Фиора и Папа Римский

После ссоры с супругом несравненная Фьора живет в замке Плесси-ле-Тур, подаренном ей королем Людовиком XI, не ведая о том, что стала важной картой, разыгранной в сложной политической игре Ватикана и Франции. Похищенная по приказу самого папы римского, красавица оказывается в руках своих злейших врагов, но друзья помогают ей бежать. Она полна решимости найти мужа, хотя порой ей кажется, что она гоняется за неуловимой тенью.

Часть I. ВОЗРОЖДЕНИЕ ЛЮБВИ

Глава 1. НЕПРИМИРИМЫЕ

Филипп де Селонже ждал смерти. Но не так, как ждут врага — слишком часто встречался он с ней во время осад и сражений, чтобы теперь считать ее своим противником. В его ожидании не было страха, как если бы она была ниспосланным ему свыше прощением. Нет, она была для него скорее назойливой гостьей, которая появляется в тот момент, когда меньше всего желаешь ее присутствия.

Смерть могла бы застать его врасплох, попади он в засаду или при неожиданном нападении неприятеля, во время нескончаемой осады Несса или на равнине Грансон, откуда он, тяжело раненный, спасся лишь благодаря счастливой случайности. Оставленный бургундской армией, в то время как его товарищи убегали от швейцарцев, совсем без сил, он напоминал морскую звезду, выброшенную на берег приливом.

Его кончина была бы вполне естественной, даже логичной, как возмездие за ту странную сделку, которую он совершил во Флоренции январским днем 1475 года с одним из самых богатых людей города, Франческо Бельтрами. Получив руку и сердце очаровательной Фьоры, его приемной дочери, и в придачу роскошное приданое, Филипп поклялся не притязать более чем на одну брачную ночь, после чего он должен был исчезнуть и никогда больше не возвращаться.

Он был тогда искренен и чистосердечен. Ради этого богатства, которое предназначалось для солдат Карла Смелого, и нескольких часов любви Филипп мог беззаботно бросить свою жизнь на весы сделки. Ему казалось, что таким образом он получит все то счастье, на которое имел право в этом мире. Однако к тому времени он сам угодил в любовные сети, и, вместо того чтобы искать смерти в бою, Филипп сделал все, чтобы избежать ее, надеясь снова увидеть свою возлюбленную. Так оно и случилось.

Они с Фьорой снова встретились и по-настоящему полюбили друг друга. Это произошло как раз в те дни, когда скорбный звон колоколов возвещал о похоронах могущественного герцога и правителя Бургундии Карла Смелого. Они пережили одновременно начало и конец этой новой главы их жизни, и Филипп уже думал, что они бок о бок пройдут до самого конца их земного пути. Но вдруг все изменилось, смешалось…

Глава 2. ДОМ, УВИТЫЙ БАРВИНКОМ

Фьора была уверена, что на свете нет места прекраснее, чем ее замок на берегу Луары. Она полюбила его сразу же, как только увидела за поворотом дороги, которая, продолжаясь дальше за стенами Тура, вела в монастырь Сен-Ком. И хотя все это происходило зябким январским утром, когда природа, охваченная зимним холодом, дремлет в ожидании весны, но даже тогда этот дом был необычайно привлекателен!

Выстроенный из кремового туфа и розового кирпича в виде восьмиугольной башенки, по обеим сторонам которой были расположены прямоугольные строения, дом сверкал всеми своими нарядными окнами из разноцветного стекла. Вокруг замка простирался обширный сад, который с одной стороны спускался к реке, а с другой — переходил в лес, примыкавший к крепостным стенам Ле-Плесси-ле-Тур, королевского замка, где накануне Фьоре и ее спутникам был оказан самый теплый прием. Еще дальше к северу располагался старинный монастырь, находившийся на островке, погруженном в сиреневатый туман, из которого таинственно проступали его высокие колокольни, как бы устремленные к небу. Все это напоминало рисунок, благоговейно выполненный каким-нибудь набожным художником.

Дорога, ведущая в этот небольшой замок, была достаточно широка, чтобы по ней могла проехать двухколесная карета.

Должно быть, она была уже старой, потому что вклинивалась меж поросшими густой травой склонами, на которых уже пробивались первые нежные побеги примулы и фиалки.

По обеим сторонам возвышались на фоне бледно-голубого неба старые дубы с кривыми, поросшими серым лишайником ветвями. Своими кронами они образовывали нечто вроде высокого свода, который летом, вероятно, давал желанную прохладу и за которым виднелся как на ладони весь дом, словно излучающий дружелюбие и, казалось, раскрывший свои объятия навстречу желающей найти здесь свое убежище путнице.

Глава 3. ПЛЕННИК

Приближался срок, когда Фьора должна была разрешиться от бремени. Несмотря на это, она старалась как можно меньше нежиться на мягких подушках, наслаждаясь покоем, а проявляла все больше активности. К вящему ужасу Леонарды и Перонеллы, которые пугались и ожидали какого — нибудь несчастного случая каждый раз, когда видели, как она гуляет по саду или в лесу, взбирается на мула, отправляясь на молебен в аббатство Сен-Ком, или собирает на ферме яйца, — ей никак не сиделось на месте. Вперед и вперед толкало ее какое-то переполнявшее ее ликование. Ей казалось, что чем более крепкой будет она, тем более сильным и здоровым будет ее ребенок.

Именно поэтому 25 августа, в день святого Людовика, в престольный праздник короля Франции, она решила вместе с Леонардой отправиться в Тур посмотреть во всем блеске город и помолиться напоследок на могиле величайшего святого Мартена.

Она ездила туда уже много раз, и это всегда очень помогало и успокаивало ее, так что Фьоре захотелось снова наведаться туда и набраться сил для предстоящего ей испытания.

Леонарда решительно возражала против этой поездки. Через неделю-другую настанет время появиться ребенку, и было бы слишком неосторожно с ее стороны подвергать себя опасностям, которые могут подстерегать в переполненном людьми праздничном городе. Но Фьора твердо стояла на своем, и невозможно было ее переубедить. Между тем Флоран быстро разрешил этот спор. Он сказал, что можно оседлать для Фьоры самого спокойного из их мулов, укрепив на его спине мягкую женскую скамеечку

2

, и что он непременно будет сопровождать дам, чтобы обеспечить им безопасность.

В тот день выдалась чудесная погода, мягкая и чрезвычайно приятная после двух недель изнуряющей жары, когда Флорану пришлось приложить немало усилий, чтобы уберечь от засухи свой сад. Небо было ярко-синее и усеяно маленькими белыми барашками облаков. Природа, умытая проливным дождем, последовавшим за сильной грозой, сияла почти по-весеннему зеленой листвой и яркими красками цветов.

Глава 4. НАПАДЕНИЕ

Опасения домочадцев не подтвердились, и Фьора очень скоро оправилась от родов. Через пять дней она уже была на ногах, и здоровье, казалось, вернулось к ней, но вот молока для маленького Филиппа у нее не было. Пришлось пригласить кормилицу, с которой, к счастью, Леонарда и Перонелла, зная, что такого рода случаи всегда возможны, договорились заранее. Это была крепкая деревенская девушка из соседнего местечка Савонньер, которая, оставив своего только что родившегося сынишку на попечение своей матери, с нескрываемым удовольствием поселилась в их доме.

Впрочем, ее появление было встречено благожелательно, потому что она всегда была в хорошем настроении, спокойна и молчалива, обожала детей и сразу же привязалась к своему питомцу. Уютное жилище и обильный стол окончательно покорили ее сердце, и Марселина, так ее звали, обосновалась среди обитателей дома с твердым намерением задержаться здесь как можно дольше. Она быстро поладила со всеми домашними, и если Фьора и произвела на нее впечатление, то это было вполне естественно, поскольку была владелицей замка. Марселина и представить не могла себе, какая драма разыгрывалась на ее глазах.

В действительности Фьора сильно изменилась, и ее близкие едва узнавали ее, когда она появлялась: тонкая, в черном платье, окутанная траурной вуалью, больше походившая на призрачную тень, нежели на живое существо. Она теперь не смеялась, почти не разговаривала и долгие часы просиживала в углу перед окном, глядя на протекавшую через ее маленькое владение Луару, даже не дотрагиваясь до вышивания, которым занималась во время беременности, руки ее были бессильно сложены на коленях. У нее, вероятно, не осталось больше слез, и она совсем не упоминала имени своего супруга. Более того, когда Леонарда, пытаясь утешить ее, ненароком коснулась ее душевной раны, та резко оборвала ее:

— Нет! Сжальтесь, не говорите ничего! Никогда не говорите мне о нем! Он умер вдали от меня… и в этом всецело моя вина!

После этого Фьора быстро покинула комнату и спустилась в сад, чтобы уединиться там в маленькой, пышно поросшей розами беседке — шедевр, созданный руками Флорана. Между тем он находился неподалеку, занятый клумбой с левкоями, пострадавшей накануне в полнолуние от кошачьей баталии Его первым побуждением было подойти к молодой женщине, но, заметив ее неподвижное лицо и безжизненный взгляд, он не осмелился, опасаясь резкого отказа. Его прекрасная дама, казалось, утратила свою душу.

Часть II. КОЗНИ РИМА

Глава 1. ЛЮДИ ВАТИКАНА

Его святейшество Сикст IV пребывал в плохом настроении.

В Риме вот уже несколько дней как установилась скверная погода. Было холодно и сыро, отчего у него обострился ревматизм и временами давала знать о себе подагра, часто и жестоко мучившая его. Чтобы предотвратить наступление нового кризиса, папе приходилось завтракать теперь очень скромно: овощами и молочными продуктами, не позволяя себе даже капли своего любимого вина «Кастелли Романи». Итак, в то время как желудок его ворчал от голода, сам папа, воспользовавшись тем, что дождь прекратился, поспешно пересекал двор Ватикана. Ему не терпелось посмотреть, как продвигается строительство его новой часовни.

Он шел быстрым шагом, завернувшись в подбитый лисьим мехом плащ, надвинув на самые брови свою отделанную мехом «каморо», чтобы хоть как-то защититься от холода. Его внешность была совершенно лишена какой бы то ни было изысканности: телосложением довольно крупный, скорее полный; черты лица грубые, воинственный подбородок, под острым хищным носом сжатые губы, пристальный взгляд, седеющие волосы, румянец во всю щеку и чисто выбритое лицо. Тем не менее от него исходило ощущение какой-то силы и даже некоторого величия, и это было ему прекрасно известно.

Несмотря на больные колени, Сикст довольно легко преодолел все нагромождения камней на строительной площадке. Работа продвигалась не так быстро, как ему хотелось бы. Прошло уже четыре года, как было начато строительство этой часовни

7

, но еще и речи не могло быть о возведении крыши. Папе оставалось только выказывать свое недовольство и журить тех, кто отвечал за строительные работы. Однако препятствия, встречавшиеся на его пути, не могли остановить Сикста, они только сильнее разжигали его желания. Для него не были помехой даже старые его болячки. Свое раздражение он выплескивал на окружающих в приступах гнева.

Сикст IV был совершенно уверен в своей правоте. Начав строительство этого храма, ему хотелось подарить Ватикану достойное место для отправления культовых богослужений, посвященных трону Петра, — этакое обширное помещение, в котором со всеми удобствами могла бы расположиться и покрасоваться помпезная папская свита.

Глава 2. САД САН-СИСТО

Монастырь доминиканок Сан-Систо, пользующийся особым покровительством папы, являлся любимым убежищем благородных девиц, решивших уйти от мирской суеты, но случалось порой, что там находили временное пристанище какие-нибудь молодые вдовы или женщины достойного поведения. Приехав прямо из Ватикана, Фьора была любезно встречена матерью Джироламой, женщиной почтенной, когда-то, видимо, очень красивой и, очевидно, привыкшей командовать. У нее были светлые глаза, смотревшие прямо на собеседника, музыкальный голос и улыбка, редко появлявшаяся на ее лице, однако очень сердечная, что сразу же расположило к ней Фьору. Она боялась оказаться в руках палача или в застенках тюрьмы, поэтому, очутившись под крылом матушки Джироламы, молодая женщина испытала облегчение.

— Вы неважно выглядите, — сказала матушка, рассматривая с состраданием свою новую постоялицу. — Уж не больны ли вы?

— Нет, матушка, не думаю. Просто я два месяца путешествовала по морю и очень тяжело перенесла это. А плохая пища сделала остальное.

— Понимаю. Я провожу вас в вашу комнату, куда вам принесут поесть.

— Нельзя ли принести воды, чтобы умыться. Вот уже несколько недель, как я по — настоящему не мылась.

Глава 3. ПИСАРЬ-РЕСПУБЛИКАНЕЦ

Несмотря на разделяющую их решетку, Фьора инстинктивно отступила на шаг, как будто увидела змею, но лицо ее хранило абсолютную невозмутимость. Иеронима же, напротив, подошла к решетке и дотронулась до нее рукой в черной перчатке.

— Здравствуй, кузина, — прошипела она. Ее голос, весь ее облик были словно пропитаны ядом. — Давненько мы не виделись. Надеюсь, что ты по достоинству оцениваешь свое теперешнее положение?

— Мне сказали, что меня пришла навестить сеньора Босколи. Что это за комедия?

— Комедия? Ничуть! Это моя фамилия. Около года назад я вышла замуж за сеньора Бернарде Босколи, юриста папского двора. К сожалению, прошлым летом он умер от чумы.

Кончиком пальца Иеронима смахнула наигранную слезу. Но Фьора, зная эту лицемерку, только улыбнулась с презрением:

Глава 4. НОЧЬ СЮРПРИЗОВ

Фьора четыре дня лечила свою простуду и за все это время не видела Борджиа. Набожная Хуана сказала ей, что кардинал уехал в знаменитый монастырь Субиако, который входил в его бенефиции, и оттуда он вернется не раньше чем к концу недели.

Его отъезд обрадовал молодую женщину. Она воспользовалась этой передышкой для выздоровления и для того, чтобы разобраться в своем положении.

А положение ее было далеко не блестящим, несмотря на то, что она жила в великолепной комнате, обитой зеленым бархатом с золотой сеткой, мраморный пол которой был устлан толстым кирманским ковром с рисунком из экзотических цветов и фантастических птиц. Ей было жарко, даже слишком, потому что Хуана боялась, чтобы она снова не заболела, и постоянно поддерживала огонь в камине. Дуэнья постоянно пичкала ее сытными блюдами и сладостями в надежде на то, что она поднаберет веса.

— Ты слишком худая, — говорила она ей с упреком. — — Родриго любит полненьких женщин. Его любовница Ваноцца, которую он предпочитает другим, — пышная блондинка, как будто ее сшили из белого атласа. А груди у нее как две спелые дыни…

— Я не хочу, чтобы мои груди были как дыни и чтобы со мной обращались как с гусыней на откорме. Вместо того чтобы приносить мне эти сладости, лучше бы рассказала, что творится в городе.

Глава 5. ТРИ ЖЕНЩИНЫ

Да, это была Хатун. Фьора убедилась в этом, придя в себя через пару минут. Инфессуре пришлось дать ей новую дозу своего чудесного средства, да еще, видимо, несколько пощечин, ибо щеки у нее горели. Она только теперь поверила в то, что видит лицо юной татарки с кошачьими глазами. Она тут же обняла ее за шею, расцеловала в обе щеки.

— Что ты делаешь здесь? Я думала, что не увижу тебя больше…

— Я тоже, моя хозяйка.

— Я уже давно не твоя хозяйка, — возразила Фьора.

— Ты всегда останешься ею для меня, даже если я должна подчиняться кому-нибудь другому. Разве можно забыть те счастливые дни, что мы прожили во Флоренции?