Гнев ангелов

Пару лет назад в лесных дебрях штата Мэн потерпел крушение маленький двухмоторный самолет. Двое старых охотников, выслеживая оленя, случайно вышли на место крушения. В салоне самолета они обнаружили большую сумму денег и таинственный список с именами каких-то людей… Перед смертью один из них передал документ своей дочери, посоветовав обратиться к детективу Чарли Паркеру. Расследование показало, что все личности из этого списка замешаны в разных темных делах. Еще Чарли выяснил, что пропавшим самолетом интересуются и другие люди. Некоторые из них хорошо знакомы детективу по прошлым делам; они служат древней черной силе, и хуже и опаснее их Паркер никого не знает. Кроме того, вскоре ему стало известно, что этот список не единственный; есть еще один, в котором фигурирует имя самого Чарли. И все люди в нем приговорены к смерти…

Часть I

Глава 01

Чувствуя приближение конца, в день и час ухода в мир иной Харлан Веттерс призвал к своей постели сына и дочь. Разметавшиеся по подушке длинные пряди седых волос поблескивали в свете лампы, словно серебристые лучи истекающих из старика жизненных сил. Дыхание умирающего стало поверхностным; все более удлинялись паузы между вдохом и выдохом, и вскоре он закончит свой земной путь. Медленно сгущались вечерние сумерки, но в окне спальни еще темнели силуэты деревьев, стражей Большого Северного леса. Старый Харлан обычно говорил, что живет на самой границе, в последнем человеческом жилище перед лесными владениями.

Теперь, по мере убывания сил, ему казалось, что убывала и его власть над дикой природой. Сад зарос сорняками, а среди розовых кустов чернела ежевика. На разросшейся траве газона темнели проплешины: до прихода зимы следовало, пожалуй, еще разок скосить траву. А заодно не мешало бы сбрить и щетину с собственного подбородка, которая колола пальцы: дочери не хватало умения выбрить его так же чисто, как когда-то брился он сам. Опавшая листва лежала неубранной, словно рассыпавшиеся по простыням чешуйки сухой кожи, облупившейся с его рук, губ и лица. Старик видел увядание за окном, видел и свое увядающее отражение в зеркале, но возрождение жизни природа сулила не ему.

Не желая заботиться о кустах и деревьях, дочь отговаривалась тем, что у нее и так куча дел, а сын по-прежнему злился, не собираясь оказывать умирающему отцу даже такую простую услугу, хотя сам Харлан считал порядок в саду важной частью своей жизни. Битвой за выживание, непрерывной войной против сокрушительного наступления дикой природы. Если каждый начнет думать так же, как его дочь, то дома оплетет плющ, и города исчезнут под бурыми зарослями. И людям в этом округе останется лишь любоваться развалинами домов, задушенных буйной зеленью, или удивленно слушать названия уже не существующих поселений, затерянных в лесных дебрях.

Поэтому необходимо облагораживать природу, удерживая лес в его владениях.

Лес и то, что в нем обитает.

Глава 02

Осень заканчивалась, исчезли клочки белых облаков, пролетев по голубому небу бледными шелковистыми платочками, похищенными дерзким ветром. Близился День благодарения, хотя на исходе нынешнего года оказалось трудновато найти поводы для благодарности. На улицах Портленда

[1]

я сталкивался с людьми, рассуждавшими о необходимости второй работы для сведения концов с концами, о дешевых мясных обрезках на их столах и о неуклонном убывании как личных денежных сбережений, так и пособий малоимущим семьям. В ответ на свои сетования они слышали лишь, как кандидаты на высокие посты глубокомысленно заявляют, что трудности в стране сделают богатых еще богаче, и поэтому еще больше крошек с их столов попадет в рот бедных, и смиреннейшие из последних, подумывая о несправедливости жизни, полагали, что эти крохи все же лучше, чем ничего.

По Коммершиал-стрит еще гуляли немногочисленные туристы. За ними у причала маячил, возможно последний в этом сезоне, огромный круизный корабль, невероятно высоко вздымаясь над береговыми таможенными складами. Его нос утыкался в фасады зданий на набережной, а поскольку с улицы поддерживающие воды гавани были не видны, сам лайнер казался изгоем, выброшенным на берег разрушительной гигантской волной и отвергнутым океаном.

По мере удаления от порта туристы исчезали вовсе, а в районе бара «Заблудший медведь» вообще было безлюдно, несмотря на то что день уже клонился к вечеру. В течение светлого времени суток в двери «Медведя» втекал небольшой, но неизменный поток местных жителей, знакомые все лица, которые обеспечивали бары доходом даже в такие тишайшие времена. И сейчас в подступающих сумерках, когда голубые небеса начали темнеть, «Медведь» готовился отдохнуть в той спокойной и сердечной атмосфере приглушенных разговоров и тихой музыки, что звучали в темных уголках, где беседовали влюбленные или друзья, а порой велись и более таинственные переговоры.

В коротких черных волосах субтильной женщины белела странная прядь, придавая ее обладательнице сходство с сорокой, а на шее темнел S-образный шрам, похожий на змеиный след, оставленный на бледном песке. Ее ярко-зеленые глаза отвлекали внимание от сеточки мелких морщин и притягивали взгляд к лучистой улыбке, придававшей лицу особую красоту. Женщина выглядела не старше и не моложе своих лет и разумно пользовалась косметикой. Обычно ее вполне устраивала дарованная Господом внешность, и лишь изредка, выезжая в город по делам или отдохнуть, она испытывала потребность «навести марафет», как обычно называл наложение макияжа мой дед. Она не носила обручального кольца, и единственным ее украшением служил нашейный серебряный крестик на дешевой цепочке. Ногти были обрезаны так коротко, что их можно было бы принять за обкусанные, если бы линия обреза не выглядела исключительно аккуратной и ровной. Прореху на правом боку ее черных брюк скрывала мастерски сделанная и едва заметная треугольная заплатка. Брюки хорошо сидели на женщине, и, вероятно, когда-то она выложила за них круглую сумму. Эта скромница явно не принадлежала к тому типу дамочек, что выбрасывают вещи из-за какой-то дырочки. И я допускаю, что она даже сама починила брюки, не доверив их никому другому и не желая тратить деньги на то, с чем отлично может справиться сама. Классическая белая мужская рубашка свободно спускалась до брючного пояса. Рубашку ей, очевидно, сшили на заказ, поэтому она доходила точно до талии. Через тонкую ткань слегка просвечивали контуры бюстгальтера, очерчивающего небольшую грудь.

Сидевший рядом с ней мужчина выглядел по меньшей мере раза в два старше. Ради сегодняшней встречи он принарядился в коричневый саржевый костюм и желтую рубашку. Образ дополнял подходящий по цвету желто-коричневый галстук, который наверняка продавался в комплекте с носовым платком для нагрудного кармана пиджака и от которого хозяин давно отказался из-за показного шика. «Похоронный комплект» — так называл подобный костюм мой дедушка, правда, с другим галстуком, — вполне сгодился бы также для крестин или даже свадьбы, если его обладатель не играл одну из главных ролей на вечеринке.

Глава 03

Они бы никогда не нашли тот самолет, если бы не олень; олень и худший выстрел в жизни Пола Сколлея.

В охоте с луком Сколлей имел мало равных. Харлан Веттерс не знал лучшего стрелка. С самого детства Пол преуспел в стрельбе из лука, и Харлан считал, что после кратких тренировок в спорт-клубе его друг мог бы соперничать даже с олимпийскими чемпионами. Казалось, он сроднился с этим оружием; лук стал продолжением его руки, продолжением его самого. Пол не кичился своей меткостью. При всей своей любви к охоте он всегда убивал ровно столько, сколько мог съесть, и целился в такое место, чтобы смерть доставила добыче минимальную боль. Харлан стремился к тому же и поэтому предпочитал охотиться с доброй винтовкой — он не доверял своим способностям в стрельбе из лука. Во время стрелкового охотничьего сезона он обычно сопровождал друга в качестве простого зрителя, восхищаясь его искусством и не чувствуя никакой потребности лично участвовать в стрельбе из лука.

Но с годами Пол тоже стал предпочитать луку винтовку. Его правое плечо, как и полдюжины других суставов, поразил артрит. Пол любил повторять, что только главный член его тела не поражен артритом, хотя как раз в нем он предпочел бы чуть больше

несгибаемости

, если бы милосердный Бог соблаговолил ответить на такого рода мольбу. Однако, судя по опыту Сколлея, Господь не оказывал такого благоволения: очевидно, у божественного милосердия имелись более важные дела, чем восстановление мужской эрекции.

В общем, Пол лучше стрелял из лука, а Харлан превосходно охотился с винтовкой. В последующие годы последний, возможно, размышлял о том, что если бы он первым выстрелил в того оленя, то вся эта история могла бы вовсе не случиться.

Стоит заметить, что двое этих друзей обладали совершенно разными характерами. Харлан говорил тихо, когда его друг кричал, скучал, когда тот изрекал банальности, или усердно и добросовестно трудился над тем, что казалось Полу бесцельным и неинтересным.

Глава 04

Извинившись, Эрни Сколлей направился в мужскую уборную. А я подошел к барной стойке, чтобы заказать еще кофейник. Пока я дожидался приготовления очередной порции, вошел Джеки Гарнер. Иногда Джеки проделывал для меня кое-какую работенку. Также он был закадычным дружком братьев Фульчи, и они считали его одним из немногих людей, первенство которых признавали без драки. Джеки притащил букет цветов и фирменную коробку конфет из старой портовой кондитерской на Фор-стрит.

— Для миссис Фульчи?

— Угадал. Она обожает сливочную помадку. Правда, без миндаля. У нее аллергия.

— Не хотелось бы доконать старушку, — бросил я. — Это может омрачить праздничек. Как сам, в порядке?

Джеки выглядел встревоженным и смущенным.

Глава 05

Деньги обнаружились в большом кожаном портпледе, который лежал, как догадался Харлан, за спинкой бывшего кресла пилота. Во всех известных ему фильмах пилот сидел слева, а второй пилот — справа, и он не видел причины считать, что в этом самолете могло быть по-другому.

Харлан и Пол долго взирали на деньги.

Рядом с портпледом обнаружился холщовый ранец с пачкой бумаг, помещенных для сохранности в пластиковую папку. Среди них находились списки каких-то имен — большей частью напечатанных, хотя некоторые имена были приписаны от руки. Напротив многих фамилий были указаны денежные суммы — как некрупные, так и весьма солидные. А также, опять же иногда печатным, а иногда рукописным текстом к фамилиям были добавлены заметки, в основном состоящие из слов «принято» или «отклонено», но встречались замечания, состоящие всего из одной буквы — «Т».

Не придав спискам особого значения, Харлан вновь обратил внимание на деньги. В основном на глаза попадались пачки далеко не новых пятидесятидолларовых купюр, беспорядочно смешанных с двадцатками. Некоторые были завернуты в бумагу или стянуты аптечными резинками. Пол взял одну из пачек с купюрами по пятьдесят долларов и быстро прикинул сумму.

— По моим подсчетам, тут пять тысяч, — сообщил он.

Часть II

Глава 09

И вновь на север: на север от Нью-Йорка, на север от Бостона, на север от Портленда. К самым северным границам Мэна.

Они заблудились. Андреа Фостер поняла это, но ее мужу пока не хотелось признавать очевидное. И вообще лишь в крайних случаях он признавался в своих ошибках. Но она видела, что ему не совсем понятно, куда они забрели. Муж продолжал упорно пялиться в карту, словно аккуратно прорисованные очертания холмов и троп имели хоть какое-то отношение к беспорядочной реальности окружавшей их чащобы, и вдобавок тряс компас, надеясь, что сумеет найти связь между картой и прибором и тогда определит нужное направление. Тем не менее, отлично зная своего супруга, Андреа не стала спрашивать, есть ли у него идеи относительно их местонахождения или в какую сторону им дальше идти. В ответ он мог просто стиснуть зубы и помрачнеть, и тогда и так незадавшийся день явно стал бы еще хуже.

По крайней мере они не забыли захватить репеллент. Благодаря этому отпугивающему спрею насекомые держались от них на расстоянии, хотя, вероятно, ценой ущерба для клеток мозга путников. Впрочем, если дело дойдет до выбора между участью быть съеденной заживо в лесу прямо сейчас и снижением функционирования разума до стадии полного отупения, Андреа предпочла бы смерть мозга. Муж уверял ее, что в это время года с насекомыми в лесу не будет проблем, но проблемы были: главным образом вились назойливые мушки, но ей также пришлось отбиваться от осы, и это огорчало больше всего. Что могли делать осы в северном ноябрьском лесу? Выжившие особи явно пребывали в паршивом настроении. Андреа убила ту осу, прихлопнув ее своей шляпой, и для верности еще раздавила ботинком, но с того момента она видела и других осиных долгожительниц. Казалось, чем дальше супруги углублялись в лес, тем больше в нем становилось всяких насекомых. В баллончике еще плескался репеллент, но его оставалось пугающе мало. Андреа хотелось вернуться в цивилизованный мир до того, как закончится спрей.

К тому же было слишком тепло. Логика подсказывала, что в тени деревьев должно быть прохладнее, но в данном случае она не срабатывала. Андреа заметила, что время от времени начинает задыхаться. Жажда становилась все сильнее, и вода ее почему-то не утоляла. Вообще ей нравились длительные прогулки, но после этого случая она с удовольствием проведет пару дней в каком-нибудь приличном отеле, попивая вино, принимая ванны и почитывая книги. Как только закончится этот день и они вернутся в Фоллс-Энд, она поговорит с Крисом, предложит ему уехать отсюда немного раньше, чем планировали, чтобы отдохнуть в Квебеке или Монреале. Хватит с нее этой дикой первозданной природы, и она подозревала, что Крису в глубине души все это тоже изрядно надоело. Просто он слишком упрям, чтобы это признать, и чересчур строптив, чтобы поднять лапки кверху и констатировать тот факт, что если они еще и не влипли в паршивую историю, то ее запашок уже терзает обоняние.

Миссис Фостер с большой неохотой согласилась на эту прогулку. Аврал на работе вынудил Криса отменить свои летние отпускные планы. Поэтому она с дочерями отправилась на десять дней во Флориду к сестре и племянникам, жившим в Тампе, а бедный Крис трудился в Нью-Йорке. Таков недостаток владения собственным предприятием: если есть работа, то приходится ее делать, особенно в наши трудные времена. Однако Крис любил леса Мэна, говорил, что они напоминают ему о детстве, когда друзья его родителей каждое лето приглашали их на пару недель в свой лагерь в «Развилках». Для него это было ностальгическое путешествие, особенно потому, что в январе умерла его мать, и Андреа не могла отказать мужу в этом мероприятии. Ее совсем не привлекала идея блуждания по лесам во время охотничьего сезона, но муж заверил, что на сей раз все будет в порядке, тем более когда они облачены в такую стильную оранжевую экипировку, отлично отражавшую свет.

Глава 10

Вчера я встречался в баре с Мариэль Веттерс и Эрни Сколлеем.

Этот ноябрь, похоже, вознамерился умереть плохой смертью. В начале месяца разразилась метель, предвещая долгую, холодную зиму, но больше никаких снегопадов не последовало. Более того, постепенно температура начала подниматься, а вскоре так потеплело, что по ночам в барах двери держали открытыми, дабы обеспечить хоть какой-то приток прохладного свежего воздуха. Сегодня наконец подул северный ветер, и дома в Скарборо из окна своего кабинета я наблюдал, как покачивается на наших болотах приглашенная ветром на танец высокая трава.

На столе передо мной лежал машинописный листок, который передала Мариэль. Он содержал всего семь имен: шесть мужских и одно женское. Напротив четырех из этих имен стояли денежные суммы в диапазоне от трех до сорока пяти тысяч долларов. Три других имени сопровождались словом «контракт», а за ними в двух случаях шло — «принят» и в одном — «отвергнут». Лишь одно имя показалось мне знакомым, и я проверил его по Интернету, где быстро отыскал данного субъекта. Арон Ньюман работал репортером в одной из нью-йоркских газет. Строча политические обозрения, он заимел, видимо, массу потрясающе полезных источников. Его популярность недавно пошла в гору благодаря ряду статей, обнародовавших связи одного женатого конгрессмена с парочкой девятнадцатилетних парней, которым он то ли платил, то ли зажимал плату за сексуальные услуги. Естественно, карьера конгрессмена отправилась псу под хвост, а его супруга еще подлила масла в огонь, не явившись на одну из его душещипательных пресс-конференций. Толпой легко управлять. Покажите ей кающегося грешника, прощенного супругой, и толпа тоже задумается о прощении, но покажите ей на трибуне

одинокого

кающегося грешника — и толпа начнет раздумывать, какой бы еще камень в него бросить. Напротив имени Ньюмена не значилось денежной суммы, но стояло четкое слово «принят».

Имя второго персонажа, Дэвиса Тейта, мне смутно о чем-то напоминало, а чудодейственный «Гугл» прояснил ситуацию. Тейт служил на радио замечательным диск-жокеем, широко известным в узких ультраправых кругах. Этот тип поливал грязью обычных консерваторов, которые отказывались без промедления ненавидеть любого, кто не походил на них по цвету кожи, вероисповеданию или сексуальной ориентации. Напротив фамилии Тейта написали букву «А» с тремя звездочками. Либо Дэвис Тейт считался отличным студентом, либо его куда-то приняли, причем приняли с необычным энтузиазмом.

Напротив одной из особ женского пола, Солин Эскотт, значился какой-то номер из двенадцати цифр. Но среди телефонных номеров такого не оказалось, а когда я попытался найти о нем информацию в Интернете, то ничего не получил, даже добавив к номеру имя и фамилию. Дальнейший поиск в Сети выдал горстку жительниц страны с именем Солин Эскотт, среди которых имелись банкирша, писательница и домохозяйка, погибшая в автомобильной аварии в октябре две тысячи первого года в Нью-Гемпшире, где-то севернее Милфорда.

Глава 11

Упершись ладонями в колени, Крис пытался отдышаться. В лесу по-прежнему было очень влажно и мерзко пахло. Вонь тухлятины ощущалась гораздо сильнее, к тому же Крис уже совершенно не понимал, в какую сторону они двигаются. Казалось, что они следовали за этим отшельником на северо-запад, хотя Крис мог ошибаться. Похоже, в тот день он только и делал, что ошибался. Странный отшельник вдруг исчез из виду, и насколько понимал Крис, они заблудились еще больше, если, конечно, такое возможно. Мушки стали более назойливыми, даже репеллент их уже не отпугивал, а в затылок его ужалила оса и теперь шею жгло огнем. Крис прибил тварь рукой, хотя это не доставило особого удовлетворения. Когда они с Андреа вернутся домой, он обязательно уточнит жизненный цикл осиного рода. Живые осы в ноябре представлялись ему дикой аномалией.

Солнце клонилось к закату, и свет пошел на убыль. Очертания деревьев стали менее четкими, словно на них набросили полупрозрачную вуаль. Крис совершенно потерял счет времени. Взглянув мельком на часы, он обнаружил, что те остановились. Усталые супруги еле тащились по темнеющему таинственному миру, и он стыдился признаться, что изрядно напуган.

Крис оглянулся. Андреа с трудом поспевала за ним. Не разделяя его увлечения лесными походами, она относилась к ним снисходительно. И терпела их потому, что мужа они радовали, ну и еще потому, что, таскаясь за ним по диким лесам, предвкушала наслаждение, которое ждет ее вечером. Может, к долготерпению жену приучила католическая вера. Андреа была религиозна и неизменно по воскресеньям отправлялась в церковь. Сам Крис много лет назад отказался от своей веры. В известном смысле давняя угроза скандала из-за жестокого обращения с ребенком обеспечила ему оправдание, позволившее жить свободнее. Уже в детстве он отказывался жертвовать выходными ради религиозных обрядов. Тем не менее порой на него накатывало острое чувство вины, а в трудные времена он смиренно возносил своеобразные молитвы о помощи. И сейчас, глядя на то, как жадно пьет воду из бутылки его жена, Крис вознес молитву об их благополучном возвращении в Фоллс-Энд или хотя бы в какой-то населенный пункт.

— Господи, не скажу, что готов вернуться в лоно церкви и что стану вести более праведную жизнь, но сейчас мы нуждаемся в помощи, — прошептал он. — Если не ради меня, то ради нее умоляю: помоги нам в целости и сохранности возвратиться в цивилизованный мир.

И словно в ответ на его мольбу их проводник, если, конечно, он таковым являлся, вновь появился между деревьями. Он поднял руку и помахал путникам, призывая следовать за ним.

Глава 12

Как и предсказывалось, сводка вечерних новостей содержала интересные сведения о Перри Риде и его деловой и личной деятельности. Вчера вечером без двадцати одиннадцать, когда я еще осмысливал информацию о самолетах и списках, полицейские вместе с парой агентов из Управления по борьбе с наркотиками задержали Генри Гиббона и Алекса Уайлдера, двух приспешников Рида, короля торговцев подержанными автомобилями на северо-востоке, когда те выезжали на своих тачках с парковки одного байкерского бара в десяти милях к востоку от Хардена. В ходе обыска их машин обнаружились чемоданы с оксиконтином

[11]

и героином, потянувшими в общей сложности на пятьдесят тысяч баксов. Однако эта находка удивила Гиббона и Уайлдера, и они заявили, что: а) не торгуют героином и б) чемоданы были пусты, когда они припарковали свои машины. Вдобавок в автомобиле Уайлдера обнаружили несколько флешек, содержавших множество файлов с детской порнографией, и мобильник, в сохраненных контактах которого значилось множество номеров поставщиков детей для занятий проституцией. Обе машины были зарегистрированы на имя Перри Рида из Хардена, штат Мэн.

Далее, в час ночи в Хардене, на парковке, принадлежавшей фирме Перри, вспыхнул пожар, и благодаря сильному ветру, а также тридцати галлонам этилового спирта в качестве ускорителя, уничтожил все его движимое и недвижимое имущество, а также прочие строения на этом участке, включая соседний стриптиз-бар.

В половине четвертого утра арестовали и самого Перри Рида. При обыске в его доме обнаружили большое количество дисков и флешек, вмещавших двадцать пять тысяч детских порноснимков, и мобильник с теми же подозрительными номерами, которые обнаружили в мобильнике Алекса Уайлдера. Вдобавок полиция нашла не имеющий лицензии хромированный револьвер с перламутровой рукояткой испанской фирмы «Лама», а оружие это, как покажет дальнейшее расследование, использовали в прошлом году для убийства двух человек в одной бруклинской квартире и, возможно, также для нанесения тяжелых увечий их подруге, которая из-за травмы головы до сих пор находится в хроническом вегетативном состоянии (то есть в состоянии овоща). Телефонные номера жертв также обнаружатся в мобильниках Уайлдера и Рида, а на самом оружии найдутся отпечатки Перри Рида, которые заранее, до тайного размещения в квартире, сняли с кофеварки в его офисе и перенесли на этот револьвер. Впрочем, об этой мелкой подробности не знали ни полицейские, ни тем более сам Перри Рид.

По слухам, один из следователей позднее заметил, что за всю свою службу еще не сталкивался с таким набором тяжких преступлений, какие умудрился совершить в одиночку Перри Рид. Чуть отстал от него Алекс Уайлдер, а Генри Гиббон с большим отрывом занимал третье место. Их арест произвели благодаря анонимному информатору, и такая удачная ночная вылазка порадовала всех, за исключением Перри Рида, который твердил о своей невиновности и требовал выяснить, кто поджег его автомобильную фирму и стриптиз-бар. Но поскольку Перри Риду грозило, по всей вероятности, пожизненное заключение, его требования никого особенно не волновали.

— Чертовски не повезло этому бедолаге Перри, — заметил я позднее тем же вечером, беседуя с Ангелом и Луисом в укромном уголке «Медведя», том самом, где вчера я общался с Мариэль и Эрни.

Глава 13

В окрестностях Фоллс-Энда

[13]

не наблюдалось никаких водопадов, а если там и заканчивалось что-то существенное, то лишь преимущества цивилизации, отголоски амбиций и в конечном итоге следы общественной жизни. Отцы-основатели этого поселения благоразумно решили, что названия наподобие «Конец Цивилизации», «Конец Амбиций» или попросту «Тупик» могли бы резко замедлить прогресс в этих краях, поэтому пришлось подыскивать альтернативный вариант. Быстро обнаружили какую-то речушку, впадающую в озеро Пратер; сама речка брала начало на скалистом возвышении, известном под названием Холмы, и скатывалась оттуда так игриво, что налицо было сходство с настоящим водопадом. К тому же на тот момент не существовало канонического определения водопада, подкрепленного соответствующими параметрами. Так и появилось название Фоллс-Энд, что-то вроде «Последних Водопадов», без всяких топографических уточнений, способных вызвать претензии встревоженных французов, живущих на канадской границе.

Вышеупомянутая речушка больше не вливается в озеро Пратер. В начале прошлого века она попросту перестала журчать на окраинах этого городка. И одна любознательная экспедиция, сопровождаемая парой местных выпивох, воображавших себя местными краеведами, обнаружила, что с Холмов больше не спадает даже мелкого ручейка. Появилось несколько гипотез, пытавшихся объяснить исчезновение родника: сейсмическая активность, изменение русла, вызванное вырубками леса, и, как сказал один из тех выпивох, происки самого дьявола. Последнее предположение быстро отбросили, но позднее оно нашло отражение в названии местного феномена, известного как Дьявольские Холмы. Было замечено, что под определенным углом очертания некоторых скал имеют сходство с профилем некоего демонического персонажа. Впрочем, подготовленный и пристрастный наблюдатель не преминул бы отметить тот факт, что если взглянуть на эти скалы, слегка изменив угол зрения, то их очертания уже напоминают профиль кролика, а если еще чуток изменить ракурс, то и ассоциаций никаких не останется.

Соседство городка с Большим Северным лесом, известным своими отличными охотничьими угодьями, сделало Фоллс-Энд если не процветающим, то по крайней мере жизнеспособным местечком, что вполне устраивало большинство жителей, особенно тех из них, кто осознавал, с какими трудностями сталкиваются в их округе небольшие городки, имевшие менее выгодное соседство. В Фоллс-Энде круглый год работали несколько скромнейших мотелей, а чуть менее скромные охотничьи домики открывались в апреле и принимали гостей до начала декабря, предлагая как индивидуальные хижины, так и фирменные номера для охотников и ботаников, которым денежки жгли карманы. В городке имелась парочка ресторанов, один чудней другого. Горожане в них заглядывали только по особым случаям: свадьба, окончание учебного заведения, юбилей или выигрыш в лотерею.

Особую гордость Фоллс-Энда составляли два местных бара: один, названный «Таверной Лестера», находился на западной окраине, а другой, «Маринованная щука», расположился в центре узкой полосы складов и деловых контор, то есть в самом сердце Фоллс-Энда. Там же можно было отыскать банк, кофейню, аптеку, ателье таксидермиста, адвокатскую контору и популярный магазинчик «Приманка & Рыбка». В последнем предлагалось охотничье и рыболовное снаряжение, а также перышки — недавно изобретенный сопутствующий товар, снискавший популярность среди владельцев салонов: некоторые дамы полагали, что прически будут выглядеть гораздо привлекательней и экзотичнее, если их украсить этими пушистыми штучками. В результате в «Таверне Лестера» возникла основательная дискуссия, поскольку большинство людей из разных поселений, включая Фоллс-Энд, полагали, что перышки следует использовать по прямому назначению, то есть на конце удочки, и украшать они должны исключительно крючок, хотя по мнению Гарольда Бокуэра, владельца «Приманки & Рыбки», женские прически с перышками выглядят чертовски сексуально. Правда, он не рискнул бы упомянуть об этом при своей супруге, поскольку миссис Бонкуэр предпочитала перманент и подкрашивающие седину ополаскиватели. Вряд ли бы она стала украшать свою прическу перьями, и также маловероятно, что она отнеслась бы с благодушием к сексуальным фантазиям супруга.

В общем, можно сказать, что Фоллс-Энд не возглавлял список мест, непригодных для жизни. Грейди Веттерсу довелось пожить в паре куда более отвратных местечек, и поэтому он судил о родном городке с б