Братва

Деревянко Илья

Глава 9

 

Виктор Соколов по кличке Сокол

Невзирая на похмельный синдром, Санина голова сработала отменно. Просчитал психологию и действия барыги до мелочей, за версту учуял подвох! В офис Кузнецова мы заходим ровно в тринадцать ноль-ноль.

– Здравствуй, родной, – ехидно улыбается Белов. – Где отмороженные беспредельщики?

Ошарашенный коммерсила трясется словно в лихорадке.

– В-вы ж с-сказали з-завтра! – заикаясь, мямлит он.

– Правильно, – соглашается Саня. – Но ведь отморозки об этом не знают? Или знают? Ты, сука, предупредил! Под кого решил подставить?! Под ментов?!

Тут в беседу вмешиваюсь я и всаживаю кулак в потное рыло Кузнецова. Торгаш сваливается под стол и скулит оттуда:

– Ребята, не надо!!!

– Надо, Леня, надо! – копируя Шурика из фильма «Операция Ы», нравоучительно произносит Белов и оборачивается ко мне:

– Вытаскивай, Витя, засранца из-под стола. Намечается небольшой пикничок на лоне природы. Свежий воздух никому из нас не повредит. Особенно ему. Да и я, по правде сказать, не прочь проветриться. Башка гудит, во рту сто кошек насрали. Похмелье, будь оно трижды проклято!

* * *

Убедившись в виновности Кузнецова, Варлам зеленеет от бешенства.

– Вероломная мразь, – шипит он. – Пидор мокрожопый. На шашлыки пущу!

– Хорошая идея, – замечает Белов. – Я как раз обещал ему пикничок на природе, только не уточнил, из кого приготовим закуску.

Варлам от души хохочет и изъявляет желание лично поучаствовать в расправе. Запихиваем полуживого от страха коммерсилу в нашу машину. Варлам с двумя пацанами едет впереди, видимо, желая сам подыскать подходящее место. Я веду машину, держась в хвосте Толикова «Мерседеса». Саня на заднем сиденье подкрепляется пивом и по ходу дела стращает Кузнецова, расписывая последнему подробности предстоящей казни. (Мы, разумеется, не собираемся валить гаденыша, ни к чему лишняя мокруха, однако проучить коммерсилу следует.)

– Лично я предпочитаю убивать гуманно, – вяло бормочет Белов, прихлебывая из бутылки. – Например, отрубить голову или повесить. Но ты, гондон, слишком сильно разозлил ребят. Они наверняка придумали для тебя нечто экстравагантное.

– Люблю закапывать живьем, – поддерживаю игру я.

– Жалкое, брат, у тебя воображение, – сокрушенно вздыхает Саня. – Есть способы гораздо интереснее.

От перетрусившего барыги воняет потом. Как бы сиденье не обоссал! Отмывать замучаешься!

«Мерседес» Варлама сворачивает с шоссе на проселочную дорогу. По обеим сторонам ее густой лес. Наконец останавливаемся. Вытаскиваю Кузнецова за шкирку из машины и веду в заросли. Метров через сто мы оказываемся на небольшой полянке. Наношу коммерсанту резкий удар ребром ладони чуть ниже затылка. Он ничком валится на землю.

– Встать, падаль, – пинает его ногой в бок Варлам.

Кузнецов с трудом поднимается, но тут же новый удар, на сей раз локтем в челюсть, отправляет его в глубокий нокаут.

К избиению подключаются все, кроме Белова. Удары сыплются градом. Саня стоит немного поодаль и брезгливо морщится. Воспитательный процесс продолжается примерно минут пять. Барыга визжит, хрипит, харкает кровью... Варлам отводит нас с Беловым в сторону.

– Работать с Кузнецовым больше не стоит, – шепчет он. – Нужно вытрясти пидораса, как Буратино, да послать к чертям собачьим. Ваше мнение, пацаны?

– Пусть прямо отсюда звякнет своему заместителю и прикажет перевести на счет фирмы «Гигант» деньги. По моим подсчетам, он потянет примерно половину ар-буза, – предлагает Саня. – «Гигант» через подставных лиц принадлежит Варламу – штатный юрист оформит все надлежащим образом, не подкопаешься. Главное, чтоб Кузнецов не накатал потом заяву в мусарню. С перечислением денег тянуть нельзя. Перевод нужно осуществить в кратчайшие сроки. Желательно в течение сегодняшнего дня.

– Ты, Белов, мои мысли читаешь! – умиляется Варлам. – Молодец! Чем быстрее, тем лучше. А по поводу заявы... Гм! У этого индивида душонка слабая, трусливая. Не посмеет! Только нужно окончательно дожать падлу. Сыграем в «доброго и злого дядю». Мы будем злодеями-мокрушниками, а ты, Саша, изобразишь добряка-гуманиста. Лицо у тебя располагает к доверию!

Белов согласно кивает головой. Экзекуция возобновляется. Двое ребят начинают копать могилу. Варлам кровожадно потирает руки. По ходу дела они нарочито громкими голосами спорят о способе убийства.

– Живьем закопаем, – говорит один из варламовских пацанов по кличке Серый.

– Не интересно, – возражает другой, темноволосый, черноглазый, по прозвищу Коршун. – Соорудим «живой факел». Обольем бензином да подожжем. Вот смеху-то будет!

– «Живой факел» – забавное зрелище, – соглашается Серый. – Ты продолжай копать, а я возьму из багажника канистру.

– Примитивно, ох примитивно! – вмешивается в беседу Варлам. – У меня идея гораздо оригинальнее. Кстати, заклейте сучонку рот скотчем. Нету?! Безобразие! Совсем нюх потеряли. Ладно, и кляп сгодится. Итак, на чем бишь я остановился? Проклятый склероз! Ах да! Видите те две молодые березки? Ну-ка напрягите извилины, вспомните историю!

Пацаны удивленно взирают на шефа.

– В десятом веке древляне привязали князя Игоря за ноги к двум березам да отпустили, – блистает эрудицией Толик. – Разорвали напополам голубчика. Как вам моя идея?

– Класс! – восторженно восклицает Серый. Его активно поддерживает Коршун.

Коммерсант утробно мычит. Штаны намокают спереди. Обоссался-таки! Тут на сцене появляется «добрый дядя» в лице Саши Белова.

– Ребята, а может, не надо? – при-мирительно говорит он. – Вдруг Кузнецов по-хорошему поймет? Загладит свою вину?

– Хрена лысого он поймет! – хором возражают остальные.

Саня не сдается, взывает к чувству сострадания корешей. Мы усердно изображаем кровожадных злодеев. Спор длится долго, не менее десяти минут. Барыга, похоже, доведен до кондиции. По пепельно-серому лицу струится обильный пот, глаза выпучены, обрюзгшее тело трясется.

– Му-у-у!!! – умоляет о пощаде он, подползая к Саниной ноге. Вероятно, хочет ухватиться за нее, как утопающий за соломинку, да не получается: руки крепко связаны за спиной. – Му-у-у!!!

– Ладно, так и быть, – с деланной неохотой поддается на уговоры Варлам. – Только беседуй с ним сам! Меня тошнит от этой дряни! – Толик демонстративно отворачивается. Белов вытаскивает кляп изо рта бизнесмена.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – задыхаясь, хрипит тот. – Век не забуду!

– Погоди, – прерывает Кузнецова Саня. – Сейчас ты позвонишь в офис, распорядишься перечислить, – тут Белов называет номер счета, – пятьсот миллионов рублей. Пусть не тянут резину. Деньги нужно перевести сегодня. Потом звякнешь домой, успокоишь жену, соврешь, будто отъехал в срочную командировку. Говори ровно, спокойно, беспечно, дабы не вызывать подозрений. Никаких намеков! Как только деньги будут получены, тебя отпустят, и не вздумай жаловаться в милицию. – Белов заговорщицки понижает голос. – Иначе я за них не ручаюсь, – шепчет он. – Натуральные изверги, садисты! Вырежут всю семью...

«Чудом» избежавший мучительной смерти Кузнецов соглашается на все условия. Звонит в фирму, затем домой. Довольно натурально изображает спокойствие. Варлам отвозит его на свою загородную дачу, где барыге предстоит погостить до тех пор, пока не подтвердится факт перевода денег. На сегодня работа закончена, а завтра и послезавтра выходные. Везу Белова домой. Он почему-то не в духе, почти не разговаривает и хлещет пиво бутылку за бутылкой.

– Жалеешь торгаша? – спрашиваю я.

– Нет.

– Тогда в чем дело, чего нос повесил?

– Не знаю...