Еще один мальчик

Юморист

Как поссорились Бобби Грейнджер и Фред Уизли

 

Что делал в это время Бобби?

Не только Ученый Кот задавал этот вопрос. К радости мальчика, в Хогвартс неожиданно заглянула Гермиона — на пару часов, по делам, но она не могла бы исчезнуть, не повидав сына.

Что же, по мнению Гермионы, делал всё это время Бобби?

Гермиона нашла его на большой перемене, на лужайке перед Хогвартсом. Бобби одиноко сидел под старым дубом и читал.

— Не очень‑то радостный у тебя вид.

— Привет, мама. У меня всё в порядке. Как ты?

— Я замечательно, — сказала Гермиона, — а вот ты сидишь в одиночестве и утверждаешь, что это значит «в порядке»?

— А что не так?

Гермиона рассердилась.

— Ты так нахваливал свой Слизерин, самый замечательный факультет на свете, и так тебе там нравится, но где же твои друзья со Слизерина?

Бобби нахмурился.

— У меня есть друзья, просто сейчас они заняты другим делом.

Гермиона посмотрела на него в упор.

Бобби неохотно сказал:

— Ну да, у меня нет друзей. Наверное, я просто не умею дружить.

— Почему?

Бобби быстро добавил:

— Но меня очень ценят, я им много очков зарабатываю. И меня всегда зовут, когда у кого‑нибудь работа не получится. Они считают, что я прекрасно объясняю. Они вообще с удовольствием меня слушают, говорят, что я очень много знаю.

— Бобби, ты же умный человек. И интересный собеседник. Почему у тебя нет друзей?

— Не знаю, — сказал Бобби.

— Они всегда играют без тебя?

Бобби подумал.

— Нет, сначала они меня с собой звали. Часто.

— А ты?

Бобби промолчал.

— Что ты делаешь по вечерам в своей гостиной? Это лучшая возможность подружиться со своим факультетом.

— Сижу, читаю… У меня уже свой угол есть, все знают, что он мой, и его никто не занимает. Можно сидеть, и там меня никто не трогает.

— Прелестно, — сказала Гермиона, — а что в это время делают остальные?

— Тоже сидят. Вместе разговаривают.

— Так подойти к ним, нечего замыкаться в своем углу! Сядь с ними и поговори.

— Мам, да я же слышу, о чем они разговаривают. Мне это неинтересно. Их занимают такие глупости…

— Так, — сказала Гермиона.

— Они на первом курсе часто звали меня погулять, на квиддич… Представляешь, меня — на квиддич! Надо же додуматься! — хмыкнул Бобби. — Я всегда отказывался.

Он помолчал.

— А потом, мне было просто некогда. Предположим, они назначают встречу на среду на вечер, а у меня в то же время лабораторная у Слагхорна. Или у меня в это время библиотека запланирована, или эссе нужно писать… Этого никто за меня не сделает.

— Значит, они тебя звали…

Бобби кивнул.

— А потом перестали звать.

— Неудивительно. Если ты от великого ума сказал им, что тебе их времяпровождение неинтересно.

— Мама, конечно, я такого не говорил! Никогда!

— Вам и говорить необязательно, Ваше Высочество. У Вас большинство мыслей на лбу написано. Если Вы смотрели на них, как на меня сейчас…

Бобби покраснел.

— Пожалуйста, постарайся завести себе друзей. Постарайся наладить отношения с одноклассниками, — сказала Гермиона. — Иди к ним, разговаривай с ними, гуляй с ними.

— Хорошо, мама.

— Не показывай, что тебе с ними неинтересно. Сделай вид, что ты в восторге, улыбайся! Притворись — ты же слизеринец. Ты должен это уметь.

— Зачем? — спросил Бобби.

Гермиона вздохнула.

— Поверь мне, без друзей жить нельзя. Друзья нужны, например… Например, у тебя есть враги, четверо на тебя одного. Вот если бы у тебя были друзья, счет стал бы четверо против четверых, не так ли? Стало бы гораздо легче…

Бобби задумался.

— Хорошо, мама, я что‑нибудь придумаю.

К сожалению, мудрое мамино предписание Бобби выполнил плохо.

В тот же день он смертельно рассорился с Фредом Уизли.

Кто знает, предвидела ли это вещая материнская душа, не пыталась ли предостеречь?

Как сказать — гриффиндорцы и слизеринцы всегда недолюбливали друг друга. Но Бобби сделал всё возможное, чтобы обычная школьная неприязнь перешла в нечто большее.

Вот как это было.

Мы посетили разные уроки, но никогда не были на занятии магловедением.

Жаль, оно того стоит!

И знайте, что после реформ Министерства магии магловедение стало обязательным предметом. Его преподают теперь с первого по последний курс, и методика тщательно рассматривается Министерством.

Столь же внимательно Министерство следит за программой обучения Защиты от Темных Искусств, но это другая история.

Войдем в класс.

Полюбуемся на стенды и пособия магловских изобретений, достижений магловского прогресса, науки и хозяйства.

Как во многих учебных кабинетах, в углу стоит проектор, а у доски висит белый экран. Магловские изобретения охотно вписываются в учебный процесс.

Профессор магловедения тем временем гасит свет, вынимает огромный думосброс и вкладывает туда из колбы серебристую нить; очень бережно, ибо на колбе стоит печать Государственного Архива мыслей и воспоминаний Министерства магии.

— Этому воспоминанию, — начинает она, — пять лет. Я не назову его автора, скажу лишь, что это запись одного из самых известных антимагловских выступлений Сами–Знаете–Кого, и очень удачно, что такая запись получена нами и одобрена к изучению.

Сейчас я произнесу заклинание, и картина спроецируется с думосброса на этот экран…

Все подаются вперед — с трепетом, ибо впервые в жизни они увидят легендарного Волдеморта. Чудище, которым пугали их на ночь в детских сказках — какое оно на самом деле?

Изображение нечеткое, очевидно, что архивисты затерли любую возможность опознать запись или ее автора. В кадре только Волдеморт.

Кто еще участвовал в этом собрании, где оно было, сколько людей — останется для школьников неизвестным.

Волдеморт пристально смотрит в «зрительный зал» со своего экрана и начинает речь шипящим голосом:

— Сейчас вы увидите нечто важное.

Волдеморт тоже стоит перед экраном, словно собирается провести урок.

На его экране показывается прекрасный пустынный пейзаж. Бескрайние пески под чистым голубым небом.

И вдруг на горизонте, вдали, ударяет яркая вспышка — какая‑то страшная и неестественная. Далеко впереди из песка поднимается вверх смерч, словно вырастает гигантский пыльный гриб, уходящий головой за облака.

Пустыня на глазах зрителей раскаляется, начинается буря…

— Ядерные испытания на полигоне Невады, — задумчиво говорит Волдеморт. — Силы этого взрыва достаточно, чтобы жизнь замерла в радиусе сотни километров, а очищение природы заняло сотни лет. Сейчас ядерной мощи маглов достаточно, чтобы одним ударом стереть с карты Вселенной всю нашу Землю.

Назвать вам причины для ядерной войны — они смехотворны. Маглы готовы уничтожить мир, потому что у президента вражеской страны чалма на голове, или потому, что он не читал труды Карла Маркса.

Я считаю себя великим волшебником, но я бессилен перед ядерным взрывом. Бессильны мы все. Мы были — а через минуту от нас останутся только раскаленные частицы.

Маглы безумны. Их надо остановить. Они не знают пределов в своем стремлении покорить природу, ибо в них вложен комплекс неполноценности от невозможности творить чудеса, подобно магам. Они мечтают владеть силами, недоступными даже волшебникам.

В своей слепой жажде власти над природой они готовы уничтожить весь мир. Орудия, которые они приготовили для этого, чудовищны, таких разрушений даже сильнейшей магией не может совершить ни один волшебник.

Маглы невменяемы. Их нужно взять под контроль, если мы хотим выжить.

Маглы не способны понять красоты мира, в котором живут, ибо они слепы и неразумны. Они нуждаются в нашем мудром руководстве и опеке.

Чтобы быть спокойными за будущее наших детей, мы должны подчинить себе маглов, и как можно скорее, ибо они уже сейчас привели мир на грань катастрофы…

Запись на экране мигнула и погасла.

Профессор включает в кабинете свет.

За партами царит шоковая тишина.

— Начнем? — негромко произносит профессор.

Она выуживает из думосброса воспоминание и запечатывает обратно в колбу.

— Кто может сказать, что за испытания имел в виду Сами–Знаете–Кто? Никто не знает? Да, мистер Грейнджер?

— Ядерный полигон в Неваде, на территории полигона и испытательной базы ВВС США Неллис, — начинает Бобби. — на юге штата Невада из Соединенных Штатов Америки. На нём было осуществлено примерно 900 ядерных взрывов. Одни источники считают, что именно там был произведен самый первый в истории ядерный взрыв, другие источники называют полигон в Нью–Мексико. Сейчас не используется для испытаний ядерного оружия. А взрыв, который мы наблюдали, — по–моему, это испытания атомной пушки в 1953 году.

— Блестяще, мистер Грейнджер. Десять баллов Слизерину. Кто назовет другие масштабные ядерные проекты маглов?

— Коллайдеры, — мрачно произносит Фред Уизли.

— Отлично, мистер Уизли. Десять баллов Гриффиндору. Но запишите, что коллайдеры, в отличие от ядерной бомбы, — мирный проект.

— Но коллайдеры нельзя строить без разрешения Министерства обороны, в Америке — Пентагона, — говорит Фред.

— Правильно. Еще десять баллов. Коллайдеры находятся под наблюдением Министерства обороны, действительно, но не с военными целями, а по другой причине — потому что это стратегический проект. Хотя запуск коллайдера сопровождался паникой и протестными движениями, полагавшими, что коллайдер таит в себе силы опаснее атомного оружия…

Собственно, дело не в уроке. Самое важное случилось после звонка.

— «Протестные движения», «бомбы опасны»! Да она говорит как Волдеморт! — горячился после урока Найл Олливандер. — Маглы довели мир до ручки, экология в опасности… Почти повторила его речь. В чем разница?

— Ты о чем?

— Может, она шпионка Волдеморта? Показывает нам про маглов всякие гадости.

— Ее Министерство магии назначило. Там бы разобрались.

— Кто знает.

— Найл, ты преувеличиваешь, — сказал Гарри Буллер.

— А тебе урок понравился?

— Грейнджеру понравился.

— Грейнджер — ее любимчик. Тоже как пел про ядерные взрывы!

— Может, Грейнджер просто знает предмет лучше, потому что он живет среди маглов?

— Роджерс вообще маглорожденный, а она ему «слабо» поставила.

— Роджерс говорил, что он всё и так знает, потому что с маглами живет, и ни тролля учить не стал. Он вообще не мог ответить.

— Я и говорю — предмет неправильный! Роджерс живет с маглами, а на вопросы ответить не может. Тут одна идеология.

Тайгер дернул Фреда за рукав и зашептал:

— А Грейнджер всё слышал. Смотри, как он усмехается.

— Тогда нечего подслушивать! Грейнджер, если ты вправду слушал, иди к нам, поговорим!

Грейнджер и ухом не повел.

— Теперь он еще и оглох, — возвестил Олливандер.

— Просто трусит.

Фред вынес решение:

— А мне интересно, что он скажет. Грейнджер, ты идешь или нет?

— Что вам надо? — холодно спросил Бобби.

— Ты слышал, как профессор сегодня разливалась об опасности маглов, о конце света? И ты ей поддакивал!

— Я с ней согласен, — сказал Бобби.

Найл Олливандер выразительно повел плечами.

— И лучшие умы человечества так считают. Цивилизация довела себя до катастрофы. Практически до самоуничтожения.

— А я думаю, маглов намеренно очерняют. Не знаю, как на твой взгляд, Грейнджер, а мир пока прекрасно себе держится, — сказал Фред.

— «Маглов очерняют»… И каковы они на самом деле? — спросил Бобби.

— Они ничем не хуже волшебников, только не имеют волшебства, — сказал Фред. — И мы должны им помогать, потому что против волшебства они бессильны. Если мы не защитим маглов, Темные маги их поработят.

— По–твоему, их так легко поработить, маглов? И они нуждаются в защите? — спросил Бобби.

— Словно ты не знаешь! — горячо воскликнул Фред. — Маглы, они же самые простые вещи не могут наколдовать, им приходится всё изобретать по–другому! Нам просто, а для них делается проблема из самой простой вещи.

— И поэтому им, бедным беспомощным маглам, надо помогать, — произнес Бобби бархатным голосом. — Бедным инвалидам, лишенным магии, которым так сложно жить! И чем после этого ты отличаешься Сам–Знаешь–От–Кого, Уизли, если ты тоже считаешь маглов ущербными, нуждающимися в опеке?

— Как он всё вывернул, наш Паинька, — сказал Тайгер. — Просто наизнанку.

— Великий Уизли собрался опекать маглов! Они ждут и не дождутся. Без твоей помощи они совсем пропадут. О наш новый Светлый лорд…

Фред вспыхнул.

— Ты никогда не думал, что маглы действительно равны тебе и не нуждаются в твоей помощи? Что не их, бедных, надо защищать от нас, а совсем наоборот? Это они чуть не уничтожили популяцию волшебников еще в Средневековье — и справились с нами без всякой магии. Бедняги с электричеством, лазером и ядерным оружием — они владеют такими силами, которые тебе и не снились. Так подумай, Уизли, кто из нас бедный?

— Ты извращаешь факты, — ответил Фред.

— Которые тебе известны лучше, чем мне, конечно. Уизли, ты хоть видел маглов? Вживую, не на картинках? Ты читал их газеты, слушал их новости? Что ты знаешь о маглах, кроме сказок из школьной программы? — отрезал Бобби. — А Темный лорд жил среди них. Он хоть знает, о ком говорит.

— Он говорит, что маглы — неразумные животные, и их надо держать в узде, — сказал Буллер.

— Забавно. Я понял с точностью до наоборот, — хмыкнул Бобби. — Что Темный Лорд считает маглов слишком сильными и опасными, он их боится и поэтому пытается ослабить их, пока не поздно.

— Интересная версия, — заметил Уизли.

— Лучше вашей, где маглы как раз беспомощные инвалиды. Темный лорд хотя бы признает маглов могущественными и властными.

— Почему ты называешь его Темным Лордом? Так говорят Пожиратели смерти. С каких пор он стал для тебя Темным лордом, Грейнджер?

Бобби замер.

— Ты поосторожней выражайся, Паинька, так из школы вылететь недолго, — ласково сказал Олливандер. — Вы на своем чистокровном Слизерине зарвались. Не вам судить о маглах.

— Это ты чистокровный. А я на три четверти магл, — ответил Бобби. — И Сам–Знаешь–Кто — наполовину. Прежде чем судить о магловской истории, ты бы хоть свою волшебную выучил, Олливандер! Например, историю Слизерина, который у тебя под боком. Не тебе судить, кто магл, а кто нет.

— Как интересно, Грейнджер. Ты магл, и ты поносишь маглов? — спросил Олливандер.

— Тебе ли удивляться, Олливандер? Ты чистокровный, и ты не выносишь чистокровных, — отрезал Бобби.

Олливандер покраснел как рак и схватился за палочку.

— Успокойся, Найл… Сейчас разберемся. Так ты отрицаешь, что маглы нуждаются в защите, Грейнджер? Когда Сам–Знаешь–Кто их убивает пачками?

— Смотрю я, как вы их защищаете, господа Орденцы феникса, и любуюсь, — хмыкнул Бобби. — Ведь бедные маглы, по–вашему, не должны знать, что Сам–Знаешь–Кто против них замышляет, что уже полвека идет война! Так и защищаете, держа их за дураков, в полном неведении. Равенство, партнерство и открытость во всем.

— Маглам нельзя говорить о угрозах со стороны волшебников. Во–первых, это бессмысленно, они все равно не могут защититься от волшебства. Во–вторых, будет массовая паника, кому это нужно?

— Маглы не могут защититься от волшебства… Твоя вера в магловские способности умиляет, Уизли. Кем ты их считаешь, слабоумными баранами? Маглы изобретательны, Уизли, и могут куда больше, чем ты себе представляешь. Если им дать возможность. Но вы не дали им ни малейшего шанса, — сказал Бобби. — Не предупредили их, не помогли подготовиться. Ведь Светлый лорд Уизли знает лучше маглов, что им следует рассказать, а что нет.

— По–твоему выходит, что Орден феникса третирует маглов хуже Сам–Знаешь–Кого! — возмутился Фред.

— О Мерлин, неужели до тебя дошло, что я уже час как пытаюсь тебе сказать, — обрадовался Бобби.

Такого оскорбления Фред снести не мог.

— Ступефай!

— Протего!

— Экспеллиармус!

Вот так и начинаются войны, великие и малые.