Еще один мальчик

Юморист

Вариант

 

— Господин министр, меня завербовали в УпСы.

— Через мой труп, — коротко сказал Кингсли.

— Опоздали. Вам остается только смириться с неизбежным.

— Вас спрячут, Вас и Вашу мать, и никаким УпСам вас не найти. Я приступаю к программе вашей защиты немедленно.

— Я сбегу от любой защиты, и Вы это знаете. Главное же, чего я не понимаю: почему Вы против?

— Вы не понимаете? — усмехнулся Кингсли.

— Простите, сэр, — нет. У вас долгие годы не было своего шпиона в логове Пожирателей смерти. Вы от этого очень страдали. Сейчас случай сам подворачивается, а Вы отвергаете…

— А знаете, почему у нас долгие годы не было такого шпиона? — спросил министр. — Извольте, я Вам расскажу. Разумеется, я пытался все эти годы внедрять своих агентов в стан врага, и всех — всех! — раскрывали. И ликвидировали, разумеется.

— Но сейчас другой случай — разве Вы не видите разницу? Сейчас они сами захотели завербовать меня. Они заинтересованы. Сэр, раньше Вы подсовывали им своих людей без их согласия, и они отторгали этих людей. Вы выбирали людей, а Темный лорд не любит, кода выбирают за него. Вы пытались заставить Темного лорда играть по Вашим правилам, но это он диктует правила, а Вам приходится смириться. УпСы пришли ко мне от него! Он выбрал меня сам! Он может принять меня в ближний круг, представьте себе возможности…

— Даже думать не смейте приблизиться к Темному лорду! — рявкнул министр. — Вам жить надоело?

— У меня всё равно нет выбора, — сказал Бобби. — Как и у Вас. Темный лорд меня выбрал. Ему, знаете, не принято отказывать.

— Вы не понимаете, на что соглашаетесь, — сказал министр. — Вы не понимаете, с чем Вам придется столкнуться. Это не комикс, где Вы бравый агент 007, услышали про грядущее преступление, доложили М и всех спасли. За Вами будут следить — первое время непрерывно. За тем, какой процент дел, порученных Вам, срывается. И Вас будут проверять, специально провоцировать, чтобы Вы себя выдали, не сомневайтесь.

— Я знаю, что 90 процентов дел провалить нельзя, — сказал Бобби. — Я знаю, что 90 из ста людей я не спасу, они должны погибнуть. Но меня взяли затем, чтобы спаслись хотя бы десять. И спросите любого из этих десяти, они скажут, что дело того стоило. А так бы погибли все сто.

— А Вы знаете, сколькие из этих девяноста погибнут на Ваших глазах? Вы знаете, что на Вас будут смотреть, как Вы себя выдаете наблюдением за пытками и смертью? Людей будут мучить и убивать на Ваших глазах, Вы способны это выдержать?

— Я должен это выдержать, — сказал Бобби.

— Вы школьник, несовершеннолетний. Вы ничего никому не должны. Люди старше Вас ломались.

— Значит, сломаюсь, но перед этим дайте мне попробовать.

— Вы понимаете, что они захотят проверить Вас в бою? Пошлют на задание. Против нашего Министерства и Ордена феникса, или против мирного населения, на одну из своих устрашительных акций. И если Вы постоянно будете промахиваться, и все Ваши заклятия случайно будут попадать не туда или в своих…

— Они будут попадать по назначению, — холодно сказал Бобби. — У меня репутация снайпера, я ею дорожу. Не собираюсь ее портить.

— Вас заставят применять Непростительные.

— Да пожалуйста. Могу дать Вам заранее список членов Ордена и сотрудников Министерства, для которых я и Авады не пожалею.

Министр возвел очи к небу.

— Думайте иногда, что говорите!

— Я убивал уже, сэр. Один раз, — сказал Бобби.

— И что?

— Мне это понравилось.

Кингсли помолчал и перевел разговор на другую тему:

— Роберт, если Вас разоблачат, Ваша смерть будет такой страшной, что даже палачам будут сниться кошмары.

— Интересно, Темному лорду снятся кошмары? — спросил любопытный Бобби.

— Что я скажу Вашей матери?

— Лучше скажите сам себе, откуда Пожиратели узнали, что я встречался с вами и отказался сотрудничать. Что Вы вернулись в Министерство очень злой. Что это я выдал аврорату крестражей и анимагов, а заклинания, которые они используют, — тоже мои. Кажется, первое задание на посту Вашего шпиона я выполнил — у Вас в аврорате кто‑то шпионит на Лорда. Проверьте, сэр.

Министр покачал головой.

— Не надейтесь, что я Вас приму, Роберт.

— Вы сердиты, что меня уже приняли, без Вашего согласия.

Министр что‑то решал.

— Роберт, возможно, у меня есть веские основания для отказа? Печальный опыт? Откуда, по–Вашему, я столь подробно осведомлен о тяготах жизни двойного агента?

— У Вас уже такое было? — догадался Бобби. — Что Пожиратели кого‑то завербовали, Вы согласились, и его разоблачили?

Министр быстро сказал:

— Его не разоблачили. Он продержался два месяца и его психика отказала. Он слишком многое видел. Мысли о людях, которых он не спас, не оставляли его.

— Он в больнице Святого Мунго?

— К счастью, он выздоравливает. Выписан из стационара и пока — приходящий пациент. Он был совершеннолетний, взрослый и полный решимости помочь Ордену юноша, Роберт.

— Перси Уизли? — выдохнул Бобби, которого осенила очередная идея.

— Вы знали?.. Нет, я сказал глупость. Вы не могли знать. Вы догадались.

— Как видите, я не обделен догадливостью, — усмехнулся Бобби.

— Вы догадались этим летом, когда работали в Институте фармацевтики и слышали, какие Перси принимает лекарства. Давно пора отрезать язык всем этим болтливым кумушкам из Института! — рявкнул министр.

— От души с Вами согласен. Очень милые дамы.

— Роберт, я не могу Вам позволить. Не могу, — сказал министр.

— Перси Уизли продержался два месяца, — сказал Бобби. — Вряд ли я слабее Перси Уизли.

— Ваше безрассудство достойно Гриффиндора, — промолвил министр.

Висящий на стене портрет бывшего директора Хогвартса Эдварда Эверарда выразительно кашлянул.

— Ваша аудиенция закончена, — отрывисто бросил министр.

Портрет упорно делал знаки.

— Что?.. Хорошо. Ваша аудиенция пока не закончена, подождите под дверью, — сказал Кингсли. — Я Вас вызову.

— Да, сэр.

Бобби подождал, слушая громкие раздраженные голоса.

Когда министр его вызвал повторно, вид у него был нерадостный.

— Я согласен. Считайте, что я Вас принял… Пока, — неохотно произнес Кингсли. — Но при первой же возможности…

— Я понимаю, я очень благодарен Вам, сэр…

— Не мне. Я бы никогда в жизни не допустил этого безобразия, — сказал Кингсли. — Вон.

Бобби подумал, что портрет Эдварда Эверарда здорово промыл мозги министру.

Бобби ошибся только в одном: за свое спасение он должен благодарить не Эдварда Эверарда, а Альбуса Дамблдора.

— Сегодня ко мне приходил министр Шеклбот, — сказала Гермиона Гермиона Грейнджер. — Бобби, я тебя убью.

— Предоставь это Сама–Знаешь–Кому.

Гермиона побледнела.

— Значит, ты понимаешь. Тогда зачем?

— Затем, что война идет уже 50 лет. Надо что‑то делать, — лаконично сказал Бобби. — Что‑то Гарри Поттер всё не побеждает нашего Лорда, хотя меня убеждали в скорой победе с самого детства, война затягивается. Ваше поколение отвоевало. Пришла наша очередь.

— Бобби, ты еще школьник.

— А сколько лет было тебе, когда ты начала воевать?

— А сколько лет будет мне, когда ты пойдешь на задание и не вернешься, и мне принесут от тебя одну окровавленную палочку? ты нужен мне живой.

— Ты тоже нужна мне живая, мама, — сказал Бобби. — Ты тоже можешь пойти на задание и не вернуться. Если мы не остановим эту бесконечную войну. Все дети орденцев феникса это понимают, что нельзя сидеть сложа руки и ждать, пока Лорд победится сам собой. Даже такие идиоты как Уизли и Олливандер это понимают и пытаются что‑то делать!

— А почему ты не можешь делать, как они? Почему тебе нужно непременно в шпионы?

— Потому что я могу это делать, а они — нет, — сказал Бобби. — Каждый делает, что может.

— Бобби, ты сам себе отрубаешь голову. Ты веришь Темному лорду? Ты веришь, что он простит тебе всё, что сделал с твоим отцом?

— Это занятный психический казус, — кивнул Бобби. — Никогда не удивлялась, почему старые аристократы доверяют своим домовым эльфам? Когда головы их отцов выставлены отрубленными на лестнице? Я не думаю, что значу для Лорда больше какого‑нибудь домового эльфа. «Отец Дживвзи был шикарным дворецким, жаль, что пришлось его усыпить от старости, надеюсь, что и Дживвзи будет служить мне так же долго и счастливо.»

— Какой ужас, — сказала Гермиона.

— Я нужен Лорду живой, иначе бы он давно убил меня. Способов было предостаточно. Пока он хочет, чтобы я жил, надо этим пользоваться.

— Я не пущу тебя к Темному Лорду.

— Поздно. Мы с ним уже виделись.

Гермиона ахнула.

— Но министр…

— Министр не знает, и ты забудь. Больше я ничего не могу сказать. Чем меньше вы будете знать, тем больше мне будут доверять — пока я под полным контролем. Это даже министр понимает. Первое время я не буду передавать ничего, пока контроль за мной не ослабнет.

— Бобби, ты с ума сошел, — прошептала мать.

— Я видел его и знаю, что пока мне ничего не угрожает. Он заинтересовался. Он гарантирует жизнь мне и тебе — пока что.

— Будьте вы все, слизеринцы, неладны! — воскликнула Гермиона и запустила в стену целый сервиз.

— Роберт Грейнджер, — произнесло сидящее на троне зеленое существо.

Стоящий у подножия трона человек поднял глаза:

— Да, мой Лорд?

— Я наблюдаю за тобой последнее время. Я тобой очень доволен, — изрек Лорд.

— Зелье, которое Вы мне заказали, будет готово завтра, милорд, — сказал Бобби.

— Я знаю, — доброжелательно промолвил Лорд. — Я знаю, что ты усердно варишь мои зелья, и я знаю, что ты не выдал аврорам ни одной моей тайны. Мои люди проводили операции, и авроров там не было. Они ничего не знали. Ничто из доверенного мною тебе не вышло наружу — я умею это ценить, мой верный Роберт.

— Еще рано судить, милорд, — сказал Бобби.

Лорд засмеялся.

— Что я умею ценить, так это искренность. Я не терплю, когда предо мной пресмыкаются. Я же всё равно читаю тайные мысли людей, как в открытой книге… Только ты всегда говоришь мне правду. Ты не скрываешь свое недовольство, споришь со мной… Твой отец был таким же.

С ним можно было поговорить, не то что с этими испуганными рабами… Я надеюсь, ты займешь у меня его место, Роберт.

Бобби поклонился и промолчал.

— И я не считаю некоторые выводы преждевременными. Я очень доволен тобой и считаю, что ты заслужил мое доверие… Заслужил возвышение. То, о чем ты давно мечтаешь.

— О чем я мечтаю, милорд? — переспросил Бобби.

Лорд усмехнулся.

— Не забывай, что твои мысли передо мной, словно в открытой книге. С той минуты, как ты появился здесь, ты мечтаешь о Темной метке. Ты жаждешь войти в мой ближний круг больше всего на свете.

Бобби открыл рот, чтобы возразить, и на ходу передумал.

— Вы правы, милорд.

— Ты очень смел, — дружелюбно ответил Лорд. — Весь в отца. Я знаю, чего ты хочешь больше всего. И я ценю, что ты так высоко ставишь меня и мое внимание. Я думаю, пришло время вознаградить тебя.

— Я считаю, что Вы слишком доверяете мне, милорд, — сказал Бобби. — И я… не уверен, что хочу стать Пожирателем смерти. Я еще не готов. Вы слишком щедры для меня.

Лорд посмотрел на него.

— Да, я вижу тень сомнения… Как интересно… Ты считаешь Пожирателей смерти невыгодной должностью?

— Я с детства наслышан о Пожирателях смерти, и слухи мне не понравились, — сказал Бобби. — Я наблюдаю за ними у Вас, и они не нравятся мне воочию. Как Вы и сказали, это стадо перепуганных рабов. Я не хочу быть таким.

— Да, в твоем мозгу промелькнуло даже слово «домовой эльф»… Ты считаешь Пожирателей смерти равными домовым эльфам? Как интересно.

— Я считаю их рабами, — сказал Бобби.

— Твой отец не был мне рабом, он был моим советником… почти моим учеником. И ты будешь таким же.

Н самом деле у меня нет выбора, — усмехнулся Темный лорд. — Джагсон говорил тебе, что я не мог спать спокойно, пока ты был моим противником? Ты сильнейший маг, я не видел таких за многие годы… Ты немногим уступаешь по силе мне самому, но ты слишком молод, чтобы понять это, Роберт.

Пройдет время, и ты, возможно, станешь даже сильнее меня. Мы могли бы править миром вместе.

Я давно ищу ученика, преемника… Я понял, что нашел искомое, как только увидел тебя.

Ты великий Темный маг…

Никто и никогда не говорил Бобби столько комплиментов. Он сиял и не скрывал этого.

— И я дарю тебе свою Метку не в знак рабства, а в знак высшего доверия. Высшей нерушимой связи между нами.

Гордись этой Меткой, как гордился твой отец.

Пусть остальные думают, что так ты станешь моим рабом, но мы‑то будем знать: этой Меткой я помечаю тебя как равного себе.

Бобби поднял глаза на Волдеморта.

— Открой мне твое левое плечо, мальчик, — сказал Лорд и поднял палочку.

Волдеморт коснулся волшебной палочкой левого предплечья Бобби. С палочки сорвалась каленая, как железо, желто–белая струя, впечатываясь в покрасневшую кожу.

Так Темный Лорд отметил Бобби Грейнджера, рожденного теми, кто трижды бросил ему вызов, рожденного на исходе седьмого месяца.

Волдеморт опустил палочку — на дымящемся обожженном плече стояла теперь Темная метка.

Бобби даже не шелохнулся.