Бремя обвинения

Гагарин Станислав Семенович

ВОЛК ИДЕТ В ЗАПАДНЮ

 

Лоцманская проводка в Поморский порт была обязательной для всех судов, и наших, и иностранных, и потому, сообщив с моря расчетное время подхода, «Уральские горы» добрались до Тюркиной губы и сбавили здесь ход, чтоб принять лоцмана на борт.

Едва громада теплохода замаячила на траверзе входа в губу, оттуда выскочил бойкий катеришко и резво помчался к судну.

С мостика было видно, как по штормтрапу поднялись на палубу двое.

— А кто второй? — спросил капитан Юков у старпома Федорова.

— Не знаю, — ответил тот. — Сейчас выясню.

Когда государственный лоцман Поморского торгового порта и сопровождавший его человек поднялись на борт, все разъяснилось. Спутником лоцмана оказался московский корреспондент, имевший задание написать очерк о «встречающих корабли» — морских лоцманах.

— Что ж, это хорошо, — сказал капитан. — Располагайтесь как дома, вы — наш гость.

Лоцман занял свое место и, передавая команды рулевому, повел теплоход узким заливом в порт. Ходу до гавани было не менее двух часов, и журналист, поскучав на мостике, попросил разрешения осмотреть судно.

Капитан не возражал, и гость в сопровождении четвертого штурмана покинул рубку.

Осматривая помещения и службы «Уральских гор», журналист и его проводник как-то случайно оказались рядом с рестораном, и, обнаружив это, гость вдруг вспомнил, что не успел сегодня позавтракать.

— Так это мы организуем! — сказал штурман, проводил журналиста в малый банкетный зал, усадил за стол, а сам отправился за директором.

Леденеву передали, что на борту гость, журналист из Москвы, которого надо накормить по высшему разряду. Когда он вошел в банкетный зал, человек, сидевший спиной к выходу, повернулся, и Юрий Алексеевич увидел сотрудника управления лейтенанта Самсонова.

Оставив «московского журналиста» в ресторане, уверенный в том, что теперь тот в надежном месте, четвертый штурман извинился и поспешил к себе готовить приходные документы.

— Как видите, — сказал Самсонов, когда они остались с Леденевым вдвоем, — все в порядке: я вышел к вам навстречу за два часа до прихода судна в порт.

— Спасибо, — сказал Юрий Алексеевич, — это хорошо. Понимаешь, надо сделать так, чтобы Волк и Мороз не смогли связаться друг с другом. Возможно, Билл сумел сообщить в Поморск о провале операции «Сорок четыре», и тогда Мороз даст знать об этом Волку. Как бы они не придумали какой-нибудь финт!

— Полковник просил передать, что он вместе с нашими ребятами будет на борту «Уральских гор» в составе пограничного отряда. Увидите его в форме старшины-сверхсрочника. Разжаловал себя наш Василий Пименович… Ну а у вас какие соображения? Я в вашем распоряжении. В качестве журналиста могу бродить по всему судну и приставать с вопросами к каждому.

— Это удобно. Поручу тебе самого Волка. Твоя задача — по приходе в порт вертеться возле него и не оставлять ни с кем наедине. Смотри также внимательно за всеми, кто будет входить с Волком в контакт. Он не должен встретиться с Морозом…

Полковник Бирюков в форме старшины пограничных войск сидел в каюте Леденева и молча рассматривал своего помощника, стоявшего перед ним.

— Ну, здравствуй, — сказал он наконец, — с приходом тебя…

Василий Пименович поднялся, шагнул к Ледеиеву и крепко обнял его.

— Живой и здоровый, — констатировал полковник, — это главное…

— Пытались сделать мертвым или больным, — улыбаясь сказал Юрий Алексеевич, — вывернулся…

— Все-таки пытались? Ну ладно, давай по порядку. Я договорился, чтоб без моей команды пограничники никого на судно не впускали и не выпускали, даже портовые власти… Слушаю тебя, Юрий Алексеевич…

— Наши предположения оказались верными, — сказал Леденев. — Волк действительно находился на теплоходе «Уральские горы». В Скагене он встретился с Гэтскеллом и передал ему материалы операции «Сорок четыре».

— Передал? — вскричал Василий Пименович.

— Да, передал. Но они вот здесь, эти материалы…

Юрий Алексеевич протянул полковнику Бирюкову две зажигалки.

— Одна из двух, — сказал Леденев. — Я не стал выяснять, какая именно. Возможно, там непроявленная пленка, и я засветил бы ее, пытаясь извлечь из зажигалки.

— Прекрасно, Юрий Алексеевич.

— Я видел, как одна из этих зажигалок переходила из рук в руки. Теперь Волк в наших руках.

— Только ты не очень-то зазнавайся. Мы тут тоже не дремали. Вышли, брат, на самого Мороза…

— И он арестован? — спросил Леденев.

— Пока нет, — спокойно сказал полковник.

…Пограничные власти осмотрели теплоход «Уральские горы», проверили документы команды и прибывших в Поморск пассажиров и, поскольку все было в порядке, разрешили вход и выход с судна — открыли границу. Портовые власти принялись за оформление прихода судна, на борт поднимались родственники и друзья членов экипажа, грузополучатели, диспетчеры, грузчики, — словом, недостатка в посетителях на теплоходе «Уральские горы» не было.

Капитан Юков принимал береговое начальство в салоне своей просторной, четырехкомнатной каюты. После традиционной бутылки коньяку и легкой закуски на западный манер Игорь Александрович предложил перейти в кают-компанию, где гостей ждал обед.

Капитан вышел из каюты последним и запер дверь.

И почти сразу у этой двери возникла человеческая фигура. Едва слышно скрипнул замок, и дверь в каюту капитана отворилась. Человек вошел и направился к шкафчику с книгами. Быстрым движением он вытащил учебник по мореходной астрономии, достал из кармана конверт и, вложив в книгу, поставил ее на место. Человек двинулся к выходу и был уже у порога, когда услышал голос за спиной:

— Извините, пожалуйста, можно вас на минутку?

На мгновение человек замер, затем резко повернулся и увидел в дверях капитанской ванной комнаты лейтенанта Самсонова.

— Извините, — сказал Самсонов, — я тут посторонний, корреспондент из Москвы, хотел спросить вас, вы ведь из экипажа?…

— Простите, но я тоже посторонний и сейчас спешу.

Он решительно шагнул к двери, но уйти ему не удалось. В дверях капитанской каюты показался Леденев в сопровождении Корды и лейтенанта Рябикина.

— Куда вы так спешите, Василий Тимофеевич? — спросил Леденев. — Я не путаю ваши имя и отчество, доктор Еремин?

— А в чем, собственно говоря, дело? — спросил Еремин.

В это время лейтенант Рябикин зашел Василию Тимофеевичу за спину и неожиданно закинул свою правую руку так, что она обхватила шею Еремина, а локоть уперся в грудь, не давая голове доктора шевельнуться.

Одновременно с этим Леденев и Корда сорвали с Еремина пиджак и надели наручники.

— Отпустите его, Рябикин, — сказал Леденев и развязал доктору галстук, ощупав также уголки воротника сорочки.

— Извините, доктор, это мы на всякий случай. В последнее время наши клиенты так и норовят использовать последний шанс: чистенькими уйти на тот свет. Так что, извините…

— Это беззаконие! Я буду жаловаться! Кто вы такие? По какому это праву! — закричал Еремин.

— Разрешите представить вам моих коллег,— сказал Юрий Алексеевич. — Капитан Корда, лейтенанты Рябикин и Самсонов. А я — майор Леденев.

— Что все это значит, майор?! — заметно успокаиваясь, спросил Еремин.

— Это значит, что вы арестованы, арестованы по мотивам, о которых я скажу вам несколько позже. А теперь отвечайте на мои вопросы. Что вы делали в каюте капитана?

— Вошел посмотреть, нет ли здесь старпома. Мне нужно было подписать акт санитарного осмотра.

— И для этого вскрыли отмычкой запертую каюту?

— Я не вскрывал ее!

— Рябикин!

Лейтенант Рябикин опустил руку в карман пиджака Еремина и извлек оттуда отмычку.

— Это мне не принадлежит, — сказал доктор. — Вы подсунули ее!

— Фу, как вы не солидно ведете себя, доктор! — брезгливо поморщился Леденев. — Ну ладно. Осознание случившегося к вам придет позднее. С каких пор вы состоите с капитаном в тайной переписке?

— Ни в какой переписке ни с кем я не состою!

— А конверт в «Мореходной астрономии»? — спросил лейтенант Самсонов, подошел к шкафчику и постучал пальцем по корешку книги. — Достать?

— Не нужно, — остановил его Леденев. — Пусть достает письмо тот, кому оно адресовано.

При этих словах Еремин быстро взглянул на Юрия Алексеевича.

— А вот и он, легок на помине, — сказал Леденев.

Дверь каюты отворилась, и вошел капитан теплохода «Уральские горы».

Он застыл у порога, оглядывая собравшихся здесь незнакомых людей. Обнаружив среди них Леденева, Юков набросился на него:

— А вы какого… здесь околачиваетесь? Что за люди? Откуда?

— Извините, капитан, но я больше не работаю у вас. С этого момента я для вас не директор судового ресторана, а майор Леденев.

— Майор? И что вам угодно, майор?

— Мне хотелось бы, чтоб вы прочитали письмо, которое написал вам этот гражданин.

Юрий Алексеевич показал на сидевшего в кресле Еремина. На руки, сцепленные наручниками, лейтенант Рябикин набросил перед приходом капитана салфетку.

— Доктор? — спросил Юков. — А вы чего расселись как у себя дома?

— Пусть, пусть посидит, — сказал Леденев. — Берите письмишко, капитан, оно в обычном месте, в «Мореходной астрономии», берите, не стесняйтесь.

Он подвел капитана к шкафчику и настороженно смотрел, как тот извлек из книги конверт, распечатал его и вынул листок бумаги.

— Читайте, — сказал Юрий Алексеевич. — Читайте вслух.

— Уничтожь! — крикнул вдруг Еремин, срываясь с кресла.

Лейтенанты разом насели на него, а Леденев выхватил из рук капитана листок.

— Кретин! — крикнул Еремин, откидываясь в кресло. — Кретин…

— Вот, слушайте: «Волку, «Сорок четвертая» завалена. Кругом горячо. Уходите. Мороз». Это письмо написал вам сей гражданин. Оказывается, его зовут Мороз…

Капитан вздрогнул.

— Мороз, — прошептал он, растерянно озираясь. — Мороз… Он — Мороз?

— Совершенно верно, — сказал Леденев. — Не ожидали встретить его здесь?

Юков молчал.

— Сядьте! — вдруг резко скомандовал майор. — Сядьте в кресло, Юков!

Игорь Александрович послушно присел.

— А теперь заверните левую штанину, — приказал Юрий Алексеевич. — Быстро! Ну!

Юков не двигался.

— Самсонов, — сказал Леденев, — помогите гражданину Юкову.

На обнаженной левой ноге капитана виднелось овальное пятно, в котором еще можно было распознать следы укуса.

— Значит, это вы хотели угостить меня киркой? — спросил Леденев. — Ну и шуточки у вас, капитан… И все-таки, хотя Волком зовут вас, зубы у меня оказались покрепче… Наденьте ему наручники, Самсонов, чтоб не задурил ненароком. И можно увести обоих. Незачем привлекать внимание команды и гостей.

Юрий Алексеевич и Корда остались вдвоем.

— Ну вот и все, — сказал Леденев, когда Волка и Мороза увели на причал, где ожидала их спецмашина.