Губительная ложь

Ложь губительна. Она убивает — не в переносном, а в прямом смысле слова. К такому выводу подводит читателя Джеймс Гриппандо.

Герои книги, адвокат Кевин Стоукс и преуспевающий детский врач Пейтон Шилдс, — любящая счастливая пара. На их супружеском небосклоне — ни облачка. Но однажды вынужденная ложь мужа едва не приводит к гибели жены. За ней тянется другая ложь, корни которой — в давней, тщательно оберегаемой тайне родителей Пейтон… Ложь плетет свою паутину, рождая чудовищ и угрожая жизни героев. Удастся ли им без потерь выпутаться из этих тонко сплетенных сетей?

Пролог

Она хотела его. Он был уверен в этом. Это продолжалось уже целых пять минут, пока они ехали в метро. Руди обладал даром улавливать даже самые малейшие признаки желания.

Вагон был переполнен. Он специально стал между ней и ближайшей дверью и открыто смотрел в ее сторону. Облокотившись о поручень, он читал «Уолл-стрит джорнал». Или делал вид, что читает. В нем все было притворством, начиная с черной блестящей заколки на галстуке от Армани, костюма в тонкую полоску и заканчивая очками в черепаховой оправе.

Поезд остановился, и двери открылись. Она направилась к выходу. Она шла прямо на него. Длинное зимнее пальто полностью скрывало фигуру. У нее было привлекательное лицо. Красивый рот.

— Прошу прощения, — сказала она, проходя мимо него.

Она смотрела прямо перед собой, ни разу не попытавшись взглянуть на него. Но его этим не обманешь. Тон ее голоса, то, как она медленно прошла мимо, словно давая ему возможность ощутить сладкий запах ее духов, — все это были тщательно продуманные уловки в старой как мир игре под названием флирт. А самое главное, никто не заставлял ее выходить именно через эти двери, ведь все остальные тоже вполне исправно работали. Это говорило о многом. Она открыла рот, раздвинув свои милые губки, и произнесла:

«Прошу прощения».

Эти слова имели глубокий подтекст. Казалось, будто она пропустила через него электрический разряд, установив между ними невидимую связь. Руди мог бы что-нибудь сказать в ответ, и она бы правильно его поняла. Могла бы завязаться беседа. Кто знает, куда бы это их завело?

Часть 1

Зима

1

Пейтон Шилдс почувствовала, что должно произойти что-то неожиданное. Конечно, никто ее об этом заранее не предупреждал. Она не заметила мерцания неоновых огней. У нее было просто природное чутье на подобные вещи.

Пейтон первый год работала в педиатрическом отделении детской больницы Бостона. Ей удалось попасть в число тридцати семи студентов-интернов, которых специально отобрали из лучших медицинских школ мира. Такого головокружительного успеха она добилась только упорным трудом, великолепными оценками в течение всех лет учебы и, конечно же, во многом благодаря тому, что являлась студенткой Медицинской школы Гарварда. Ее хорошая природная интуиция тоже была одной из составляющих успеха. И именно сейчас эта интуиция подсказывала, что ее ожидает впереди нечто необычное.

Она припарковала машину на стоянке с надписью «Для врачей», за зданием клиники Норс Шор. Клиника находилась километрах в пятидесяти к северу от Бостона, в городке Хейвервиль. По плану учебной практики на этом этапе Пейтон, как и все остальные студенты-интерны, специализирующиеся в педиатрии, каждый месяц три-четыре дня стажировались в другой клинике. С практической точки зрения Хейвервиль был очень удобен. Он располагался в великолепной долине Мерримак. По какой бы дороге вы ни ехали, вы неизменно попадали в этот несколько старомодный, но изящный городок, чей возраст насчитывал уже триста лет. Девяносто восемь процентов его белого населения имели доход, в два раза превышающий средний годовой доход всего штата. Хейвервиль не был самым красивым городом долины, однако он представлял собой весьма приятное сочетание прекрасной городской архитектуры времен королевы Анны и непримечательных рабочих кварталов. Город был центром некогда процветавшей обувной промышленности. Почти десять процентов населения города жило за чертой бедности. Медицинское обслуживание детей этой части населения согласно государственной программе бесплатной медицинской помощи осуществлялось именно клиникой Норс Шор. А это означало, что в данное время оно являлось заботой Пейтон.

— Что вы вдвоем здесь делаете? — спросила Пейтон, выходя из машины.

Вполне уместный вопрос. Хотя день выдался теплым (двенадцать градусов тепла было довольно необычным для конца февраля) и солнечным, Фелиция и Летиция Браунинг никогда не выходили на улицу, чтобы просто поболтать. Да еще в столь ранний час. Часы показывали половину десятого утра. Больничные медсестры были близнецами, но, несмотря на полное внешнее сходство, имели совершенно разные характеры. Фелиция была более серьезным человеком, пожалуй, даже занудой.

2

— Дайте дорогу!

Мимо пробежала медсестра, катившая девочку в инвалидной коляске. Пейтон быстро увернулась от нее, ловко отпрыгнув на два шага. В узких коридорах больницы всегда было многолюдно. То и дело приходилось уворачиваться и отпрыгивать в сторону, чтобы пропустить кого-нибудь. Экстренный больной — прежде всего.

Детская больница была одним из самых больших центров травматологии и неотложной хирургии во всей Новой Англии. Каждый год в ней лечилось двенадцать тысяч детей, получивших травму, и еще пятьдесят тысяч пациентов посещало отделение неотложной хирургии. Пейтон казалось, что за минувшую неделю через больницу прошло сорок девять тысяч из них, хотя сегодняшнее утро было сравнительно тихим. Подростка, находившегося в палате № 1, непрерывно рвало. Отчасти рвотные массы попадали в зеленое ведро, но в основном — на врача-интерна, сидевшего рядом. В палате № 2 плакала маленькая девочка. У нее была сломана рука. Грудной младенец безутешно плакал на руках у своей матери, которая стояла в очереди на прием к врачу. Мама качала его на руках, пытаясь успокоить. Пейтон наслаждалась этим недолгим утренним затишьем. Утро было единственным временем дня, когда почти весь персонал больницы находился на работе, а поток пациентов еще не достиг максимума. Нравится вам это или нет, но отделение неотложной хирургии было одним из тринадцати отделений, где врачи-интерны должны были обязательно проходить практику. Она длилась один год. Программа была составлена так, что интерны стажировались определенное время в каждом отделении. Пейтон работала в этом отделении всего неделю, и ей предстояло провести здесь еще три. Единственным перерывом в ее работе была однодневная поездка в Хейвервиль. И, конечно же, медсестра Фелиция. Это был еще тот перерывчик.

Прошло четыре дня после того памятного момента, когда она стреляла в клинике. С задним местом Фелиции все уже было в порядке, но сама Фелиция была настроена очень враждебно. Не то чтобы дело пахло гражданским иском на миллион долларов, однако приятного во всем этом было мало. Хорошенькое начало врачебной карьеры! Сейчас этим происшествием занимались юристы. Без сомнения, Пейтон получит назначение в другую клинику. Оставалось только молиться Господу, чтобы ее не уволили.

Она подошла к стенду, на котором был вывешен список пациентов. Ее обогнал старший врач-ординатор.

3

Сегодня никто не умер, по крайней мере во время ее дежурства. Поэтому Пейтон считала, что вторая половина ее двадцатичасового рабочего дня прошла вполне успешно. О первой половине дня будет отдельный рассказ. Они потеряли одиннадцатилетнего мальчика. Странное слово — «потеряли». Как будто он был перчаткой или заблудившимся туристом. Ведь этот мальчик никогда не сможет найти дорогу назад и чудесным образом появиться снова. И нет никакого смысла выражаться иносказательно по поводу событий, происходящих с завидным постоянством. Она знала это. Она предпочитала другое выражение:

Время смерти 10:37.

Задолго до того как она оказалась в этой больнице, и даже задолго до того как она поступила в Медицинскую школу Гарварда, Пейтон уже знала, что хочет быть врачом-педиатром. Она выбрала для стажировки детскую больницу потому, что эта больница была лучшей. Ее преисполненный гордости отец обычно говорил всем, что Пейтон выбрали для прохождения практики в этой больнице потому, что его дочь была самой лучшей. Но даже самые лучшие врачи иногда теряют пациентов.

Вот снова это странное словечко.

Он умер, Пейтон.

За два дня до своего двенадцатого дня рождения. Ремни безопасности не могут спасти всех. И она тоже не может сделать этого.

Стеклоочистительные щетки со скрипом двигались по ветровому стеклу, убирая водянистую массу. В темноте были отчетливо видны большие влажные хлопья снега. Прекрасные белые кристаллы в хаотическом танце падали на стекло, как маленькие камикадзе большой матери-природы. В нынешнем году это был первый сильный снегопад, и Пейтон первой довелось ощутить на себе его последствия. Все дороги уже покрылись ледяной коркой. По улицам, кроме нее, никто не ехал. Это было не так уж необычно для трех часов утра. Снег непрерывно шел уже два часа. Если так будет продолжаться, то через сутки толщина снежного покрова достигнет сантиметров тридцати. В такую погоду никто не решался выезжать из дома. На дорогах было пустынно, как никогда. Пейтон тоже не отважилась бы выйти на улицу. Но ее родители жили совсем близко, на Бруклайне. Муж уехал из города по делам, поэтому она решила, несмотря на разгулявшуюся вьюгу, поехать к родителям. Разговор с отцом поможет ей прийти в себя после этого изнурительного дежурства, во время которого умер ее первый пациент.

4

Кевин Стоукс проснулся в четыре часа семнадцать минут утра и внимательно осмотрел гостиничный номер. Глаза постепенно привыкли к темноте, и перед ним предстали свидетельства того, что здесь вчера произошло. На ночном столике выстроилась целая коллекция пустых бутылок из-под спиртного. Все эти бутылки были взяты из мини-бара. Его одежда была свалена в кучу у кровати рядом с ее одеждой. Все это лежало именно там, где они второпях раздевали друг друга всего каких-нибудь шесть часов назад. Господи, подумал он, пусть это будет только сон. Но Кевин понимал, что это не так. Слишком много ужасов для одного сновидения.

Сандра настояла на том, чтобы в спальне было прохладно. Она назвала это «игривой атмосферой». Ему было тепло под пуховым стеганым одеялом рядом с ее стройным обнаженным телом. Она спала на левом боку, повернувшись к нему спиной. Его рука была прижата ее телом и затекла, он ощущал острое покалывание в пальцах. Осторожно, чтобы не разбудить ее, Кевин вытащил руку. Почти онемевшие пальцы скользили по ее упругим ягодицам. Контраст был разительным: такая мягкая кожа на таком твердом месте. Горячем месте. Конечно, не в буквальном смысле слова. Он и представить себе не мог, что под скучным серым деловым костюмом скрывается такое тело. Этой ночью все было совсем не так, как он предполагал. Сейчас, когда Кевин протрезвел, его занимала только одна мысль.

Мне нужно выбраться отсюда.

Он потянул руку и наконец полностью освободил ее. Резким движением, похожим на движение тетивы лука, она разогнула свою руку и схватила его за подбородок. Он откинул голову назад и ударился о спинку кровати.

— О черт!

5

Кевин добрался до больницы почти в половине седьмого утра. За триста долларов ночной менеджер отеля согласился рискнуть и довезти Кевина до Бостона. Обычно дорога от Провиденса до Бостона занимала один час. Они же доехали за два с половиной, да и то только потому, что им повезло и они всю дорогу ехали за снегоочистительной машиной. Пробираясь по заваленной снегом дорожке, ведущей к центральному входу в больницу, он вдруг окончательно понял весь ужас того, что случилось. В ту самую единственную ночь, когда он поддался соблазну и сдался на милость Сандре, в эту самую ночь он был нужен Пейтон больше всего на свете.

Как только он оказался в вестибюле, из вентиляционных каналов на него обрушился поток теплого воздуха. Через минуту он стал мокрым от пота. За то короткое время, пока Кевин шел от машины к больнице, на него налипло столько снега и льда, что он стал похожим на снеговика.

— Кевин?

Это была Вэлери, мать Пейтон. Она стояла возле телефона-автомата и с кем-то разговаривала. Увидев Кевина, она повесила трубку и поспешила к нему.

Вэлери была очень привлекательной женщиной, но вид у нее был уставший и измученный. Они с Пейтон были очень похожи — то же утонченное лицо, те же выразительные глаза. Кевину как-то попались в руки старые фотографии. На одной Пейтон и Вэлери были в одинаковых нарядных платьях, на другой в одинаковых костюмах для верховой езды, еще на одной в одинаковых купальных костюмах. Кевину казалось, что, чем старше становилась Пейтон, тем моложе пыталась выглядеть ее мать. Можно было предположить, что Вэлери стремилась казаться сестрой Пейтон, а не ее матерью.