Хвак

Древний Мир, империя – очень уютное местечко для тех, кто любит по любому поводу пускать в ход меч и секиру. Хвак – здоровенный малый, он плоть от плоти, кровь от крови этого мира, и поэтому жизнь с секирой в руке – для него единственно правильная и понятная. Матушка Земля, верховная богиня этого мира, однажды усыновила крестьянина и круглого сироту Хвака, пообещала ему защиту и помощь, но с тем условием, чтобы не смел он за плугом ходить и с богами силою тягаться… Послушался ее богатырь Хвак, да и пошел себе странствовать по дорогам империи в поисках счастья и хлеба насущного. А тут как раз конец света нахлынул на границы империи…

Ну разве Хвак останется в стороне?..

Глава 1

Шел бродяга по весенней дороге, шел куда глаза глядят. Огромный, широкий, борода почти не растет, редковата на толстых щеках, простоволосый, ноги босы, все в цыпках, брюхо жирное – словно у отставного купца, либо кашевара обозного, мозоли в натруженных ладонях лошадиного копыта тверже, а глаза как у мальчишки: быстрые и живые, доверху наполненные испуганным любопытством, только и знает, что таращится по сторонам, всякой мелочи дивиться рад… Да он и в самом деле почти мальчик возрастом: сколько ему – лет семнадцать, восемнадцать было в ту пору?

Широка имперская дорога, льется и льется себе – с запада на восток, с севера на юг, с юга на север: куда хочешь, туда и шагай. Предположим, на запад. А ежели надоест следить глазами каждый вечер, как уставшее за день солнце погружается в расплавленный окоем – дождись перепутья и сверни на другую дорогу, этой поперек: она тоже имперская, точно такая же ровная и широкая, и так же бесконечна в любой рукав. Империя огромна, попробуй, дойди до края!

Но чтобы пресытиться именно созерцанием придорожных красот и попутными пределами, надобно долго путешествовать, не отвлекаясь всяким сорным бытом и неуемными потребностями вздорного человеческого естества, а они не могут не отвлекать: то жажда тебя одолеет, то голод приступит, а то и еще какая нужда припрет, включая сон и желание поговорить с себе подобными…

Хвак жил недолго и жил в деревне, хоть и далеко от границ, но все одно – в беспробудной глухомани, кроме пахоты на каменистом поле мало чего видел все эти годы, окоем его разума был узок и неярок, слов на языке – немногим больше, чем зубов во рту; в прежней жизни все, кого он знал, считали его дураком и сорною травою, и про себя думали, и вслух это высказывали, да так часто, что Хвак понял сие намертво и никогда в том не сомневался. А был он не глупее людей, просто судьба ему почти ни в чем не благоволила до некоторого часа.

Но случилось однажды – дело на пашне было, в середине весеннего дня – вдруг разогнул Хвак взмокшую спину, огляделся по сторонам…

Глава 2

Верти не верти – а непонятно!

Хвак хватил себя по лбу шуйцей, стиснутой в потный кулачище, и аж застонал, но не от боли – от обиды горькой, от негодования на собственную глупость: он денежку себе нашел, крупную, белого железа, то есть – серебряную но, вот, сколько в ней силы – не знает!

На серебряной монете четкими рунами выбито: кругель!.. Да только неграмотен Хвак, и до сего дня столь внушительных денег руками не щупывал.

«Вернее всего – кругель», – подумал Хвак и аж задохнулся от столь дерзкого предположения! Он знал про злато и серебро, даже видел… Злато собственными глазами наблюдал, когда Хавроша в кошель кругляши укладывала. При свете факелов трудно было различить, чем злато от серебра и меди отличается, вроде – потемнее того и другого, но он слышал, как они там ругались на пристани, подозревая друг друга в фальши и подменах… Золото обсуждали. Этот кругляш – явно серебряный, серебро Хвак встречал, и не раз: та же и Кыска в приданом сережки серебряные имела, когда замуж за него пошла… Вот бы это был кругель! У них в деревне на кругель что хочешь можно купить. Сам – то Хвак не участвовал в столь высокой торговле, но любил слушать байки да сказки, в которых постоянно речь шла о злате, о серебре, о каменьях волшебных и каменьях самоцветных… А в сплетнях – Кыска большая была охотница до деревенских сплетен – о злате и серебре… Чаще о серебре.

Видимо кто – то, во время лихих событий на пристани, сию монету обронил, а Хвак, вот, ее нашел…