Дамы любят погорячее (сборник)

Вот и не верь после этого в приметы… Актрисе Марине Белогуровой, героине ток-шоу Ирины Лебедевой «Женское счастье», приснился сон, который уже дважды в ее жизни предвещал смерть близких… Во время эфира Марина держалась с достоинством, следуя совету Ирины – не обращать на сны внимания. Однако все же сон оказался в руку: незадолго до конца передачи ее гражданский муж Игорь, сидящий в студии, внезапно умер от сердечного приступа. И буквально на следующее утро к убитой горем актрисе явился следователь, провел обыск и нашел в мусорном ведре пузырек из-под яда. Марине предъявлено обвинение. Но тележурналистка Лебедева не верит в то, что ее подруга могла совершить подобное. Марину кто-то подставил. Но кто? И что за этим стоит – ревность, зависть, месть?..

Дамы любят погорячее

Глава 1

Она появилась в нашей редакции, и сразу словно прибавилось солнца. Если эта женщина поразила меня, когда я видела ее на сцене, в роли прекрасной Донны Анны, то, признаюсь честно, она не менее восхитила меня, представ в образе современницы. Марина Белогурова, актриса одного из театров города Тарасова, обладала не просто красивой наружностью. Нет, помимо классической правильности черт и изгибов фигуры, было в ней нечто, что завораживает, что притягивает взгляды и заставляет любоваться. Блондинка с длинными волосами, глубокими синими глазами и обворожительной родинкой на левой щеке, слегка улыбаясь – возможно, в этой легкой полуулыбке и скрывалась ее тайна, – появилась у нас в редакции и сказала своим чистым, звонким голосом:

– Здравствуйте, я Марина Белогурова.

И мы все, сидящие здесь, замерли при одном только взгляде на нее. Она была одета во что-то светлое, что-то, казалось, воздушное, отчего сразу вспоминались строки Пастернака: «Ты появишься у двери… В чем-то белом, без причуд… В чем-то впрямь из тех материй… Из которых хлопья шьют…» Вот и на ней было надето какое-то белое платье без особых изысков, и от этого она и казалась какой-то нереальной. Даже у нас, женщин, известных завистниц чужой красоте, такое вызвало восхищение. Мы смотрели на Марину обожающими глазами, а она все стояла у двери со своей полуулыбкой на слегка тронутых розовой помадой губах.

Первой опомнилась Галина Сергеевна Моршакова, режиссер нашей передачи «Женское счастье», для ближайшего выпуска которой мы и пригласили Марину. Я, ведущая этой передачи и по совместительству рассказчик этой истории, Ирина Лебедева, увидела впервые Марину пару месяцев назад в театре, попав туда по своим делам вместе с моей подругой, Настей Палиной, и, восхитившись внешностью и талантом Марины, захотела сделать с ней передачу. Впрочем, прошло немало времени, и я даже позабыла об этом прелестном видении, пока однажды совершенно неожиданно не столкнулась с Мариной в подъезде своего дома.

Я не сразу сообразила, кто передо мной, а сообразив, вспомнила, что хотела пригласить ее на съемки. А вспомнив, уже не отстала от Марины, заговорив сразу.

Глава 2

Опуская подробности дальнейших событий, которые не так уж сложно представить, скажу лишь, что «Скорая» подтвердила диагноз и увезла тело Игоря. Я же взяла на себя заботу о Марине.

Конечно, она была в таком состоянии, что страшно было доверить ей управление машиной – молочно-белой «Нивой» последней модели, принадлежавшей Игорю, – и повела машину сама. Марина сидела рядом, совершенно безучастная ко всему, она словно впала в транс, и я серьезно опасалась за ее состояние. К тому же я не могла не думать и о ее вещем, как оказалось, сне. Получалось, что женщина в черном и правда будто напророчила очередную смерть. Даже если у меня появились такие мысли, то нетрудно себе представить, что же тогда чувствовала Марина. Но она молчала, и я не решалась заговорить с ней. Наконец, когда мы оказались почти у дома, я предложила:

– Если хочешь, пойдем ко мне. Наверное, тебе не следует оставаться сейчас одной.

Она посмотрела на меня потухшим взглядом и, поколебавшись, кивнула в ответ. Мы вышли из машины и направились к подъезду. Поднялись ко мне, и я предложила выпить, зная по опыту, что небольшое количество алкоголя – но только очень небольшое – несколько расслабляет в подобных обстоятельствах. Марина опять согласилась без особого энтузиазма. Я налила нам в рюмки коньяку, и мы выпили.

– Знаешь, – сказала она, поставив рюмку на столик, – это все странно…

Глава 3

Наутро, проводив мужа в институт, заботливо покормив его перед выходом яичницей и напоив кофе, я решила подняться к Марине и узнать, как она себя чувствует. Марина открыла мне после второго звонка в дверь, и вид ее красноречиво говорил, что предыдущая ночь была проведена без сна и в слезах. Впрочем, она все равно была красива, даже с припухшими глазами. «Удивительно», – подумала я, ощутив несильный укол совести, потому что предыдущую ночь сама провела отнюдь не в слезах.

– Привет, – сказала я. – Как ты?

– Да ничего, жива, – ответила Марина. – Проходи.

Я прошла следом за ней в комнату, обставленную не без вкуса и изящества, села на светлый, напоминающий облако, диван.

– Не спала? – участливо поинтересовалась я.

Глава 4

Как бы там ни было, но обещание свое я намерена была исполнить, хотя, конечно, положа руку на сердце, плохо себе представляла, чем именно могу помочь Марине. Ну, встречусь я с Евгенией Александровной Пряжниковой и ее дочерью Натальей, и что? При чем здесь мое мнение об этих достойных особах и как оно может повлиять на обвинение Марины, буде такое вынесено в ближайшие семьдесят два часа? Я что, сыщик? Никак нет. Так в чем же дело? Почему я все же согласилась встретиться с этими дамами? Из каких таких соображений?

Примерно так я размышляла, уже лежа в постели и слушая мерное посапывание мужа под боком. Почему же я все-таки решила встретиться с Пряжниковыми? Уж явно не только потому, что мне было жаль Марину. И даже не потому, что мне действительно очень хотелось ей помочь. Так почему же? Ответ был прост и буквально лежал на поверхности, другое дело, что я упрямо не желала это принимать за единственно правильный ответ, за аргумент, перевешивающий все прочие. А ведь дело было в том, что мне хотелось вмешаться в это дело. Да, я с радостью, которую ощутила где-то внутри, выслушала Маринину просьбу и сразу согласилась, правда, не сразу дала свое согласие. Приходилось признаться, что все-таки всеми этими расследованиями я, журналистка Ирина Лебедева, занимаюсь из любви к искусству. Есть, должно быть, у меня в характере какая-то жилка, которая не позволяет пройти мимо загадочных преступлений, да еще таких, которым я становлюсь невольной свидетельницей. Благо, замечу в скобках, на подобные экзерсисы моя судьба довольно щедра. Так почему же я все время пытаюсь найти оправдание своему вмешательству во все эти дела и почему никак, проявляя незаурядное упрямство, не желаю признавать, что на самом-то деле все гораздо проще. Так просто, как название одного голливудского фильма. Я просто люблю подобные неприятности.

Конечно, звучит это как-то не слишком убедительно. Разве может нормальный человек любить обилие загадочных происшествий, так и норовящих случиться именно тогда, когда он находится в непосредственной близости от них. Или, например, наличие трупов вокруг своего детища, своей телепередачи «Женское счастье»? Да, должно быть, «люблю» – это слишком сильное выражение. Но разве не любят свою профессию сыщики, разве не любили они ее и в прежние века, начиная с классиков и заканчивая авангардом? Мне-то всегда казалось, что сыщиком становится только тот, у кого в крови имеется в наличии некая загадочная субстанция, невидимая взгляду и даже оку микроскопа и не выявляемая ни при каких анализах. Но эта-то субстанция и не дает человеку покоя, заставляет, принуждает его вмешиваться в любого рода происшествия, к которым у него имеется хоть маломальская тяга. Поэтому-то так много сыщиков-любителей экстра-класса и класса пониже. Я, конечно, застряла где-то в последних рядах этой блестящей когорты, но должна же я в конце концов признаться хотя бы самой себе в том, что не могу не вмешаться в какое-то происшествие, да еще если оно и загадочное! Ну не могу – да и не хочу, чего уж там! – я сидеть сложа руки, когда вокруг происходит такое! Возможно, я только с виду респектабельная дама, а на самом деле…

Я закрыла глаза и представила, что я сыщик. У меня есть свой маленький офис и свои клиенты, и ношу я брючные костюмы неярких расцветок и вообще стараюсь не бросаться в глаза, не запоминаться… До поры до времени, конечно. И что дела у меня раскрываются чуть ли не сами собой… «Нет, стоп, – сказала я тут себе, – так не пойдет. Почему это «сами собой?», никак не сами. Я прилагаю усилия, проявляю чудеса наблюдательности и сообразительности, и только благодаря мне, Ирине Лебедевой, раскрываются мрачные преступления, над которыми без толку бьются родные следственные органы! И если бы меня не было, то меня бы просто следовало придумать!»

Так, в приступе мании величия, видя себя этаким Шерлоком Холмсом и еще многими гениальными сыщиками, я уснула. Излишне добавлять, что мне снилось, как я одно за другим, словно орешки щелкаю, раскрываю самые загадочные из самых загадочных убийств, и как за это Президент вручает мне в итоге огромную золотую медаль за заслуги перед Отечеством самой высокой степени, и как я обещаю служить Родине и давить гадов, как клопов…

Глава 5

– Ну, что думаешь о тетушке? – спросила я Валерия.

– Знаешь, полагаю, – ответил он, – что вряд ли она имеет к этому какое-то отношение. Иначе зачем бы ей говорить о том, что они вместе обедали? Тем более – нам? Мы ведь не из милиции, могли и не узнать.

– Да, но все равно у нее мог быть мотив, – проговорила я задумчиво, выходя из лифта.

– Мотив? – удивился Валерка. – Шутишь? Какой у нее был мотив травить собственного племянника, в котором она, похоже, души не чаяла?

– Ну, во-первых, – произнесла я, садясь в машину, – то самое завещание. Ведь, если бы не Марина, как я понимаю, все деньги достались бы ей с доченькой. А во-вторых, она так не переносит Марину, что вполне могла ее подставить, подбросив ей тот самый пузырек.

Змей в райских кущах

Глава 1

Свет софитов меня манил с детства: можно сказать, как родилась, так сразу и начала себя представлять то ли балериной, то ли кинозвездой, то ли оперной дивой… Конечно, тарасовская телестудия – это не Ла Скала и не Метрополитен-опера, и я вовсе не Рената Тебальди, но роль Ирины Лебедевой – ведущей популярной рейтинговой телепрограммы в Тарасове «Женское счастье» – меня почти что устраивает. Почти – потому, что мечтала я все-таки о другом: о чем-то вроде «Независимого расследования»… Видно, все-таки в каждой женщине дремлют задатки частного детектива! Но, увы, у начальства в лице Евгения Ивановича Кошелева взгляд на это дело совершенно иной. Я бы даже сказала, что диаметрально противоположный, и у рекламодателей – тоже! По крайней мере, по мнению шефа.

И с Юлей Меньшовой, на мой взгляд, общего у меня тоже маловато. Однако я на этот счет не особенно расстраиваюсь.

Во мне, как утверждает мой драгоценный благоверный Володенька, шарма гораздо больше, чем у столичной телезвезды, да и в «Женском счастье» есть особенная изюминка. Не скажу какая – но есть! Ни с одной другой программой ее не спутаешь!

Тарасовский целецентр, разумеется, не Останкинская телебашня… Зато с противопожарной безопасностью у нас все в порядке! Шеф сам регулярно у всего персонала зачеты принимает по технике безопасности, и мы все в его журнале ежеквартально расписываемся. Спасибо еще, огнетушители на себе таскать не заставляет…

А вот с мечтой об оперном театре пришлось расстаться: господь голосом не одарил. Такая вот незадача! Зато Володька говорит, что из меня вышла отличная журналистка. Хотя у него взгляд, конечно, субъективный… Но зато другие то же говорят, не он один!

Глава 2

Первым делом Костя отвез меня домой к Алле Владимировне. Когда я вышла из машины, он вышел следом.

– Костя, меня совсем не обязательно сопровождать, – улыбнулась я. – Вряд ли дома у Малаховой меня уже подстерегает убийца!

– Лишняя осторожность не помешает, – задумчиво проговорил водитель с внешностью Дольфа Лундгрена. О его армейских подвигах в суперэлитных спецназовских войсках на тарасовском ТВ ходили легенды. Когда его расспрашивали о чем-либо, Костя предпочитал отмалчиваться. Молчал он и о своих нежных чувствах ко мне, но вся студия была почему-то уверена, что влюблен Костя в меня страстно и безнадежно. Насчет «страстно» я еще могла сомневаться, а вот насчет «безнадежно» была уверена на все сто. Сама я любила только своего мужа – Владимира Николаевича Лебедева. Но Константина Шилова такое положение дел, похоже, абсолютно устраивало.

– Ну, как знаешь, – смирилась я.

Однако Германа Генриховича Гоффмана дома не оказалось, а именно у него я хотела узнать подробности того, что же произошло. Со студии я пыталась дозвониться до Гурьева, но его телефон почему-то не отвечал. Я была уверена, что Валерий уже в курсе событий. С его-то связями в милиции и криминальных кругах!..

Глава 3

Володька встретил меня, вооруженный ножом, которым он строгал какой-то салат. В этот самый момент я и вспомнила про изысканный ужин, обещанный мною Валерке.

– Ирина, ну наконец-то! – Володька бросил ножик на стол, вытер руки о краешек полотенца и принял меня в свои объятия. – А то я уж здесь извелся весь! Ну, как все прошло? Это тебя столько времени Кошелев нравоучил? Я, между прочим, звонил на студию, мне сказали, что ты уехала, – проговорил он обиженно. – Ты снова во что-то впуталась?

– Нет, – покачала я головой, – готовлю очередную передачу! Истинный крест. – Я даже перекрестилась для пущей убедительности. В общем-то, это была чистая правда. В конце концов, должно же было мое «независимое расследование» однажды выйти в эфир!

Я полезла в бар за бутылкой коньяка, припрятанного там на всякий пожарный случай, и заодно включила свой музыкальный центр. Ничто не успокаивало меня так, как классическая музыка.

– Ирина, у тебя, наверное, был очень трудный день, – констатировал Володенька и ретировался на кухню, лишь бы только не слышать моего Паваротти. Обидно, конечно. Но ничего, мы и не такое переживали!

Глава 4

– Ирина Анатольевна! – Кто-то позвал меня уже у самого выхода из клуба. Я обернулась: Герман Генрихович усиленно махал мне рукой. Я пожала плечами и решила вернуться. Меня разбирало любопытство, зачем это я так срочно понадобилась Гоффману.

– Герман Генрихович, что-то случилось? – осведомилась я.

– Нам не мешало бы объясниться, – ответил он, глядя словно бы сквозь меня. – Вы наверняка думаете, что я как-то причастен к смерти Лены Крыловой…

– Это сказали вы, – заметила я.

– Да, понимаю, – произнес Гоффман, уставившись в пол. – Вы, разумеется, меня подозреваете. Следователь тоже что-то такое говорил, – добавил он. – Но я здесь ни при чем, поверьте! – Герман Генрихович наконец поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Идемте в мой кабинет!

Глава 5

Игорь Викторович дожидался меня на крыльце своей юридической конторы.

– Опаздываем, – проговорил он, нахмурившись, когда я ему представилась. Костя на этот раз остался в машине, так что мне предстояло разговаривать с грозным Рокотовым наедине.

Игорь Викторович первым делом признался мне, что терпеть не может общаться с журналистами. Они, то есть мы, по его словам, слишком обнаглели в последнее время. В ответ я поблагодарила его за комплимент и призналась, что до настоящего момента совсем по-другому представляла себе адвокатов.

– Очень жаль, что я не соответствую вашим представлениям, – посетовал Рокотов. – Вы не против, если мы с вами пообщаемся вот в этом кафе? – Он кивнул в сторону «Десерта».

– Не против, – сказала я.