Царь Эдип

Софокл

Эписодий Четвертый

 

Показывается старый пастух Лаия, ведомый слугами Эдипа.

1110 В лицо его не знаю, но уверен, Друзья мои, что это он, пастух, Тот самый, за которым мы послали. Он очень стар, он впрямь гонцу ровесник; К тому же в спутниках его как будто Своих рабов я узнаю. Но вам Скорей судить возможно: ведь и раньше Вам был знаком тот Лаиев пастух.
Ты не ошибся, это он. Был верен Царю он так, как только может раб.
(Вестнику) К тебе, коринфянин, вопрос мой первый: 1120 О нем ли говорил ты?
Да, о нем.
(Пастуху) Теперь, старик, смотри мне в очи прямо И прямо на вопросы отвечай. Скажи мне: был ты Лаия рабом?
Да, но не купленным: [52] я в доме вырос.
И чем ему служил ты? Чем кормился?
Почти всегда к стадам приставлен был.
Где ж ты их пас? В каких местах бродил ты?
На Кифероне или по соседству.
Ты с этим мужем уж встречался в жизни?
О ком ты говоришь? И что он делал?
1130 О том, кто пред тобой. Ты с ним знаком?
Дай посмотреть… нет, государь, не помню.
Куда ему! но все же, государь, Заставлю я его припомнить ясно, Хоть он и не узнал меня.
Забыл ты, Как там, на Кифероне мы сходились? Ты двух был стад надсмотрщиком, а я Лишь одного. И вот, три года сряду Мы полное там лето проводили Вплоть до Арктура [53] . А на зиму мы Домой спускались — я к своей избушке, А ты к родному Лаия двору, 1140 Что ж скажешь? Правду я тебе напомнил?
Да. Только было это так давно!
Теперь припомни: не давал ли ты Младенца мне в те дни на воспитанье?
К чему об этом спрашивать теперь?
А вот к чему: младенец этот — вот он!
Да будет проклят твой язык! Молчи!
Ты не брани его, старик! Внушенья Не он достоин, а скорей ты сам!
В чем я виновен, государь любимый?
1150 Ты о младенце отвечать не хочешь!
И отвечать мне нечего: он лжет!
Не хочешь честью, так заставят силой. [54]
О государь, не мучь меня: я стар!
(телохранителям) Скрутите руки за спиной ему!
Зачем, несчастный! Что ты хочешь знать?
Ты дал ему младенца, или нет?
Дал. Лучше б смерть я принял в ту годину!
Ее ты примешь, коль не скажешь правды!
А коль скажу — приму ее подавно.
1160 Ты вновь уверток ищешь, мнится мне?
Да нет; сказал ведь, что младенца дал.
А чей был он? Твой сын? Иль сын — другого?
Не мой, не мой; его — другой мне дал.
Кто он? Фиванец? Имя, род скажи!
О государь, молю тебя, довольно!
Погиб ты, если повторю вопрос!
Здесь, в этом доме жил его отец.
Кем был? Рабом? Иль …родственник царю?
Вот ужас, вот! и мне о нем сказать!
1170 А мне — услышать. Пусть же я услышу!
То был, как говорили, сын царя. А прочее тебе жена доскажет.
Она тебе дала младенца?
Да!
И для чего дала?
На истребленье.
Свое дитя?
Из страха злых пророчеств!
Каких?
Чтоб он не стал отцеубийцей.
А ты зачем меня другому отдал?
Мне стало жаль тебя, и я подумал: Пусть на чужбину отнесет! А он На горе страшное тебя сберег… 1180 Да если ты — тот брошенный младенец, То знай — себе на горе ты рожден!
Свершилось все, раскрылось до конца! О свет! В последний раз тебя я вижу: Нечестием мое рожденье было, Нечестьем — подвиг и нечестьем — брак!

Эдип поспешно уходит во дворец.

Вестник и пастух расходятся в разные стороны.