и они прибыли с периферии, обстановки в столице не знают, особого доверия не заслуживают.

Тем более придется не открываться, просто приказать, поставить задачу. Остальное доделает Адилов…

— Дела закончены, дорогой, пора и отдохнуть, — потянулся Руслан. — Лично я в сауну не полезу — сердце, понимаешь, барахлит, покоя требует… С кем веселиться станешь — выбирай, пожалуйста. С рыжей или с каштановой?

Руслан отказался от своего права выбирать девушку первым… Еще одна примета необычного волнения босса.

— Знаю, мечтаешь о блондиночке, сластена. Поверь мне — зря. Советую взять на пробу рыженькую… Погляди, пожалуйста, какие топорщатся грудки…

Жестом подозвав девушку, Руслан продемонстрировал ее действительно примечательную грудь…

 

3

Опасения Серегина оказались преждевременными. Адилов все сделал без него: подобрал пять человек оперативников, проинструктировал их. Конечно, не посвятил в истинную задачу группы. Пропустить машину с «омоновцами», перекрыть выезд на шоссе «бандитам», преследующим первую машину… Коротко и ясно… Вернее, не ясно. Почему, спрашивается, бандиты станут преследовать омоновцев? По законам логики, они устремятся в противоположную сторону.

Но привыкшие не расспрашивать, обалдевшие от счастья — попали в Москву, из осточертевшей глубинки выбрались — оперативники не вдавались в подробности. Пропустить и перекрыть — все дела!

Предусмотрительный лейтенант на всякий случай создал резерв из омоновцев с той же задачей.

Серегину осталось одобрить представленный план «операции» и пожелать оборотистому лейтенанту всяческих успехов. И продумать собственное… алиби. Мало ли что случится…

Часов в десять утра пожаловали неожиданные посетители. Гремин и Фомин. Правда, выслушав отчет лейтенанта о налете на офис частных детективов, подполковник просчитал возможные последствия. Жалобу министру, визит обиженных в прокуратуру, посещение ими начальника управления. Но он даже помыслить не мог увидеть друзей в своем кабинете.

— Петр Васильевич, — полуофициально, полууважительно обратился к подполковнику Гремин. — Мы пришли по вашему приглашению…

Зверски болит избитая палками поясница, кружится голова, но глаза вызывающе смеются. Внешне — полное спокойствие, далекое от жалоб.

— Я вас не приглашал…

— Как же не приглашал, Петя? — недоуменно взбросил густые брови Фомин. — Твой посланец, обрабатывая нас палками, прямо сказал…

И Сергей, не торопясь, поведал о ночном налете. Не скрывая «силового воздействия», незаконного обыска, изъятия оружия, фактического избиения секретарши.

— Адилов блестяще все организовал…

— Ошибаетесь, ребята! Адилова там не было, — твердо заявил Серегин, нахваливая себя в душе за предусмотрительность. — Точно знаю, ибо лейтенант был на ночном дежурстве. Если желаете — посмотрите в журнале. С вами согласен — недопустимое безобразие. Прикажу открыть уголовное дело. Возмутительно! Без ордера, даже без разрешения вышестоящего руководства ворваться в офис, все перевернуть, избить хозяев, изъять документы…

— …И оружие, на право ношения которого имеется официальное разрешение, — тихо подсказал Гремин.

— …При этом ежеминутно ссылаясь на полученный приказ, — повторил Фомин. — Прямо сказано не было, но легко можно было догадаться, что этот самый приказ отдан тобой, Петенька…

Серегин растерялся. Кто такой Адилов — круглый идиот, либо предатель? Если дурак — выбить из него дурь, с помощью Руслана, конечно. Если предатель — может провалить намеченную операцию. Подставив в качестве виновника провала того же подполковника.

Убрать лейтенанта не остается времени. Заменить его некем.

— Провокация, — буркнул Петр Васильевич, глядя в угол на стоящий там сейф. — Никто не поверит…

— Может быть, и провокация, — легко согласился Фомин. — Но как же продумана и организована! Позавидуешь автору… Чего стоит угроза покарать нас с Гришей, если не прекратим совать нос в… кой-какие делишки… Прямо-таки талантливая операция! Если предположить, что в ней участвовали не бандиты, а оперативники — тот же Адилов, — все становится понятным… А вот от бандюг такой прыти и умения я, честно говоря, не ожидал…

— Уже сказал — заведем уголовное дело, — почти взмолился Серегин. — Больше ничем не могу помочь…

Его будто поджаривали на сковороде, под которую оба садиста упорно подбрасывали новые и новые фразы-поленья.

— А как же быть с оружием? — не унимался Гремин. — Мы ведь без него — обычные пенсионеры…

— Будем искать…

— А похищенные документы? — вторил Фомин.

— Приму все меры. Если в этом преступлении замешан Адилов — получит знатную головомойку…

Никакой головомойки исполнительный лейтенант, конечно, не получил. Серегин даже не сообщил ему о визите частных детективов. Зато напросился на внеочередную встречу с боссом. Нужно предупредить его о возможном предательстве Адилова — выгородить себя.

Встретились не в автомастерской — возле входа на ВДНХ.

— Побыстрей, пожалуйста, дорогой, — осторожно оглядываясь, попросил-приказал Руслан. — Понимаешь, чую неладное…

Серегин торопливо поведал о визите частных детективов. Максимально подробно передал самую суть беседы. Особое ударение — на непонятное поведение лейтенанта.

— Никому не верю — ни тебе, ни Адилову. Даже Столяру. Все вы — суки продажные, твари вонючие. Но Адилов уже замаран кровушкой, понимаешь, замаран. Обратного пути ему нет… Успокойся, дорогой… В среду приходи в гости, балдеть будем. Блондиночка ожидает…

Вот тебе и алиби! Придется ожидать результатов операции в обществе Руслана…

 

4

В офисе частных детективов тоже упоминалась фамилия Адилова.

— Гошев наладил слежку силами верных людей за своим начальником. Скверно это звучит, слежка за начальником, но в данной ситуации мы с ним иного выхода не видим. В четверг может быть уже поздно…

— Ну, и что дала эта слежка?

— Помнишь, Симочка информировала об интересном разговоре с женой Серегина?

— О том, что он отказался от посещения в среду театра?

— Именно. Где, ты думаешь, должна проходить «операция» по «поимке» бандитов?

— Конечно, у Столярова, — скрывая торжество, внешне равнодушно ответил Гремин. — В автомастерской…

Фомин поднялся со стула и почтительно поклонился.

— Талантище! Подумать только, такой сыщик вынужден подсматривать в замочные скважины за сексуальными дамочками! Точно, в автосервисе. Причем проникнет туда Серегин не с парадного входа, а через ту самую дверку, которую ты пытался взломать… Проследили один подобный визит. Настырный парнишка-стажер ожидал его выхода до самого утра. Подполковник выполз на рассвете. Как принято говорить, в разобранном состоянии…

— Погоди хвастаться! Почему ты решил, что в среду этот визит повторится?

— А куда Петьке деваться? Захватывать Коломина не пойдет — трус первостатейный. Командировка отпадает. Гошев сказал: подполковника посылать за пределы Москвы никто не собирается. Сидеть дома? Не выдержит… Вот и отправится заливать трусость коньячком. Алкоголиком стал мой крестник, загнивающим на корню пьяницей…

— Предположим, ты прав. Ничего криминального не вижу. Спившийся мужик станет балдеть в обществе себе подобных. Ну, и что?

— Давай разложим карты и пофантазируем. Повторяю, пофантазируем. Может автосервис быть неким бандитским штабом? Конечно, может. Почему бы спившемуся офицеру милиции не быть пособником бандитов? Разве это исключается? Тогда его посещения мастерской Столярова вдвойне понятны… Вывод — брать бандитов поодиночке — рискованно и бесперспективно, гораздо важней нанести удар по штабу. Вместо обрубания щупалец ударить по голове…

— И кто же это сделает? Уж не безоружные ли детективы? Глупо и наивно… И еще. Если принять твою фантазию за реальность, многое остается непонятным. Зачем Адилов навестил наш офис перед началом задуманной боссами Серегина операции? Предупредить или, наоборот, пригасить возможные подозрения?

— Отвечаю в порядке заданных вопросов. Первое, безоружные детективы. Ты думаешь, что все, без исключения, Министерство внутренних дел поражено гнилью. Ошибаешься. Там работает много таких честных людей, как общий наш приятель Колька Гошев… Вот на них и надо опереться…

— Опереться? Но тот же Колька — под пятой Серегина. Он и его друзья ни за что не поверят, что любимый начальник, в руках которого повышение в звании и в должности, разные премии и награды, — преступник и подонок…

Гошев уже убедился, убедятся и остальные…

В голосе Сергея не было полной уверенности.

Ибо и он тоже поражен коростой преклонения перед начальством. Да и как может быть иначе, особенно в силовых структурах, если офицеры — и лейтенанты, и генералы — ходят по лезвию бандитского ножа.

Как же поверить тому, что в этом монолите существуют черные пустоты предательства, трещины взяточничества, провалы подлости.

— И все же чем пахнет Адилов? Тот самый, который фантастически раздвоился: избивал нас с тобой и одновременно дежурил по отделу?

— Мы с ним незнакомы, — брезгливо поморщился Сергей. — Гошев считает — мерзкая личность, нечистоплотный мужик…

— В среду он, конечно, тоже будет дежурить?

— Ему предстоит служебная командировка.

Николай сам читал приказ… Не исключено, придется повидаться с лейтенантом на даче Коломина.

Сергей выразительно положил на стол свой увесистый кулак…

 

5

Обстановка супружеской спальни, подсвечиваемая ночником, с раскрытой постелью, малыми и большими зеркалами, располагала к откровенной беседе.

Клавдия Сергеевна нежилась под простыней, чистая и надушенная. Иванов, в халате и домашних тапочках, полулежал в мягком кресле рядом. Открытая пышная грудь жены не волновала его. Терзали иные мысли, далекие от сексуальных наслаждений.

— Когда торги? — откусывая крепкими зубами пластинки шоколада, осведомилась Клавдия Сергеевна. — Надоело ожидать…

— В четверг утром. Держат в секрете, но Сидоров предупредил. Молодец! Все организовал по первому классу — не подкопаться. Деловой мужик, на него можно надеяться…

— Ты хотя бы аванс получил?

— — Даже не один, а два. Твой Русланчик отвалил десять кусков. Коломин не поскупился — столько же… Жалко, пришлось поделиться с Сидоровым…

— Зря поделился. Твой Сидоров еще и рубля не заработал… Одни обещания… Перехватит кто-нибудь магазины — лопнут и коттеджи, и твои выборы в Думу…

— Типун тебе на язык! — перепугался Иванов. Даже приподнялся в кресле. — Такое не случится…

— Почему? — поддразнивала его жена. — Твой Сидоров возьмет да и сговорится у тебя за спиной с другим покупателем…

У Федора Федоровича отвалилась челюсть… А ведь она права! Люди пошли бесчестные, каждый думает о своем кармане. Тот же бывший коллега по партии…

— Закрой рот — кишки простудишь, — насмешливо посоветовала Иванова. — Коммерсант из тебя, как из слона певчая птичка. Надо было подстраховаться, продумать все до мелочей, а не лезть, будто танк на минное поле… Сколько отвалил Сидорову?

— По три куска с каждого… Всего — шесть, — подавленно признался депутат. — Ни за что не соглашался на меньшее…

Клавдия Сергеевна огорченно вздохнула. Поднялась с постели и стала расхаживать по спальне. Сквозь тонкую ночную рубашку просвечивается холеное тело, в глубоком вырезе подрагивают полные груди.

Иванов отвернулся. Видеть то, чем он не может воспользоваться, обидно. Походит на едкую насмешку.

— Как думаешь, не мог Сидоров состыковаться в обход тебя с другими покупателями?

— Мог…

Зря он занялся посредничеством, не создан для разного рода махинаций. Куда спокойней сидеть на думских заседаниях, читать газеты или втихомолку похрапывать… Но платят за это гроши, а аппетиты у него и у супруги растут с каждым днем, обгоняя инфляцию и рост цен.

То хочется приобрести нательный крест с бриллиантами, то новую машину, то заменить обстановку в квартире, то купить коттедж в престижном дачном поселке, то…

— Сегодня — вторник, — высчитывала по пальцам Клавдия Сергеевна. — Кстати, завтра ночевать дома я не буду…

— Как это не будешь? — набычился ревнивый муж, склонив на пухлую грудь плешивую голову. — А где переночуешь?

В подтекст — не где, а с кем.

— У любовника, где же еще? — спокойно, будто речь шла о визите к подруге либо в музей, проворковала Клавдия Сергеевна. — Не затевай, Феденька, один и тот же разговор. Надоело. По-моему, мы все уже обсудили и пришли к определенному решению… Ты — импотент. Я — страстная женщина. Поэтому у нас с тобой — чисто деловые отношения. Или излечивайся от полового бессилия, или позволь мне добирать на стороне то, чего ты лишаешь меня в супружеской постели.

Как всегда, Иванов поник. Клавочка права, возразить нечего. Да и нужно ли возражать, когда неизвестно, кто больше вносит в семейный бюджет: он или жена.

— В среду я должна получить солидную сумму, — будто подслушав сомнения мужа, проинформировала Клавдия Сергеевна. — Сидорову больше — ни рубля… Понял?

 

6

Ночь со вторника на среду Гремин решил провести не в офисе с Симочкой, а дома. Как следует отдохнуть, выспаться. Операция предстоит серьезная — не слежка за высокопоставленными проститутками.

Но прежде необходимо встретиться с Гошевым. По его просьбе, переданной через Сергея.

Когда Гремин на «жигуленке» подрулил к городскому аэровокзалу, старший лейтенант в белой рубашке, выглядывающей из-под голубой ветровки, прогуливался по тротуару.

Увидев Гремина, улыбаясь, подошел к машине.

— Вот теперь я узнал тебя, костромчанин. Уж не помню, как в школе прозвали…

— Бычок, — напомнил, тоже улыбаясь, Григорий. — Больно уж бодливым был — всегда лез в драку… А тебя?

— Малявка, — рассмеялся Николай. — Худенький такой, слабосильный — отсюда и прозвище… Поехали?

Предупрежденный Греминым Коломин сидел в своем офисе и рассеянно перебирал бумаги. Ничего конкретного ему не сказали — сидите на месте, нужно переговорить. Непонятная таинственность встревожила обычно уравновешенного бизнесмена.

Когда ему доложили о посетителях и двое мужчин вошли в кабинет, Василий Евгеньевич нетерпеливо поднялся им навстречу.

— Что произошло?

— Ничего особенного, — пожал ему руку Гремин. — Познакомьтесь с моим школьным другом… Николай Викторович Гошев.

— Очень приятно… Присядем? Что будем пить? — открыл он дверцу бара.

— Ничего! — решительно отказался Григорий. И от своего имени, и от имени молчащего Николая. — У нас — ни времени, ни желания. Такая жара стоит, что без спиртного очумеешь.

— Тогда — холодненького пивка?

— От пива не откажемся…

Коломин открыл холодильник, достал запотевшие банки с пивом. Гремин невольно проглотил голодную слюну. Во рту так пересохло, что, казалось, язык припаялся к нёбу, а слюна напоминает крутой кипяток. Покосился на Гошева и увидел точно такое же выражение.

Выпили по баночке. Обжигающе холодный напиток выгнал изо рта сухость, освежил.

— Дело у нас, Василий Евгеньевич, небольшое. В прошлый раз вы признались о договоренности с неким депутатом… Помните?

— Да. С Ивановым Федором Федоровичем…

— Речь шла о взятке. Депутат организует продажу вам по дешевой цене трех магазинов, вы платите ему… комиссионные… Сделка состоялась?

Коломин раздумчиво потер ладонью тщательно выбритый подбородок. Он не знал, что и как ответить на заданный вопрос. Утвердительно — подвести доверившегося ему человека, отрицательно — он уже проговорился… И зачем было признаваться, когда никто не спрашивал, даже не подозревал о сделке.

Виной — все та же Клавдия Сергеевна.

Гремин в разговоре сумел протянуть тонкую ниточку от жены к мужу, ненавязчиво так обыграл эту тему, что малоопытный в психологических изысках бизнесмен выложил все, что знал о проделках депутата.

— Не полностью, — признался он. — Аванс депутат получил… Остальное — сегодня…

— Еще до торгов? — удивился Гошев. — А вдруг обманет?

— Так договорились… А обмануть Иванов не посмеет — трус он редкий, побоится.

— И сколько вы должны вручить проходимцу? Проходимец — сильно сказано. Сильно и обидно. Ибо брошено не только взяточнику, но и человеку, дающему взятку… Если Коломин — профан в области разных допросов, очных ставок, протоколов и так далее, то Грсмин — еще больший профан в современной коммерции. Когда без благодарности — не моральной, так материальной — шагу не сделаешь!

— Десять тысяч посредник уже получил. Позавчера Иванов позвонил и предупредил: без тридцати сделка не состоится…

— Когда, где?

Вопросы — будто выстрелы в упор. Не отвернуться, не спрятаться.

— В семь вечера. Станция метро «Профсоюзная»…

— Сейчас — три часа дня. Вы нам дадите эти банкноты — под расписку, конечно — в пять получите обратно…

Коломин — не мальчик, отлично понял, зачем детективам понадобились деньги. Нанесут незаметные знаки, которые появятся только при облучении…

А ему какая печаль? Пусть берут за жабры алчного депутата, пусть делают запрос в Думу. Ради Бога! Коломин — в стороне, он — лицо пострадавшее…

И без того уйма неприятностей с этими магазинами. То Иванов с его непомерным аппетитом и волчьей жадностью. То его ненасытная женушка — явная проститутка… Да провались все они в преисподнюю!

Гошев аккуратно настрочил расписку, взял деньги и ушел.

— Одна просьба, Василий Евгеньевич. Завтра, в среду, днем приедете на дачу. Погуляйте вокруг дома, пошумите. Нужно, чтобы те, кто наблюдает за дачным участком, были уверены — хозяин дома, никуда уезжать не собирается. Часов в пять, не раньше, выйдете через заднюю калитку, возьмете такси, которое будет там ожидать, и уезжайте в город. Позвонят на квартиру — к телефону не подходите, пусть жена ответит: на даче, там собирается заночевать. Возле окон не появляйтесь, на улицу — Боже сохрани. Поверьте, обстановка не шуточная, пахнет если не покушением, то похищением… Поэтому важно выполнить все так, как я сказал…

Коломин почувствовал, что внутри разлилась волна холода, по спине резво забегали мурашки…

Пока Гремин добрался до офиса, пока перекусил всухомятку — минуло не менее часа. В шесть Симочка отпросилась домой. Родители болеют, нужно помочь им по хозяйству, все равно он ночевать будет дома…

Причина давно знакомая, изъедена, будто ткань молью. Когда-то под прикрытием болезни матери девушка встречалась с одним покалеченным проектировщиком…

Григорий до того устал — и физически, и морально, — что ревности не почувствовал: мало ли что было до тех пор, когда они с Симочкой стали жить вместе… Она — свободный человек, без штампа в паспорте, захочет переметнуться от Гремина к другому мужчине — не удержать…

Фомин не появлялся. В последние дни он совсем забыл о существовании офиса и об ожидающем его друге. Мотается, организовывая завтрашнюю операцию, проверяет и перепроверяет готовность основной и резервной групп. Будто это не может делать с большим успехом Гошев!

Оба они чем-то походят друг на друга — азартны, ответственны.

Услуги людей, осуществляющих слежку за Серегиным и Клавдией Сергеевной, приходится оплачивать. Деньги, выданные Коломиным, тают наподобие снега весной.

Хорошо еще, что Василий Евгеньевич не ограничивает в расходах — дает столько, сколько запросят, да еще накидывает на непредвиденные нужды…

В десять вечера Гремин отправился на покой.

Припарковал «жигуленка» в привычном месте — под прикрытие мусорного контейнера, нащупал в кармане давно не используемые ключи. Подошел к подъезду и неожиданно остановился… Мерещится ему, что ли?

Окна квартиры ярко освещены… Не ошибается ли он — может, квартира соседская?… Пересчитал окна… Нет, окна светятся не у соседа — у него!

Не дожидаясь задержавшегося вверху лифта, помчался по лестнице. Сердце билось в такт отсчитываемым ступенькам… Сейчас на шее повиснут мальчишки. Папа, папа, папочка! О Людмиле не вспоминал. О Симочке — тоже. Главное — мальчишки, пацанята…

Дрожащими руками отпер дверь, рванул ее с такой силой — вот-вот сорвется с петель. В передней, в накинутом на печи домашнем халатике… Симочка.

— Ужинать будешь, глупышка?

— Ты… здесь?

Девушка смущённо потупилась, покраснела.

— Надоело жить, словно на вокзале, вот и пришла… Разве ты не доволен? Сам же приглашал, ругался…

В глазах — первые слезы. Слабые, нерешительные. Будто капли, предвещающие ливень.

Гремин обнял ее, носовым платком убрал со щек влагу, шутливо потрепал за вздернутый носик.

— Очень, очень доволен, ну просто трудно передать, до какой степени рад… Я ослышался или кто-то здесь говорил об ужине?

За столом Григорий уже не думал ни о пацанятах, ни о Симочке. Все заполонил Серегин. Что он сейчас делает? Куда спрятался в ожидании результатов похищения Коломина? Неужели подполковнику удастся выскользнуть из рук правосудия, подставив кого-нибудь другого?

Именно в Серегине, по мнению Гремина, сосредоточено все: операция по захвату Коломина, манипуляции с покупкой магазинов, убийство автослесаря Воронова… Даже постоянная тоска по уехавшим с матерью пацанятам почему-то причислена к грехам предателя.

 

7

Серегин метался лисой, попавшей в капкан. Нужно, обязательно нужно вытащить прищемленный хвост, скрыться, затаиться в городе. Благополучно завершится налет на дачу Коломина — он появится на людях, займет свое место в руководимом им отделе. Повяжут Мамеда и его подручных — вовремя унесет ноги…

Уехать в командировку? Но кто сейчас его отпустит? Начальник ни за что не согласится. Уедешь самовольно — разыщут. Тот же Гошев расстарается…

Засесть, под прикрытием больничного листа, дома? Во-первых, никто в неожиданную болезнь не поверит, наоборот, это усилит подозрение. Во-вторых — что даст «болезнь»? Повязанные бандиты ничего не скажут — связь подполковника с Русланом строго засекречена… Но Мамед-то знает, и он никого не пожалеет, спасая свою шкуру…

В конце концов, Петр Васильевич решился на крайность. Если возьмут Руслана — повяжут и подполковника. Хитрость заключается в том, что Руслана не возьмут — он намного изворотливей и находчивей, чем все известные Серегину сыщики. Поэтому самое безопасное место — рядом с ним.

В недрах старого лабораторного корпуса, ныне — автосервиса.

А если Руслан укрылся в другом месте? Ведь у бандитского бизнесмена укрытий не сосчитать, даже самые близкие люди не могут уследить за своим вожаком.

Предположим, Серегин не найдет в автосервисе своего босса. Ну, и что? Обслуживающий персонал, в числе которого — сдобная блондиночка, знает друга своего хозяина. Правда, не как офицера милиции, а как обыкновенного человека.

И вдруг Серегину вспомнился недавний разговор. Ведь тогда Руслан пригласил его в среду вечером навестить автосервис!

Все, решено, место укрытия найдено!

Ничего не говоря жене, Петр Васильевич переоделся и помчался по знакомому адресу. Возле станции метро взял частника — с такси связываться опасно, бросятся оперативники на поиски, водитель мигом продаст. Не задумываясь. Не за деньги — с перепугу… Частник, конечно, тоже продаст, но попробуй его разыскать.

Охранник узнал Серегина, безропотно его пропустил…

В кресле развалился вдребезги пьяный босс.

Рядом — Столяров! Вот тебе и — чистенький, гладенький. Их обслуживают две голые девицы — знакомая блондиночка и черная — японка.

Воздух пропитан алкогольным запахом — дышать нечем. Терпким, въедливым. За приоткрытой дверью — бассейн, наполненный зеленоватой водой. За другой — вход в сауну. Апартаменты подготовлены, в соседних комнатах наверняка постланы постели…

— Дорогой кунак! — закричал Руслан при виде Серегина. Попытался подняться, но неудачно — свалился на пол. Подскочили девушки, с трудом подняли босса. Одетый, при галстуке, Столяров усмехнулся. — Вовремя приехал, понимаешь?… Почему две девки? — грозно зарычал он. — Давай сюда третью! Гулять будем, пить будем, праздник сегодня! Не то волноваться стану, очень волноваться!

— Не нужно третьей, — абсолютно трезвым голосом возразил Столяров. — Всем отключаться опасно… Вы отдыхайте, а я пойду проверить охрану… А что здесь делает подполковник? Готовится повязать нас? — окинул он Серегина подозрительным взглядом.

Руслан расхохотался. Видимо, пришлась ему по душе шутка главного советчика. Еще больше — изумление на лице Серегина при виде Столярова. Любил босс обманывать окружающих, наслаждаясь обманом, как голодный обильным обедом

— Думаешь, менты заявились, да? — захлебывался он смехом, тыча пальцем-сосиской в Серегина. — А этот мент, понимаешь, в одной упряжке с тобой бегает!

Столяров хмуро кивнул. Можно не объяснять, он и без объяснений все понял. Понял и в очередной раз поразился невероятной хитрости босса.

— А ты, Петя, поверил моим басням про Столяра, да? Ничего, мол, он не знает, ничего не ведает, вкалывает в своем сервисе и — все! А Столяр, между прочим, первый мой советчик и наилучший кунак… Понимаешь теперь, да? Вот и налет на дачу Коломина он подготовил.

Пришла очередь Серегину веселить босса. Он растерянно пожал плечами, нерешительно заулыбался. Дескать, талантище ты, Руслан, тебя самому хитрому человеку не перехитрить.

А Руслан, отхохотавшись, нахмуртлся

— Где же девка? — опять заорал он так, что на столике задребезжали рюмки и фужеры. — Не потерплю, понимаете, чтоб один из моих кунаков остался без девки!

В проеме выросла широкобедрая женщина с такими грудями, что босс вытаращил глаза и восхищенно заохал. Негритянка призывно повертела задом и вопросительно уставилась на хозяина. Кому из гостей она предназначена, кого ублажать?

— — Не нужно, Руслан, — вторично отказался от предложенного «угощения» Столяров. — Я — пас. На душе тревожно, проверю охрану… А вы балуйтесь.

Тревожно? Короткое словечко будто окатило босса лавиной холодной воды. Он сразу отрезвел, впился цепким взглядом в советчика.

— Брезгуешь, падло, да? Моими девками брезгуешь? Моим коньяком брезгуешь?… Или что случилось? Говори!

Слово «говори» походило на резкий удар бича. Не подчиниться нельзя — равносильно самоубийству.

— Пока ничего не случилось, — нисколько не испугался Столяров. — Мамеда нет, забалдеем с тобой, охрана слиняет… Мало ли что может произойти? Лучше мне часика два погулять… Да ты не волнуйся, я вас с подполковником не только догоню, но и перегоню!

Руслан немного успокоился. Одну за другой выпил две рюмки. Показалось — мало, налил фужер. Повернулся к стоящей в ожидании негритянке. Прижмурился на голые ее груди.

— Новенькая? Не пробовал? Иди ко мне, пожалуйста, красавица. Приласкай несчастного, пьяненького… А ты, — икнул он, глядя на японку, — брысь на место, в кошатницу. Петенька, понимаешь, полюбил блондиночку, я побалуюсь с негритянкой…

Японка послушно выскользнула из комнаты.

Столяров ушел.

Негритянка села на колени к Руслану, поднесла к его рту сосок груди, заворковала-запела. Дурашливо посмеиваясь, босс принялся жевать черную грудь, изображать голодного младенца.

Блондинка принялась раздевать Серегина. Не торопясь, со знанием дела. И он, обычно отказывающий руслановским девочкам в праве раздевать себя, вдруг покорился опытным пальчикам, расстегивающим пуговицы, молнии, пояс…

Руслан что-то кричал, кому-то грозил. Девицы обнимали мужчин, вливали в них коньяк.

— Молодцы, потаскухи! Классные девки! Обмоемся в бассейне и попробуем вас… Не в комнатах — здесь, на полу. Нам, понимаешь, стесняться некого! Давай, кунак, трахнем шалашовок при полном свете.

Шатаясь и для устойчивости хватаясь за стены и мебель, он опрокинул на пол завизжавшую негритянку. Визжала та не от страха — просто так положено, принято. Не сопротивлялась, раскинулась, протянув к боссу черные руки.

— Ура! — тоже закричал опьяневший Серегин, наваливаясь на блондинку. — Ласкай меня, шлюшка, лучше ласкай. Умеешь ты это делать, вот и выполняй…

Орали оба. Перекрикивая друг друга. От избытка чувств, от получаемого наслаждения. Но подспудно существовала еще одна причина — страх. Он гасился криком, воплями, но снова появлялся в тишине…

Мужчины кричали, девушки визжали… «Самый настоящий пир во время чумы, — успел подумать Серегин, прежде чем умелые ласки блондиночки не погасили в нем способность мыслить. — Как бы это пиршество не обернулось бедой…»

Постепенно шум в комнате стих. Иногда слышались стоны женщин, учащенное дыхание мужчин. В бассейне за дверью призывно плескалась вода. Включенная на полную мощность пятиламповая люстра заливала равнодушным светом переплетенные в экстазе голые тела.