Бремя обвинения

Гагарин Станислав Семенович

ТОЧКИ НАД «И»

 

— Что ж, товарищи… — Бирюков помолчал, обводя собравшихся взглядом. — Думается мне, что операцию можно считать завершенной.

В кабинете собрались люди, которые были заняты в операции, и каждый из них вложил свою долю труда в это нелегкое и опасное дело. Теперь, когда все было позади, можно подвести итоги, отметить удачные моменты в своей работе и просчеты, да и проинформировать сотрудников о всем ходе операции, так как отдельные работники занимались своими участками и не знали всего в целом.

— Пусть начинает Юрий Алексеевич, — сказал Бирюков, — а если понадобится, по ходу дела добавлять будут другие. Кстати, майор Леденев поведает нам о своих приключениях в рейсе. Давайте, Юрий Алексеевич.

— Ну что ж, я готов… Если позволите, начну с характеристики тех людей, которых мы арестовали на «Уральских горах» и следствие по делу которых теперь закончено.

Леденев подвинул к себе пачку с сигаретами, но, заметив, как улыбнулся Василий Пименович, закуривать не стал.

— Начну с Мороза, — сказал майор. — Василий Тимофеевич Еремин, санитарный врач торгового порта, пятьдесят пять лет… Действительно, существовал такой человек. Но его уже нет в живых. Военный врач Еремин попал в плен в 1943 ходу. До конца войны он находился в лагере военнопленных и в мае сорок пятого был освобожден войсками союзников. Но вернуться на родину Еремину не пришлось. Он оказался в лагере для перемещенных лиц, подвергался обработке, которую вели тогда в этих лагерях работники западных секретных служб с целью воспрепятствовать возвращению советских людей домой. Но Еремин продолжал настаивать, требовал встречи с представителями советской военной администрации, предпринимал все меры к тому, чтобы вернуться в Советский Союз.

Изучив его данные, руководители секретной службы решили использовать Еремина в своих далеко идущих целях. Под видом товарища по несчастью к нему подключили матерого разведчика, который и всплыл потом в Поморске под кличкой Мороз. О нем я скажу позже.

Так вот… Мороз прикинулся таким же военнопленным, как и Еремин, тоже рвущимся на Родину. Постепенно он завоевал доверие военного врача, разузнал всю его подноготную и вскоре был готов принять обличье доктора. Затем Василий Тимофеевич был уничтожен, а его место в этом мире занял будущий Мороз… Он был заброшен в нашу страну…

Настоящая фамилия Мороза — Блувбанд, Иосиф Рудольфович Блувбанд. Сын немецкого колониста с юга России, Блувбанд еще до второй мировой войны был зачислен на службу в германскую разведку под именем Эрнста Брука. Выросший в России, он прекрасно владел русским языком, знал обычаи и нравы, поэтому и считался хорошим специалистом по «русским делам». С начала Великой Отечественной войны оберштурмфюрер Брук выполнял самые различные задания, действуя и в оккупированных гитлеровцами районах, и по эту сторону фронта.

Как организатор сети провокаторов и предателей в подполье Н-ской области, Брук, носивший тогда имя Альберта Ивановича Троицкого, был приговорен патриотами к смертной казни, но чудом избежал возмездия и был вскоре переброшен на Западный фронт. Там штурмбанфюрер Брук и встретил конец войны, явившись к союзникам, которым он предложил свой опыт и знания специалиста по «русским делам».

После необходимой подготовки, заручившись легендой, сутью которой была прошлая жизнь Василия Тимофеевича Еремина, человека, потерявшего в войну всех родственников, Блувбанд — Брук — Троицкий стал вживаться в свою новую роль.

Некоторое время он осматривался, поездил по стране, проверяя, нет ли за ним слежки, менял места жительства и работы, затем прочно осел в Поморске с намерением создать здесь разведывательную сеть шпионской резидентуры.

Но дело подвигалось у Мороза с трудом. Напрасно пытался он завербовать кого-либо из наших советских людей. Уже предварительные, проверочные контакты говорили мнимому Еремину, что на них рассчитывать ему нельзя. Со своей стороны, Блувбанд — Брук — Троицкий — Еремин постарался завоевать репутацию доброго и отзывчивого человека, честного и принципиального специалиста.

Оставшись в одиночестве, без помощников, Мороз забил тревогу. И тогда хозяева Мороза вывели его на Волка.

Волк… Игорь Александрович Юков, сорок пять лет. Юков — его настоящая фамилия. В сорок первом году Юков был штурманом на советском судне, которое война застала во время стоянки в немецком порту. Пароход был интернирован, команда взята под стражу. Но в первые дни охрана была недостаточно суровой, и у экипажа возникла реальная возможность отбить свое судно и бежать на нем в Швецию. Моряки были готовы на все, на смертельный риск, лишь бы избежать фашистской неволи.

Так думали все. Кроме одного…

Штурман Юков понимал, что их могут перестрелять раньше, чем они отойдут от причала. Да в море их немедленно догонят самолеты и военные корабли, которые легко отправят пароход на морское дно. И Юков предпочел отсидеться на берегу. Но как это сделать? Сказать товарищам? Но, узнав о его нежелании идти с ними, товарищи сочтут его предателем, еще, чего доброго, прикончат. И штурман Юков выбрал свой путь: сообщил немцам о готовящемся побеге. Экипаж судна немедленно отправили в концлагерь, где за годы войны почти все моряки погибли.

Конец войны застал Юкова в лагере для военнопленных. Компрометирующих сведений на Юкова не было, и он возвратился домой как жертва войны, наивно считая, что все для него в прошлом.

Но Юков не знал, что вместе с другими агентами секретной службы бывшего рейха он перешел по наследству новым хозяевам. Они нашли его в Поморске и подключили к Морозу под кличкой Волк. Резидент не вступал с Волком в личные контакты — это было обусловлено. Свои указания Мороз передавал либо посылая их почтой, либо звонил Юкову по домашнему телефону. В силу специфики своей работы Мороз всегда мог находиться рядом с Волком, негласно контролировать его работу. А Юков, зная, что Мороз где-то рядом, и не имея возможности догадаться, кто он, находился постоянно в напряженном состоянии, которое исключало, во-первых, отлынивание от своих обязанностей, и, во-вторых, Волк в случае провала не мог выдать Мороза.

Когда появился Форлендер с планом места захоронения сейфа с подводной лодки «Зигфрид-убийца», их было уже трое. Третий — Василий Подпасков, диспетчер, — носил кличку Бен и предназначался для грубой работы — выуживание сведений у подгулявших болтунов, заманивание дефицитными вещами, тряпками офицерских жен, с последующим шантажом, устранение неугодных лиц и т. д. Кроме клички и фамилии, мы о третьем из этой группы ничего не знаем. Бен мертв, а сообщникам его о прошлом Подпаскова ничего не известно.

Снабженный планом, который передал ему Форлендер, Бен попытался проникнуть в Палтусову губу, но наткнулся на сержанта Гончарика и рядового Завьялова. О том, что Палтусова губа оцеплена, он не подозревал, так как считал, что с Форлендером действительно произошел несчастный случай.

Выстрелы в Палтусовой губе насторожили Мороза. Лично ему это ничем не грозило. В случае провала Подпасков мог выдать только Волка, так как знал лишь его. Но Морозу нужен был Юков, чтобы передать Гэтскеллу — Биллу материалы операции «Сорок четыре», шпионские сведения, собранные Беном, Волком и самим Морозом. Поэтому мнимый доктор Еремин решает ликвидировать Подпаскова. Но как это сделать? Мороз поручает убийство Юкову, но в последний момент случайно подслушивает на «Уральских горах» разговор Тани Яковлевой и Подпаскова. Диспетчер приглашает жену старпома к себе на квартиру.

На второй день старпом обнаруживает в своей каюте записку. Яковлев действительно потерял ее, но мы сумели прочитать текст, хотя и не видели записки.

Запасшись гантелью из каюты Яковлева, бывший штурмбанфюрер Брук следил за домом Подпаскова. Он видел, как туда ворвался Яковлев, как выбежала Таня, как покинул дом вслед за нею сам старпом. Выждав час, в квартиру Подпаскова направился Мороз. Бен оказался живым и невредимым. Он впустил резидента в квартиру и был убит гантелью старпома. Затем Мороз оставил дверь квартиры незапертой и исчез черным ходом, бросив за дверью, ведущей в котельную, орудие убийства, полагая, что теперь все подозрения в убийстве падут на ревнивого старпома теплохода «Уральские горы».

Узнав о смерти Подпаскова, Яковлев счел себя виновным в убийстве. Убедившись, что старпом арестован, Мороз решил, что партия выиграна. Но тут, за день до отхода «Уральских гор», меня угораздило столкнуться с резидентом в тот момент, когда он разговаривал с Татьяной Яковлевой. Ни о чем не подозревая, она поздоровалась со мной, а на вопрос Мороза, кто я такой, сказала — следователь… В день отхода санитарный врач увидел меня на судне в роли директора судового ресторана. Опытному разведчику не понадобилось долго соображать, что все это означает. Он тут же информирует об этом Волка и требует от него ликвидировать «ресторатора», а затем радиограммой сообщает об усложнившейся обстановке Биллу.

В море Волк попытался отправить меня на тот свет.

С большими предосторожностями встретился он с Биллом в ресторане «Сельдяной король» и передал зажигалку, в которой находилась микрофотопленка. Как выяснили наши специалисты, зажигалка устроена так, что, в случае попытки зажечь ее, особое устройство поджигало пленку, и та моментально сгорала. К счастью, мне не пришло в голову прикурить от этих зажигалок…

— Разве их было несколько? — спросил Самсонов.

— Лейв передал мне две.

— Кстати, товарищи, — перебил Леденена полковник Бирюков, — сообщаю вам, что Лейв Эйриксон и его друзья из Национального комитета ветеранов Сопротивления сумели представить своим властям неопровержимые доказательства, мягко говоря, нелояльного поведения Гэтскелла и его друзей. Как стало известно, вчера вся эта компания выдворена из Норвегии.

— В то время как я плавал на «Уральских горах» и «одалживал» зажигалки у мистера Гэтскелла, здесь, на берегу, шла работа по установлению личности Мороза. Во-первых, наши радисты, караулившие каждый его выход в эфир, с помощью передвижных радиопеленгаторных станций сумели засечь очередной радиосеанс Мороза и перекрыли шоссе, с которого велась передача. В зоне оказалось одновременно двенадцать автомашин разных марок, на которых ехало в двух направлениях тридцать восемь человек…

— Хорошо, хоть ни одного автобуса не попалось, — негромко проговорил капитан Корда.

— Да, в этом случае объем работы значительно бы вырос, — сказал Леденев. — Так вот… Все тридцать восемь человек — владельцы машин, водители и пассажиры — были взяты под наблюдение. Среди них оказался и санитарный врач торгового порта Василий Тимофеевич Еремин. Одновременно произошло событие, которое позволило резко сузить круг поисков. В управление обратился второй штурман теплохода «Уральские горы» Михаил Нечевин. В беседе с полковником Бирюковым штурман рассказал, что видел, как доктор Еремин писал что-то в каюте старпома, затем наблюдал реакцию Яковлева на эту записку. «Старпом прочитал записку, скомкав, сунул в карман и помчался убивать диспетчера», — сказал Нечевин, любитель разгадывать всевозможные тайны. На этот раз Нечевин оказал следствию большую услугу. Когда старпом выбежал из своей каюты, штурман вошел туда и снял со стопки бумаги, на которой писал Еремин, верхние листки. Он читал в детективных романах о том, что по вдавленным следам можно прочитать текст. Эти листки Нечевин и принес в управление, где специалисты действительно немедленно восстановили содержание записки, адресованной Яковлеву.

Теперь за Ереминым было установлено постоянное наблюдение, и, когда он, по своему обыкновению, выехал на такси за город, чтобы передать очередное сообщение в эфир, по пятам за ним следовала специальная машина, оборудованная аппаратурой, которая окончательно подтвердила, что и нынешняя, и все предыдущие радиопередачи — дело рук Еремина.

Решено было дождаться прихода «Уральских гор» и взять Мороза в тот момент, когда он будет пытаться передать что-либо Волку. О Волке мы уже знали и по приходе судна в порт устроили ловушку для обоих. Так была завершена операция.

Ну, — сказал в заключение Леденев, улыбаясь и вновь пододвигая к себе сигареты, — могу еще прибавить, что после схватки в темноте с Волком я на всех смотрел… волком, ждал опасности со всех сторон. Исключая, конечно, штурмана Нечевина, который выручил меня в трудную минуту, сам того не подозревая.

— Это не совсем так, — заметил Бирюков. — Нечевину было поручено наблюдать за вами и при случае прийти на помощь. Он видел, как вы подались в трюм, и через какое-то время решил прогуляться туда тоже. Нечевин знал о том, что «директору ресторана» угрожает опасность, хотя и не мог даже предполагать, как и все мы, откуда она может прийти.

— Спасибо, что позаботились обо мне… Сильно подозревал я, — продолжал Леденев, — начальника рации Колотова, прямо-таки был уверен, что он и является тем, кто хотел разбить мне голову киркой. Сомневался в нем, пока Лейв Эйриксон не показал мне настоящего Волка. Он его как-то видел в компании с Гэтскеллом, а уж про Билла Лейв и его товарищи знали многое. Отличный он человек, этот ваш фронтовой друг, товарищ полковник.

— Да, — сказал Василий Пименович, — Лейв Эйриксон из тех людей, с которыми можно дружить по принципу: «Жизнь и смерть — поровну».