Эксцессия

Йен M. Бэнкс – один из признанных мастеров “интеллектуальной космической оперы”, писатель, создавший свою собственную Вселенную. Вселенную, в которой идет ВОЙНА…

Война двух крупнейших галактических цивилизаций – республиканской Культуры и Идиранской империи.

Война, в которую Культура втянулась, только чтобы спасти свой душевный покой… самое ценное, что имела.

Война, которую идиране начали, потому что понимали: джихад должен расширяться, чтобы не стать бессмысленным.

Война, которая растянулась на сорок восемь лет и один месяц. Общее число павших – 851, 4 миллиарда. Потери кораблей 91 215 660. Количество уничтоженных планет – 53.

Ученые считали эту войну самым значительным конфликтом за последние пятьдесят тысяч лет Галактической истории.

Перед вами – один из эпизодов этой войны. Эпизод, который в летописях Культуры и Империи называют “Эксцессия”…

ПРОЛОГ

В этой башне на берегу моря Дейэль Гилиан жила вот уже сорок лет.

Среди серых волн, под пологом тумана медлительно скользили огромные туши обитателей глубин. Столбы водяного пара вырывались из их ноздрей, точно гейзеры, заставляя морских птиц с шумом и криками взлетать в холодное небо, где у розоватой кромки облаков, сами подобные маленьким подвижные облакам или воздушным змеям, парили на восходящих потоках другие небесные создания, греясь в тепле и свете раннего утра.

Мир, в котором жила Дейэль Гилиан, не был обычной планетой. Солнечный свет здесь заменяла нить накаливания, которая начиналась над самым краем далекого морского горизонта, шла по дуге купола вверх и исчезала за рощей на берегу.

Волны лениво набегали на берег, шевеля разнообразный морской мусор: отшумевшие раковины, панцири крабов, гниющие водоросли, остатки кораблекрушений, куски изъеденной морем пемзы. Весь этот хлам, собранный по горсти с различных планет, разбросанных по всей галактике, был раскидан по галечному берегу нарочито небрежно, словно это была коллекция безделушек. Низкая каменная стена, оплетенная скудной растительностью, защищала от моря сад у подножия башни, и только ветер изредка заносил сюда морской йодистый запах. Сад был невелик: несколько клумб ярких стелющихся цветов в обрамлении низкорослых хвойных деревьев и тенистого цветущего кустарника.

Женщина услышала, как прозвенел колокольчик у входа, но она и так уже знала, что к ней пожаловал гость: ее оповестила об этом птица Гравиес, минуту назад вынырнувшая из мглистой дымки.

1. ПРОБЛЕМА ВНЕШНЕГО КОНТЕКСТА

I

(ОКБ “Серая Зона” сигнальная частота, файл # п428857/119) [смещение к плотному лучу, М16.4, принят @ n4.28.857.3644]

хОСТ “Явная Ошибка” оОКБ “Серая Зона”

Предлагаю ознакомиться:

II

Корабль вздрогнул; редкие аварийные огни мигнули и погасли. По стенам и переборкам пробежала дрожь. Серия отчетливых толчков отозвалась вибрацией во вторичной и первичной структурах корабля. Эхо метнулось из отсека в отсек, вслед за ним пронесся легкий сквозняк. Он принес с собой запах гари: горел сверхпроводимый кабель – алюминий, полимеры, углеродистое волокно в алмазной оболочке.

Дрон Сисл Ифелеус услышал человеческий крик; мгновением позже этот крик пришел по общей радиосвязи. Тотчас помехи исказили его, превратив в бессмысленный шум эфира. Крик перешел в дикий вопль, помехи на мгновение стали громче – и вдруг резко оборвались. Вместе с ними исчез и звук.

По всем стенам пульсировали маячки радиации. Дела шли явно не лучшим образом. Инерционное поле корабля неравномерно возрастало, обшивка подрагивала от перегрузок. Затем все внезапно успокоилось.

Шумы стихли. Электромагнитные сигналы во внутренней сети становились все тише, пока, наконец, не смолкли, когда отключились двигатели корабля и основные системы жизнеобеспечения. Эфир сделался пуст и мертв. Сражение, если оно шло на корабле, явно переместилось к резерву протонных ядер и внутреннему гнезду ИИ-сердечника, носителю Искусственного Интеллекта корабля.

Затем по многофункциональному кабелю, проложенному в стенах и переборках, пробежал импульс энергии. Аварийные огни ослепительно вспыхнули все разом – и так же разом погасли. Внутренняя камера установила структуральный луч и начала сканирование.

III

– Добро пожаловать, Бэр Генар-Хафун, добрый мой друг!

Полковник первого класса корпуса Дипломатических Сил Пятирук VII из клана Зимнего Охотника обвил четыре своих конечности вокруг человека и обнял его, тесно прижав к своей основной массе, вывернул губы двумя трубочками со множеством отростков и впечатал передний клюв человеку в щеку:

– М-м-м-м-вах! Вот! Ха-ха!

Генар по достоинству оценил поцелуй офицера дипломатических сил. Пять миллиметров наполненного спецгелем полевого костюма смягчили это изъявление приязни, но даже в смягченном виде человек ощутил нечто вроде хорошего удара в челюсть. Похоже, этот тип вознамерился определить, нельзя ли выжать человека из его Культурного Контактно-Защитного Костюма (ККЗК с наполнителем, спецжеле, Мк 12), как зубную пасту из тюбика. О том, что с ним могло сделать сокрушительное объятие четырех конечностей, не будь у него спецкостюма, Генар не хотел и думать. Спецкостюм мог выдержать воздействие, сравнимое с давлением на дне океана. Впрочем, дело было не в давлении. Без ККЗК человек не прожил бы здесь и нескольких минут: естественная для этих монстров среда включала ядовитый для человеческого организма состав атмосферы, невыносимую плотность воздуха и повышенную гравитацию. Так что до гибели от вмятины в грудной клетке после дружеского пожатия усиков, каждый из которых был толщиной с удава, дело бы просто не дошло.

– Пятирук! Рад видеть тебя, разбойник! – воскликнул Генар-Хафун, похлопывая задиру по наконечнику клюва с не меньшим энтузиазмом.

IV

В эту ночь коменданта снова мучили кошмары. Во сне он встал с постели и направился вниз по аллее. Трубы над бараками изрыгали черный дым, но в лагере царила тишина. Он прошел между немыми палатками, миновал сторожевые вышки и вышел к фуникулеру, который перенес его над лесом к леднику.

В глаза бил ослепительно белый свет, холодный разреженный воздух обжигал горло. Ветер осыпал его мелкой снежной крупой, гнал по льду верткую поземку, заставляя ее метаться вдоль замерзшей стиснутой ущельем реки.

Комендант огляделся. Теперь они копали на западном склоне, там, где он увидел их впервые. Лазеры выжгли в леднике глубокий котлован; люди, дроиды и техника перемещались по дну сверкающей ледяной чаши, точно сонные насекомые. Склон был девственно-белым, лишь несколько валунов торчали на нем черными пятнышками. Валуны угрожающе нависали над котлованом, но убрать их не было времени, верховное командование постоянно поторапливало…

Краны спускали в котлован штабеля груза. Вагонетки ждали, угольно-черный дым клубился над белым ландшафтом. Охрана бодро поскрипывала сапогами, инженеры оживленно спорили у двигателя лебедки. Мрачные лица людей в рваной форме и дырявых башмаках становились все отчетливее по мере приближения кабинки фуникулера.

Затем раздался грохот, и земля под ногами содрогнулась.

V

[плотный луч, М16, пер. @п4.28.858.8893]

хОКБ “Серая зона” оОСТ “Честная ошибка”

Здесь. Я уже в пути.