Дар сопереживания

Агент ФБР Джон Беккер известен своими нетрадиционными методами работы и умением проникать в мозг преступника. Когда в Нью-Йорк по заданию террористической организации прибывает опаснейший наемный убийца, только Беккеру по силам выйти на его след.

Пролог

Лестницы стали для его бабушки непреодолимым препятствием, поэтому Лион Брэйд без помех затаскивал свою добычу в подвал. К тому же от старости вместе со слухом ослабли ее умственные способности, так что, если до нее все же доносились стоны жертв, она списывала их на телевизионные шумы. Пару раз, прежде чем Брэйд довел свою технику до совершенства, у женщин вырывались громкие крики, но это было несколько лет назад, и бабка давно обо всем позабыла.

Брэйд предпочитал заниматься любимым делом в подвале еще и из-за наличия там большой дренажной канавы, которая в прошлом служила сливом старомодному стиральному агрегату с несколькими камерами и отделением для отжимания белья, а теперь полностью отвечала его требованиям. Поливаясь из шланга, он легко удалял с себя побочные продукты своей деятельности: а поскольку он всегда работал обнаженным, это не составляло большого труда. Канава была большой и никогда не засорялась, за исключением одного случая в самом начале, когда сток забила масса спутанных волос. Брэйд вынес из происшедшего урок и с тех пор использовал волосы для набивания пуфиков и для затейливой вышивки ими декоративных салфеточек для мебели. Удобные подушечки и салфеточки мило украсили гостиную. Но сначала, разумеется, он тщательно промывал волосы. Некоторые из женщин при жизни пользовались ужасными, дурно пахнущими лосьонами, лаками, муссами и гелями для волос. Иные же, если говорить честно, были просто нечистоплотны в своих привычках, а Брэйд являлся ярым поборником гигиены.

Однако, абсолютно замечательным местом делала подвал не его недоступность для бабушки, не пресловутая канава и даже не проходящие под потолком трубы, столь удобные для подвешивания добычи. Самой замечательной его особенностью была труба для побега.

Брэйд обнаружил ее случайно, заметив однажды, как его кот появился из-за обогревательной печи, неся в пасти одну из бесчисленных мышей, которых он обожал класть на стоявшую около канавы разделочную скамью Брэйда. Брэйд иногда гадал, не соревнуется ли с ним Тигр в количестве охотничьих трофеев в доступной ему кошачьей манере.

В стене за печью оказалась широкая щель от выпавшего кирпича. Вытащив из кладки еще несколько кирпичей, Брэйд проник в пустое пространство под домом и вскоре отыскал источник, поставлявший Тигру его жертвы. Дом в свое время был построен дедом Брэйда на кукурузном поле. Старика донимали видения, как городские окраины нахлынут на его владения, обогатив тем самым его карман, и, готовясь к грядущему нашествию, он разметил пятьдесят гектаров своей земли под участки для муниципальной и частной застройки. Как составную часть подготовки к наступлению цивилизации он начал прокладывать канализационную систему, которая, по его задумке, сбрасывала бы нечистоты в небольшую речушку по соседству, впадающую в конечном счете в Найобрэру. Мечты старика не осуществились – строительство началось уже после его смерти, – однако широкий зев первой и единственной канализационной трубы многообещающе зиял с той поры под домом Брэйда.

1

1989

Дворцы во все времена строились ради великолепия, а замки – для обороны. Это историческое отличие пришло Хольцеру на ум, когда он вступил в плевенский замок через массивные ворота в каменных стенах метровой толщины. Атмосфера в башне показалась настолько тяжелой и давящей, что он непроизвольно оглянулся на залитую солнечным светом речную долину. Романтический Дунай на своем пути к морю успел достаточно попетлять среди индустриальных свалок Румынии, и даже с огромного расстояния Хольцер уловил маслянистый блеск воды, наполовину состоявшей из промышленных отходов.

Четыре столетия назад плевенский замок в течение шестнадцати недель выдерживал осаду войск Оттоманской империи, прежде чем его обезумевшие от жажды и голода защитники сдались на милость победителя на условиях, что турки не потребуют чрезмерной контрибуции и не тронут их жен и детей. Условия были приняты, и решетка замковых ворот поднялась. Вступая в крепость, турки салютовали храбрости защитников замка, их стойкости й мужественности в битве. Затем они перерезали всех мужчин, а женщин в соответствии с обычаями тех дней изнасиловали и убили. Девочек и молоденьких девушек угнали в Империю, чтобы продать в услужение в богатые дома, а наиболее сильных и выносливых на вид мальчиков отправили в лагеря янычар или мамелюков, где по прошествии времени и при удаче они вырастали и мужали, чтобы затем служить наемниками в войсках Империи и завоевывать для нее крепости и города, возможно, даже в своей родной Болгарии. В этом смысле оттоманские турки были демократами.

Хольцер не был знаком с историей плевенского замка, Болгарии, Оттоманской империи и их двухсотлетней борьбы на юге Европы и Среднем Востоке, однако он сразу мог отличить тюрьму строгого режима от любого другого учреждения, будучи своего рода экспертом в этом вопросе и обладая немалым личным опытом нахождения в подобных местах, о чем старался не вспоминать, но не мог забыть. Чего-чего, а нежелательного опыта у Хольцера было хоть отбавляй.

Когда его ввели в подземелье, Хольцер невольно поежился, несмотря на свой нынешний статус гонца-вербовщика. Резкое падение температуры и повышение влажности подействовали на него угнетающе, словно он вновь превратился в заключенного. Надзиратель оглянулся и испытующе взглянул на немца.