Бриллиантовый психоз

Деревянко Илья

ГЛАВА 6

 

Лозовский ОМОН возглавлял майор Живоглотов Ирод Иудович. Усатый, пузатый, коротконогий мужчина лет сорока, напоминающий помесь каракатицы, свиньи и моржа. Мягко говоря, «оригинальное» имя-отчество объяснялось происхождением майора из семьи закоренелых еретиков, адептов секты «Последователи Антарктического Пингвина», проповедующей учение... да ну его в болото! Пересказывать подобный бред – язык сломаешь, мозги вывихнешь. Имя, отчество, фамилия подходили омоновскому начальнику как нельзя лучше. Он отличался патологической жестокостью (Живоглотов), склонностью к предательству (папаша-то Иуда) и любил издеваться над детьми (Ирод). Эти качества майор проявлял в течение всей жизни. В начале восьмидесятых годов он работал на таможне, был замешан в крупную аферу с контрабандой антиквариата, перезаложил всех подельников (Иудович), за активное содействие следствию выторговал себе свободу и, отделавшись легким испугом, устроился на работу в среднюю школу № 2 в качестве военрука. Там Ирод, в точном соответствии с именем, начал терроризировать учеников (одному пятикласснику, курившему в туалете, сломал обе руки, с размаху грохнув ребенка об пол, другого выбросил из окна второго этажа и т. д.). В конце концов под давлением возмущенных родителей Ироду Иудовичу пришлось уволиться из школы «по собственному желанию», однако безработным он не остался. Сперва поступил на службу в Лозовское отделение милиции, а затем перебрался в местный ОМОН, где быстро сделался начальником. Тут-то Живоглотов и развернулся на полную катушку. Лупцуя людей по поводу и без повода, он ощущал ни с чем не сравнимое блаженство, а порой испытывал настоящий оргазм. Подчиненных Ирод Иудович подбирал по своему образу и подобию. В результате лозовский ОМОН пользовался дурной репутацией даже среди коллег, тоже отъявленных беспредельников, но не до такой степени!

Просьбу подполковника Бутылкина разогнать надвигающуюся на отделение демонстрацию Живоглотов воспринял с невероятным облегчением и воодушевлением (по неудачному стечению обстоятельств, Ирод Иудович три дня никого не мордовал, из-за отсутствия любимого развлечения впал в глубокую депрессию и начал подумывать о самоубийстве. Бутылкин буквально вытащил его из петли).

– Разобрать автоматы, щиты, дубинки, гранаты со слезоточивым газом! – с энтузиазмом приказал Живоглотов подчиненным. – Давить! Крушить! Мокрого места не оставить! Зачинщиков схватить, запереть в камеры! Ими я лично, хе-хе, займусь! На досуге!

Гремя щитами и потрясая дубинками, омоновцы двинулись навстречу толпе...

* * *

Предводитель демонстрации Паша Губошлепов, завидев цепь омоновцев, на миг растерялся, но вскоре, опознав в командире карателей Ирода Иудовича, пришел в неописуемую ярость. Дело в том, что Паша некогда обучался в той самой школе № 2, где свирепствовал военрук Живоглотов. Правда, серьезных увечий Паше, в отличие от большинства одноклассников, удалось избежать, но однажды военрук «шутки ради» заехал ему ногой под копчик так сильно, что мальчишка неделю не мог присесть.

– Ублюдок вонючий! – процедил Паша, буравя глазами ненавистную усатую рожу. – Похоже, настала пора поквитаться!

– Гей, ребята! Глядите! Вот она, хваленая демократия! – крикнул Губошлепов замершим в нерешительности гражданам. – Менты собираются разогнать мирную демонстрацию! Бей легавых! Справимся! Нас в десять раз больше! За мной!

Вертя над головой велосипедную цепь, он первым бросился на омоновцев. Почуяв вожака, хмельная, доведенная до неистовства жаждой дележа графских бриллиантов толпа с улюлюканьем ломанулась следом, в мгновение ока смяв цепь стражей порядка.

– Огонь на поражение! – взвизгнул обмочившийся со страху Ирод Иудович, но было слишком поздно! Все до единого омоновцы валялись на земле, извиваясь под градом ударов озверевших демонстрантов, а самому Живоглотову врезался в челюсть свинцовый кулак Губошлепова.

– Получи, сука, старый должок! – приговаривал Паша, пиная ногами завывающего дурным голосом Ирода Иудовича...

* * *

Раненый Бу-Бу и Генерал провели ночь в КПЗ Лозовского отделения на голом бетонном полу. Бутылкин не спешил отправлять их в ИВС, расположенный в соседнем областном городке Долбищенске. Везти далеко. Пока то, пока се... Пускай лучше под рукой побудут... Бу-Бу, наивно попросившийся в больницу, вызвал у милиционеров взрыв дьявольского гогота и схлопотал дубинкой по черепу: «Не х...я вые...ться!» Однако спустя некоторое время дежурный по отделению, сжалившись, швырнул ему кусок бинта и таблетку анальгина: «Лечись, блин, на... помни мою доброту!» Рана Бу-Бу оказалась неопасной (пуля лишь выдрала солидный кусок мяса, не повредив кости), но чрезвычайно болезненной, да и кровищи вытекло порядочно. Бандит ни на минуту не сомкнул глаз, охая, стеная и матеря милицейский произвол. Генерал, совершенно выбитый из колеи, также не сумел уснуть, беспрестанно пиля дол...ба Бу-Бу, по дурости которого «вся каша заварилась». К утру оба напоминали выходцев из могилы, переполненных запредельной злобой. А без двадцати десять в камере появился старший лейтенант Сергей Костоломов.

Завидев старшего лейтенанта, узники мгновенно остыли и страстно возмечтали провалиться сквозь землю. Костоломов был похож на плохо выбритую гориллу, одержимую манией убийства: узенький, шириной в мизинец дистрофика лобик, жесткие, подстриженные ежиком волосы, лохматые брови, зловещие красные огоньки в бездонных провалах глазниц, выпирающая вперед верхняя челюсть, сутулая фигура, длинные, жилистые, свисающие ниже колен руки с пудовыми кулачищами, покрытыми мозолями от бесчисленных зуботычин... Словом, старший лейтенант Костоломов живо напоминал сержанта Сгинь-Сдохни, персонажа известной сатирической повести Гарри Гаррисона «Билл – герой Галактики». Пристально оглядев съежившихся бандитов, Костоломов расплылся в ужасающей улыбке, кровожадно потер клещеобразные ладони, схватил одной рукой Генерала, другой Бу-Бу, легко, словно месячных котят, отволок их к себе в кабинет, находящийся неподалеку на первом этаже, мешками пошвырял в угол, отвесил каждому по паре оглушительных затрещин для профилактики и приступил к допросу.

– Ты! – Костоломов пнул носком ботинка Генерала. – Встать!

Бандит, шатаясь, поднялся.

– Сознавайся, козел!

– В чем именно?

– Щас объясню, – осклабился старший лейтенант. – Значится, так: ты профессиональный наемный убийца. Киллер! Гы-гы! Застреливший на прошлой неделе банкира Пузанова плюс еще человек сорок-пятьдесят. Фамилии впишем в протокол позднее. Нужно полистать газетные подшивки за последние полгода.

– Теперь ты. – Старший лейтенант толкнул ногой всхлипывающего Бу-Бу. – Возьмешь на себя, сукин сын, все нераскрытые террористические акты со времен чеченской войны! Я доходчиво выражаюсь?! Молчите?! Ах вы б...ди! Ну держитесь! – Костоломов принялся безжалостно лупцевать задержанных и, возможно, забил бы до смерти, но внезапно замер в изумлении. Послышался звон разбиваемых стекол, жалобные мольбы о пощаде (старший лейтенант со страхом узнал голоса некоторых сослуживцев), топот бегущих по коридору ног... Дверь настежь распахнулась, в кабинет ворвался разгоряченный Паша Губошлепов и с размаху огрел Костоломова велосипедной цепью по макушке...

* * *

Втоптав в грязь омоновцев майора Живоглотова (ему перепало гораздо больше остальных), конфисковав оружие и лишь по чистой случайности никого не убив, демонстранты помчались дальше, штурмовать отделение милиции, издавна ассоциирующееся у них со змеиным логовом. Ввиду неожиданности подобного оборота событий доблестные защитники закона не оказали ни малейшего сопротивления нападавшим. Самые сообразительные повыпрыгивали из окон (в том числе подполковник Бутылкин, сиганувший со второго этажа в заросли репейника), остальные, менее расторопные, угодили в лапы взбунтовавшихся граждан, припомнивших «ментам поганым» и хамское поведение, и побои, и вымогательство взяток, и многое-многое другое... По отделению разносились стоны, плачи, перемежаемые радостным уханьем победителей, активно работающих кулаками, ногами, цепями и колами. Отметелив до потери пульса злыдня Костоломова, Губошлепов отдышался, вынул из кармана сотовый телефон, набрал номер Лапшеушина и восторженно отрапортовал:

– Шеф! Дела идут превосходно! Омоновцам вломили по первое число! Здание ОВД взяли штурмом! Захватили в плен пятнадцать легавых! Каковы будут дальнейшие инструкции?! Шеф! Шеф! Вы меня слышите?! – В трубке пищали короткие гудки.

«Тьфу, черт, рассоединилось, – подумал порученец-телохранитель, повторно набирая номер, однако дозвониться до Владилена Генриховича не смог. – Телефон испортился, – простодушно решил Паша. – Ну ничего страшного. Покамест сам управлюсь».

– Козлов загнать по камерам! – зычно распорядился он, указуя перстом на кучку окровавленных, измочаленных, хнычущих сотрудников Лозовского ОВД. – А жертв мусорского произвола (Генерала и Бу-Бу) срочно отвезти в больницу!

Да здравствует справедливость!..

В это самое время лидер партии «Борцы за справедливость» Владилен Генрихович Лапшеушин, петляя как заяц, на своих двоих удирал из города. «Ни фига себе, – затравленно думал он. – Вот те и демонстрация! Вот те и электорат! Пропади он пропадом! Пашка, дубина! Робеспьер недоделанный! Разгром отряда ОМОНа! Успешный штурм отделения милиции! Мать-перемать! За такие фокусы мигом за решетку упрячут! Надо смываться от греха подальше! В случае чего «моя хата с краю, ни хрена не знаю». Да! Я произнес речь! Призвал к проведению мирной, подчеркиваю, мирнойдемонстрации, но к дальнейшим безобразиям не причастен! Сразу после речи я уехал... Ну, положим, в Долбищенск, на встречу с избирателями. Не было меня в Лозовске. Не подстрекал! Тем паче не участвовал! Во всем виноваты «паршивые овцы в нашем стаде», например лопух Губошлепов. Пусть суд воздаст им по заслугам!.. Гм, звучит правдоподобно. К тому же депутатская неприкосновенность... Авось выкручусь! Что же касается электората... До выборов есть еще время. Успею набрать очки. Засвечу кому-нибудь по харе на телестудии Останкино, плюну в рожу репортеру... В общем, выплыву! Не впервой!»

Выбравшись из Лозовска, Лапшеушин поймал на шоссе машину и, сунув водителю крупную купюру, потребовал на предельной скорости отвезти его в Долбищенск...

* * *

Лейтенант Олег Бибикин, огульно зачисленный начальником Лозовского ОВД в «снайперы», получив приказ ликвидировать по-тихому мадам Звездовскую и Котяру Пакостного, не испытал особого энтузиазма. Более того, его охватила паника. Лейтенанта не смущала перспектива стать убийцей, но, во-первых, Олег с детства слыл отъявленным трусом, а во-вторых, стрелком, если честно, являлся никудышным. В Бу-Бу он попал совершенно случайно, чему сам несказанно удивился. Однако именно благодаря трусости (с Бутылкиным ссориться опасно! Из-под земли достанет!) Бибикин спорить с начальством не посмел. Стуча зубами, потея и ежеминутно ощущая позывы к мочеиспусканию, он принялся готовиться к роли киллера, используя знания, почерпнутые из просмотренных боевиков, а также арсенал вещдоков, любезно предоставленный майором Бураковым. Бибикин натянул на голову лыжную шапочку с прорезями для глаз, нацепил черный плащ до пят, заткнул за пояс изъятый вчера у Генерала «ТТ», опрокинул для укрепления духа стакан водки и направился к городской мэрии. Редкие прохожие (большинство жителей Лозовска собралось на площади, внимая речам Лапшеушина) удивленно поглядывали на причудливую фигуру, но от комментариев воздерживались. Какая им, собственно, разница? Мало ли психов развелось в наше время, а дурдомы охраняются плохо. Вот и убег!

Никем не потревоженный Бибикин благополучно добрался до мэрии, значительно опередив вторую колонну демонстрантов, возглавляемую Брехунковым, решительно (сказывалась выпитая натощак водка) вошел вовнутрь и пнул ногой дверь кабинета Звездовской. Татьяна Петровна старательно наводила красоту. Занятие в ее преклонные годы ответственное, трудоемкое, отнимающее массу времени. На столе лежала груда косметики.

– Готовься к смерти! – загробным голосом произнес лейтенант, поднимая «ТТ». – Тебе конец!

Госпожа мэр, которой нельзя было отказать в сообразительности, нырнула под стол и завыла, как пароходная сирена:

– Вовик, Толик, Лелик! Меня хотят убить! На помощь!

Решимость незадачливого киллера бесследно испарилась. Он попытался убежать, но не успел. Примчавшиеся на зов клевреты Звездовской сбили его с ног, отобрали пистолет (как потом выяснилось, незаряженный: забыл в спешке вставить обойму) и сорвали маску.

– Ба! Да это ж лейтенант Бибикин! – воскликнул Вовик, врезав пленнику кулаком в рыло. – Бутылкин небось прислал?! Сознавайся, скотина! Башку отверну!

– Да, Бутылкин! – прошепелявил разбитыми губами лейтенант. – Не убивайте! Я больше не буду!

– Что с ним делать, Татьяна Петровна? – обратился к вылезающей из-под стола Звездовской Лелик. – Может, действительно того?! Пока никто не видит?!

Бибикин зашелся в истерическом плаче.

– Не надо! – свеликодушничала успевшая оправиться от испуга госпожа мэр. – Свяжите да заприте покрепче! Заложник нам пригодится. К тому же этот недомерок – отличный компромат против Бутылкина!

«Добры молодцы» скрутили не перестающего рыдать «киллера», попинали от избытка рвения, запихнули в чулан и повесили на дверь массивный амбарный замок. Едва они закончили свою работу, с улицы донеслись шум, гам и мегафонные призывы господина Брехункова «сохранять спокойствие»...

* * *

Сергей Анатольевич Брехунков, в отличие от горячего Паши Губошлепова, революционным действиям предпочитал «переговорный процесс». Однако не по благоразумию или кротости нрава, а из соображений прагматических. Сергей Анатольевич знал по опыту – конфиденциально побеседовав с представителями власти, можно выторговать что-нибудь «вкусненькое» себе лично, а ежели толпа начнет кипятиться – и ей небольшую косточку бросить. В результате волки сыты, овцы целы!

– Граждане, сохраняйте спокойствие! – надрывался он, намертво приклеившись губами к мегафону. – Партия «Борцы за справедливость» уполномочила меня вести переговоры с мэрией.

– Водка заканчивается, – шепнул на ухо оратору один из партийных функционеров. – Люди нервничают!

– Подгони фургон с нашего конспиративного склада, – так же шепотом посоветовал Брехунков.

– Отравятся, – задумчиво пробормотал функционер (на вышеупомянутом складе хранилась отвратнейшая сивуха, сварганенная из технического спирта. Один из основных источников пополнения партийной кассы, а также бездонного кармана господина Лапшеушина).

– Ни черта с ними не сделается! Не такое еще пили, – сохраняя на лице умильную улыбку, злобно прошипел Анатолий Сергеевич и, возвысив голос, крикнул: – Не позднее чем через полчаса прибудет фура с... э-э-э... напитками, которые будут раздаваться бесплатно.

Обнадеженная толпа слегка притихла, а Брехунков, не выпуская из рук мегафона, скрылся в здании мэрии. Там между ним и мадам Звездовской произошел весьма интересный разговор.

– Народ волнуется! – заявил Сергей Анатольевич.

– С какой стати? – изобразила недоумение госпожа мэр.

– Сами знаете! – хихикнул Брехунков. – Дележа бриллиантов просют!

– Каких бриллиантов? Знать ничего не знаю, – сухо отрезала Звездовская.

– Ох не надо! – замахал толстенькими коротенькими ручками «поверенный народных масс». – Мы с вами, Татьяна Петровна, люди здравомыслящие. Сумеем полюбовно договориться!

– Вы полагаете? – навострила уши Звездовская.

– Уверен.

– Хорошо! Ваши предложения?

– Извольте!..

Торг длился не менее часа.

В результате мэрша вручила Анатолию Сергеевичу десять тысяч долларов наличными и поклялась выделить долю сокровищ, к сожалению, недоступных пока из-за милицейского произвола. В свою очередь, Брехунков обещал поспособствовать успокоению возмущенных трудящихся. Обсудив детали, спевшиеся оппоненты вместе вышли на крыльцо.

– Я всей душой болею за вас, дорогие мои! – горячо заверила собравшихся Звездовская.

– А пенсии с пособиями зажала! Полгода денег не видел! Сука драная! Воровка! – послышались в ответ негодующие выкрики.

– Ничего подобного! – делая вид, будто не замечает оскорблений, уверенным тоном возразила Татьяна Петровна. – Те, кому полагаются пенсии и пособия, могут прямо сейчас получить деньги в любом отделении Дыркомбанка. Полностью за весь срок! Я уже отдала соответствующие распоряжения. (После мучительных колебаний она решила – лучше опустошить закрома Дыркомбанка, чем проворонить подводу с бриллиантами.)

Что касается бриллиантов... – Госпожа мэр терпеливо дождалась, пока стихнет дикий пьяный рев. – Что касается бриллиантов, – невозмутимо продолжала она, – то здесь я, увы, бессильна! Вина целиком лежит на начальнике ОВД подполковнике Бутылкине. Вспомните милицейские блокпосты на дорогах, ведущих к усадьбе!

В толпе забушевал тайфун страстей.

– Бей ментов поганых!.. Смять блокпосты!.. Прорваться к усадьбе! – неслись со всех сторон воинственные призывы.

Татьяна Петровна стушевалась, побледнела. В ее планы вовсе не входило допускать к вожделенному кладу уйму халявщиков. Неожиданно на выручку мэру подоспел господин Брехунков.

– Нельзя совершать противоправные действия! – загорланил он в мегафон. – Мы обязаны действовать строго в рамках Конституции. (При слове «Конституция» Звездовская с трудом сдержала приступ демонического хохота. Ну Брехунков! Ну сказанул! Однако ловкий малый! Стоит взять его на заметку!) Организуем сидячую забастовку! – заливался соловьем Сергей Анатольевич. – Рано или поздно милицейское начальство пойдет на уступки! А партия «Борцы за справедливость» гарантирует бастующим бесплатные бутерброды и согревающие напитки!.. Подгоняйте вторую фуру с водкой! – тихо приказал он охранникам. – Да живее, мать вашу! Не канительтесь!

Шум среди демонстрантов утих. Одни, разумно предпочтя реальную синицу в руках полумифическому журавлю в небе, отправились в Дыркомбанк получать полугодовые недоимки, другие присоединились к сидячей забастовке, по мере распития дармовой сивухи постепенно превращающейся в лежачую. Обстановка у здания городской мэрии стабилизировалась.

– У-у-уф! – с облегчением выдохнул Брехунков. – Пронесло! Да, кстати, уважаемая Татьяна Петровна, я совершенно забыл упомянуть об оппозиции.

– А-а-а?! – вытаращилась Звездовская.

– Об оппозиции, – терпеливо повторил Сергей Анатольевич. – Некий кавказский человек, Махмуд Каримов, объявив себя потомком графов Коробковых, а также князя Багратиона, с толпой приспешников (преимущественно рыночных азербайджанцев) направился к выездам из Лозовска, где по вашему распоряжению перерыты дороги. Махмуд утверждает, будто бы сокровища закопаны именно там. Соплеменники верят.

– Они рехнулись? – Изумлению госпожи мэра не было предела. – Что за чепуха?!

– Дикий народ! Дети гор! Кто ж их поймет! – философски заметил Брехунков.

Звездовская сперва бешено расхохоталась, всхлипывая, подвизгивая и хлопая себя по бедрам, но вскоре призадумалась, помрачнела. Чурки, безусловно, болваны, но... она ведь изуродовала дороги, дабы воспрепятствовать въезду в город потенциальных халявщиков, а теперь... Скопление говорливых кавказцев неминуемо привлечет внимание застрявших у ям иногородних водителей. Те заинтересуются, начнут задавать ненужные вопросы. Слухи расползутся по области, и тогда... О нет! Татьяна Петровна в отчаянии заломила руки. Из накрашенных глаз потекли слезы.

– Я звякну старому приятелю, начальнику местной пожарной охраны, – вкрадчиво сказал оказавшийся поблизости и слышавший разговор о самозванном «Багратионе» Толик. – Пускай азиков разгонят из водометов! Заодно отмоют. Гы-гы!

Звездовская одарила находчивого миньона теплым, многообещающим взглядом.

– Умница ты моя, – нежно проворковала она. – Душка!..